Страница 5 из 5 ПерваяПервая ... 345
Показано с 41 по 43 из 43

Тема: Фантастика и фэнтези 4

  1. #41
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    ...С хрустом продравшись сквозь мертвый, высохший кустарник опушки, я
    выбрался из черного леса на открытое пространство. В вышине тоскливо стонал
    ветер. Рваные клочья туч неслись в гнойно-желтом небе над огромной
    равниной, покрытой спутанными космами ковыля.
    Повсюду виднелись следы давнишней, случившейся много лет назад, битвы.
    Белели в траве раздавленные грудные клетки... торчали сломанные
    конечности... скалились щербатыми челюстями треснувшие черепа... сквозь
    дыры в ржавых, лопнувших доспехах тянулись сухие стебли растений.
    На это унылое кладбище, продуваемое ветрами вдоль и поперек, забредали
    лишь сбившиеся с дороги путники. А еще любопытствующие - вроде меня.
    Любопытство мое не было праздным. Я смотрел на мир, в который пришел
    всего несколько часов назад, глазами доктора, приступающего к постановке
    диагноза.
    Что тебя здесь держит, Берениче?
    Уже развернувшись в сторону дороги, змеящейся вдалеке среди пологих
    холмов, я заметил косо торчащую из земли бурую, покрытую бесформенными
    наплывами "сосульку". Это оказался старый, изуродованный ржавчиной кинжал.
    Пригодится.
    В роли скальпеля...

    ...Горячий сухой ветер гнал клубы пыли по-над истоптанной тысячами
    каблуков и копыт дорожной глиной. В этот вечерний час дорога была пуста, но
    в сгущающейся йодисто-коричневой мгле явственно ощущалась смутная угроза.
    Настороженно озираясь, я стиснул бугристую рукоять найденного кинжала,
    повел взглядом по вершинам холмов и - увидел на охристом "экране" вечернего
    неба угольно-черный силуэт всадника.
    В то же мгновение силуэт пропал, зато во мгле послышался стремительно
    приближающийся конский галоп. Темная тень скользнула по склону холма в мою
    сторону.
    Я не стал ждать, пока всадник приблизится. Перехватил кинжал за
    шершавое лезвие и с силой метнул в направлении атакующего врага. Короткий
    вскрик... звук падения грузного тела... мимо меня во мгле, обдав жаром
    разгоряченного крупа, промчался лишенный наездника конь.
    Убитого мной всадника я нашел шагах в тридцати. Он лежал навзничь,
    раскинув руки. Мой кинжал вонзился ему точно в горло. Обшарив тело, я нашел
    лишь золотую монету и примитивный амулет: плоский гладкий камешек с дыркой
    для шнурка. Еще обнаружил клочок плотной бумаги, в полутьме одно имя,
    начертанное крупными буквами, читалось ясно: Берениче. Каурая кобыла
    вернулась к телу бывшего хозяина и теперь глядела на меня выпуклыми
    грустными глазами.
    Всадник, атаковавший меня, был типичным дорожным грабителем,
    промышлявшим охотой на одиноких путников. Неопытным и неудачливым, но
    решительным и жестоким.
    В этом мире не было места жалости. Сюда приходили, чтобы убивать... или
    гибнуть под чужими ударами.
    Положа руку на сердце, и я пришел сюда за этим.
    Но не только.
    Не слишком злись на меня, парень. Ладно?

    ...Утром я вошел в город, который казался цветущим островом посреди
    ледяного океана тоски и ужаса.
    Паутина узких кривых улочек, мощеных неровным булыжником... Опрятные
    фасады домов с яркими витражами в окнах - листва, небо, золотоволосые
    всадницы в сверкающих доспехах... Разноцветные солнечные зайчики на
    стенах...
    Лица, лица, лица... Кожаные камзолы, шелковые платья, суконные
    куртки... Со всех сторон - неумолчный гул голосов: выкрики, бормотание,
    смех...
    Густой аромат бараньей похлебки из харчевни... Оборванный бодяга,
    дремлющий на крыльце под тенью козырька в обнимку с лохматой собачонкой...
    Белые зубы и яркие глаза полуодетых девиц, с хохотом выглядывающих из окон
    второго этажа... Звон мечей в боковой улочке, веселая ругань и
    одобрительные выкрики зевак... Золотые монеты под пыльными босыми ногами
    юной танцовщицы...
    Пожалуй, мое первое впечатление было излишне мрачным. Не все так плохо
    в этом мире. Здесь можно пожить.
    Но недолго, недельки две.
    Сколько дозволено.
    Я шел по улицам города, ведя под уздцы каурую, и жадно впитывал всеми
    органами чувств эту пеструю, ароматную, терпкую - мешанину стилей, эпох,
    звуков, запахов и образов.
    ...И вдруг остановился.
    Он возвышался на пересечении двух улиц - громадный, угловатый, черный,
    неподвижный, - и беспечная толпа обтекала его, как обтекают речные струи
    осколок валуна, торчащий посреди стремнины.
    Гигантский всадник на огромном вороном жеребце, закованный в вороненую
    сталь от макушки до пят.
    Нет, я не испугался. Просто, я увидел его и вспомнил, зачем прибыл в
    этот мир...

    ...В полутьме на задней стене оружейной лавки тускло блестели лезвия
    прямых мечей и изогнутых сабель. Хозяин поднял на меня глаза:
    - Чего изволите, сударь?
    Лицо у него было серое, плоское, невыразительное. А во взгляде читалась
    самая обыкновенная скука: посетитель в пыльном дорожном плаще, со ржавым
    кинжалом на поясе. Таких лавочник ежедневно обслуживал десятками.
    Не торопясь, я извлек из-за пазухи и развернул бумажку, найденную на
    теле вчерашнего грабителя:
    - Вот, в этой листовке сообщается, что каждый год, в последний день
    весны, на ристалищах подле дворца вдовствующей королевы Берениче проводится
    большой турнир... Я не опоздал?
    - С утра было тридцать первое, - неприветливо буркнул лавочник.
    - А еще говорят, что победитель турнира встречается в суперфинальном
    поединке с самой королевой - могучей воительницей, и никому еще не
    удавалось ее одолеть. Это правда?
    - Так оно и есть, - пожал плечами лавочник. Казалось, он сейчас зевнет.
    На подобные вопросы ему приходилось отвечать по многу раз за день.
    - И ходят слухи, что королева поклялась провести ночь любви с тем, кто
    сумеет выбить ее из седла...
    Помедлив, хозяин лавки молча кивнул. Теперь в его взгляде сквозила
    неприкрытая насмешка: очередной "женишок" пожаловал.
    Ничего, братец, сейчас я тебя еще пуще развеселю. Высыпав на прилавок
    горсть золотых, я потребовал:
    - Щит на левое плечо - самый большой, и копье - самое длинное...
    Чувствовалось - лавочник изо всех сил сдерживается, чтобы не
    расхохотаться мне в лицо. Такие простофили, как я, встречались ему не
    часто.
    - Сударь, - ухмыльнулся он. - Турнирное снаряжение - оно все одинаковых
    размеров. Штехцойг брать будете? Седло с высокими луками? А конь-то у вас,
    вообще, есть?
    - Больше ничего не надо, - ответил я как можно более сухо. - Только
    копье и щит. А вот эту вещицу - почистить и заточить... За отдельную плату,
    разумеется.
    В прилавок вонзился кинжал, покрытый пятнами ржавчины и крови.
    Лавочник вздрогнул и отвел глаза...

    ...После полудня движение городских толп устремилось в одну сторону - к
    обширной площади перед дворцом королевы Берениче. Две длинные, многоярусные
    трибуны, построенные из грубо отесанных сосновых бревен, быстро заполнялись
    простолюдинами. В ложе для знатных зрителей торчали две-три головы в шляпах
    с перьями, королевская ложа пока пустовала. Пространство между трибунами
    было засыпано толстым слоем песка, перемешанного с опилками и соломой.
    Вдали, в углу площади, оцепленном алебардистами, слуги богатых участников
    турнира раскидывали полотняные шатры.
    Неподалеку герольд-распорядитель, краснорожий толстяк с бородавкой на
    щеке, принимал заявки на участие в турнире. К нему выстроилась небольшая
    очередь, в основном - из слуг. Заняв место в конце очереди, я ощутил
    десятки насмешливых взглядов, устремленных на меня со всех сторон.
    Оформление заявки стоило два золотых.
    - Я не возьму с вас денег и не буду записывать, - пробурчал толстяк,
    отложив гусиное перо. - Вас проткнут, как куропатку вертелом, в первом же
    раунде.
    - Неужели, вы загодя печалитесь о моей судьбе, сударь?
    - Я печалюсь о зрителях, которые пришли посмотреть на поединки
    достойных соперников.
    - Что развеет вашу печаль и убедит в моей боеспособности? Может быть,
    десять золотых?
    - Полный комплект турнирных доспехов... Впрочем, ладно... пятнадцать!
    Получив разрешение на участие в турнире под именем "Рыцарь Обнаженного
    Сердца", я еще на шаг приблизился к своей цели...

    ...Меня пропустили за оцепление и позволили воспользоваться общей
    коновязью. В ряду огромных битюгов, укрытых кожаными попонами и
    разноцветными накидками, защищенных мощными нагрудниками и глухими
    стальными налобниками, моя каурая выглядела одинокой и абсолютно
    беззащитной.
    Ничего, подружка.
    Не волнуйся и во всем положись на меня.
    Мы справимся.
    Отсюда, из дальнего угла площади, не было видно, заняла ли королева
    Берениче свою ложу. Слышен был только нарастающий гул возбужденной толпы...
    и вдруг он разом оборвался.
    Над трибунами послышалось серебряное пение труб.
    - Господа рыцари! - прокричал в жестяной рупор герольд-распорядитель. -
    Приготовьтесь к торжественному прохождению вдоль ристалища. Двигаться
    поочередно, по мере выкликания!
    Поддерживаемые своими суетящимися кнехтами, с разных сторон из шатров,
    оскальзываясь на брусчатке, путаясь в разноцветных плащах и лязгая
    сочленениями лат, потянулись к своим коням участники турнира - крупные,
    тренированные мужики, увешанные поверх стальных штехцойгов ожерельями,
    браслетами и прочими "фенечками". Я не сомневался, что и под латами у них
    полным-полно всяких магических амулетов.
    Монетка на цепочке несколько увеличивает силу и точность удара.
    Налобная повязка из кожи летучей мыши - позволяет легче переносить боль.
    Зуб дракона, оправленный в золото... Перевязь из черной кожи вурдалака...
    Пряжка сиреневого серебра... Десятки и сотни самых разнообразных магических
    вещиц.
    Полезные, действенные артефакты.
    Если сражаться против других рыцарей.
    Но не против меня.
    - "Рыцарь Горького Озера"! - орал в рупор герольд-распорядитель...
    - "Стальная Рука"!
    - "Победитель Зеленых Драконов"!
    Меня выкликнули пятым по счету. Каурая робким шагом ступила в ущелье
    между двумя ревущими и свистящими трибунами. Я поднял голову - ложа для
    знатных зрителей была заполнена до отказа, но королевская все еще
    пустовала.
    Странно.
    Подождем.
    Всего на турнир записались тридцать два участника. Последним вдоль
    трибун промчался гигантский черный всадник - "Мертвый Рыцарь"...

    ...Мой первый соперник - "Рыцарь Пестрой Ленты", оказался совсем
    никудышным бойцом. Постоянно осаживая каурую, чтобы не слишком разгонялась,
    я внимательно следил за полосатым вражеским копьем и видел, что его острие
    описывает в пространстве бессистемные кривые. Похоже, у Рыцаря Пестрой
    Ленты просто не хватало сил, чтобы держать оружие ровно.
    Или он мчался в бой с закрытыми глазами?
    Пришлось привстать на стременах и потянуться к древку этого копья, чей
    конец просвистел, по крайней мере, в полуметре от моего плеча. Я дернул за
    древко, Рыцарь Пестрой Ленты взмахнул руками... завалился на бок... и с
    тупым грохотом рухнул под задние ноги своего коня. К бедняге сразу же
    бросились кнехты, помогая сесть, и вдруг принялись сдирать с побежденного
    латы.
    Все боевое снаряжение проигравшего рыцаря теперь принадлежало
    победителю. То есть - мне.
    Так я обзавелся нагрудником для каурой. А еще совершенно не нужными мне
    латами и кучкой амулетов.
    Минуту спустя вновь протрубили герольды, и "Мертвый Рыцарь" чудовищным
    по силе ударом в грудь вышиб своего соперника из седла. Тот, по-крабьи
    растопырив железные конечности, кувыркнулся в воздухе, тяжело грохнулся
    оземь и... больше не поднялся, кнехты уволокли его с ристалища за ноги.
    Я уже наверняка знал, с кем мне предстоит встреча в финале...

    ...Копье второго соперника, "Стальной Руки", скользнуло по щиту,
    прикрывавшему мое левое плечо. В ответ я размашисто хлестнул рыцаря древком
    сбоку по шлему, так что лопнули ремешки, и железная скорлупа, сверкнув на
    солнце, отлетела на трибуны, к зрителям. Противник удержался в седле, но
    выронил оружие и, опустив курчавую голову на грудь, остался недвижим.
    Кнехты увели коня с нокаутированным бойцом куда-то за трибуны, и вскоре на
    попоне приволокли мне очередную кучу металлолома.
    Третий соперник...
    Четвертый...
    Разумеется, все они были опытными бойцами, одержавшими за жизнь немало
    побед. Но в быстроте реакции, точности движений и силе ударов обитатели
    этого мира уступали мне многократно.
    А ведь я еще не пускал в ход свое секретное оружие.
    Пусть мои победы выглядят неубедительными и случайными. Пусть "она" ни
    о чем не догадывается.
    Всему свое время.
    Перед финальным поединком объявили короткий перерыв. Трибуны возбуждено
    гудели. Антрацитово-черная глыба "Мертвого Рыцаря", убившего всех четверых
    своих соперников, возвышалась на противоположном краю ристалища, словно
    утес.
    Кто ты, парень?
    Где и в каких турнирах ты приобрел свое умение? Что за редчайшие по
    силе амулеты, сокрытые под черным панцирем, дарят тебе нечеловеческую мощь?
    - Давно ли "Мертвый Рыцарь" участвует в турнирах? - спросил я
    пробегавшего мимо кнехта.
    - Третий год. В позапрошлом году убил двоих и добровольно покинул
    ристалище за два раунда до финала. В прошлом - троих, но опять почему-то
    исчез.
    Я бросил кнехту золотой, и он продолжил свой путь.
    А ты не прост, "Мертвый Рыцарь".
    Ты легко мог бы выиграть турнир и два года назад, и в прошлом году.
    Почему ты не сделал этого? Неужели ты боялся встречи в поединке с
    непобедимой королевой Берениче? А теперь, выходит, набрался храбрости?
    Или ты, мерзавец и негодяй, сам надеешься напугать королеву? Подобно
    насильнику, привязавшему беззащитную жертву к столбу, долго-долго ходишь
    вокруг и, возбуждаясь от собственной медлительности, потихоньку стягиваешь
    платье с белоснежных плеч и острым ножом рассекаешь - один за другим -
    шнурки на корсете?
    Ну нет, я сам сорву с тебя черный панцирь.
    А потом будет поединок с королевой. Ради него-то я и пришел в этот мир.
    Турнир длился уже более четырех часов. Вечерело. Солнце скрылось за
    башнями дворца, сложенными из огромных каменных блоков.
    Финальный поединок все никак не объявляли, пауза настораживала. Когда я
    в очередной раз поднял глаза, противоположный край ристалища оказался пуст.
    "Мертвый Рыцарь" покинул турнир.
    Вот как?
    Что ж, это только облегчало мне задачу.
    Но королева... где она? Почему она ни разу не появилась в своей ложе?
    И вдруг я понял.
    Чтобы каждый год побеждать "женихов" в суперфинале, королеве Берениче
    нужна регулярная турнирная практика. Более того, ей необходимо влиять на
    состав финала - чтобы избежать неприятных оказий.
    Если есть такая возможность...
    А если нет?

    ...И стало очевидным, что еще несколько минут - и цель моего появления
    в этом мире станет недостижимой: удалится в неизвестном направлении на
    неопределенное расстояние.
    Я отбросил копье, пришпорил каурую и направил ее бешеный галоп к
    королевскому дворцу.
    Народ в панике разбегался с моего пути...
    Два алебардиста в чешуйчатых кольчугах разлетелись в стороны, словно
    кегли...
    На пятачке перед входом во дворец гарцевали на поджарых жеребцах не
    менее дюжины стражников, вооруженных пиками и короткими, слегка изогнутыми
    на восточный манер мечами. Еще несколько маячили на крыльце. Ну что ж... я
    осадил каурую, соскочил на булыжник площади, сорвал с пояса кинжал.
    В чужих руках это просто острый, но короткий клинок. В моих же...
    По-змеиному шипящий, рубиново-красный луч перечеркнул толпу стражников
    крест-накрест... Короткие вопли... хрипы... мокрые звуки падения
    разрезанных на куски тел... Через мгновение путь был открыт. Я взбежал по
    ступеням, скользким от крови.
    Широкие коридоры, витражи в высоких стрельчатых окнах, причудливые
    мозаичные орнаменты на стенах...
    Свист арбалетной стрелы над плечом...
    Грузная фигура, загородившая дорогу и размахивающая огромной шипастой
    булавой... Обманное движение, шелест тяжелой стали вдоль виска, нырок и
    удар локтем в кадык...
    Длинная анфилада комнат, освещенных через стеклянный потолок оранжевым
    вечерним солнцем...
    Чьи-то перекошенные лица и выпученные глаза...
    Окованные железом и запертые изнутри двери... Взмах кинжалом... Тяжелый
    грохот рушащихся створок...
    Пустая спальня, полупрозрачный балдахин над ложем... Разбросанные
    повсюду простыни, платья, белье...
    Узкая щель потайного хода в дальней стене...
    Длинный каменный пищевод с факелами на стенах... сырая земля под
    ногами... тьма... белесые древесные корни, цепляющиеся за одежду... светлое
    пятно выхода впереди...
    Холмистая степь, заросшая ковылем и освещенная яичным желтком низкого
    солнца... Пара буланых жеребцов, запряженных в украшенную золотом карету...
    Испуганные глаза тощего возницы...
    Я успел.
    Она стояла прямо передо мной, необыкновенно высокая и стройная, сжимая
    в побелевших пальцах сверкающий меч. Платиновые волосы разметались по
    плечам, закованным в угольно-черную броню.
    А в огромных и голубых, словно утреннее небо, глазах - стояли слезы.
    Он давно все поняла.
    - Здравствуй, прекрасная Берениче. Вот, мы и встретились. Приготовься,
    я пришел за тобой.
    Зашипел рубиновый луч...

    Мне не раз приходилось ассистировать хирургам, проводящим операции на
    открытом сердце. Остановленное и подготовленное к прикосновению исцеляющего
    ланцета, оно висит в распахнутой грудной клетке, подобно огромному
    синеватому плоду. Долгими часами хирург кропотливо удаляет пораженную
    некрозом ткань... рассекает и сшивает тонкие трубочки сосудов... формирует
    правильный профиль желудочков...
    А потом наступает самый ответственный момент - запуск сердцебиения.
    И тут уже - молись всем богам, доктор. Порой, больное и уставшее
    сердце, корчась от электрических разрядов и прямых уколов адреналина,
    сокращается несколько раз... и обессиленно замирает... и нет больше никакой
    возможности оживить его.
    Тогда говорят: риск оказался неоправдан, больной умер на операционном
    столе.

    Я каждый раз долго и мучительно переживал подобные случаи.
    Потом понял: не мое.
    И ушел из кардиохирургии - в другую область медицины.
    Убежал.
    Но от себя никуда не денешься...

    Я сижу в палате у постели больной девочки.
    Вероника Изотова. Бледное личико, короткая темная прическа, худенькие
    ключицы. Двенадцать лет от роду и двенадцать суток в коме. Один аппарат
    нагнетает воздух в легкие, другой заставляет биться сердце.
    Это не смерть... но и не жизнь.
    Тонкие провода тянутся от головы Вероники к системному блоку
    компьютера. Точно такие же минуту назад я снял с собственных висков.
    Онлайновая компьютерная игра, в которую Вероника нырнула, как в омут...
    и не сумела выплыть.
    Или не захотела.
    В игре предусмотрен лимит непрерывного пребывания - один час. У кого
    девочка выпросила, где скачала взломанную версию - сейчас не важно. Важно
    то, что все обитатели виртуального мира просто засыпают на время, а потом,
    рано или поздно, пробуждаются.
    "Поздно" - когда истекает час игрового времени.
    "Рано" - когда они добровольно прекращают игру. Или их убивают.
    Не по настоящему, конечно.
    Виртуально.
    Стражники, исполосованные моим магическим лучом, сейчас, наверное,
    громко ругаются за клавиатурами своих ноутбуков. Убитый мной грабитель,
    небось, давно пьет пиво и делится по телефону с друзьями подробностями
    своих приключений.
    И только королева Берениче... Вероника Изотова, двенадцати лет от роду,
    никак не выйдет из комы.

    Что я скажу ее родителям? Риск оказался неоправдан, больная умерла на
    операционном столе?
    Но это будет ложью.
    Или поведаю, кого вдруг узрел за распахнутой дверцей в полутьме кареты?
    И почему в последний момент погасил магический луч и подставил грудь под
    сверкающий взмах королевского меча?
    Пожалуй, и об этом я умолчу.
    Знаете, скажу я им, ведь двенадцать дней комы здесь - это двенадцать
    лет жизни в виртуальном мире. Ваша дочь - давно взрослая женщина. Готова ли
    она очнуться в теле девочки среди бывших когда-то родными, а ныне
    полузабытых людей? Готова ли навсегда оставить огромный мир, созданный
    искусственно, но растущий и развивающийся по своим законам?
    А не прогуляться ли нам, предложу я, вместе в виртуальность? Согласен
    быть гидом, проведу во дворец: дочь повидаете...
    И внуков.

    ©еть
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #42
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Из густого тумана, лизавшего обочины трассы, поднималась хрусткая, схваченная первым морозцем, трава, бледно-желтая с черными прожилками. И стоял молчаливый придорожный лес, сонный, полный серых туманных колец, вьющихся между больных, прокопченных выхлопными газами стволов. И все равно - после душной перетопленой кабины воздух был свеж, чист и прозрачен, а сереющее, с робкими голубыми прорехами, небо над лесом казалось высоким, пркекрасным, тихо звенящим, как в детстве, когда стоишь, запрокинув голову, и небосвод вдруг прыгает в недостижимую высь и распахивается в оглушительном величии, от которого сладко и страшно захватывает дух.
    Володя постоял еще пару минут, затянулся в последний раз и выщелкнул окурок на обочину. Потянулся с хрустом, душераздирающе, со стоном и завыванием, зевнул, подпрыгнул пару раз, похлопав себя по бокам, и зашагал к кабине "Дракона". Поставил ногу на ступеньку, подтянулся, ухватившись за ручку, мазнул пятерней перед кругляшом сенсорного замка. Распахнув дверь, закинул сильное тело в сухую жару кабины, и чертыхнулся, в который раз самому себе обещая отрегулировать, наконец, систему обогрева. "Дракон" был машиной надежной, неприхотливой, но дни его молодости, увы, давно прошли. Но Владимир и мысли не допускал о замене боевого товарища. Вдавив кнопку стартера, он нажал педаль, и прислушался к густому низкому рыку двигателя.
    - Ну, поехали, - пробормотал он сам себе, и снова, выворачивая челюсть, зевнул.
    Конечно, можно было открыть окно, Санкт-Петербургское императорское шоссе считалось трассой относительно безопасной, но крепко засевший после многочисленных поездок по южным губерниям России инстинкт решительно протестовал.
    Запиликал сигнал навигационной системы, и Владимир покосился на дисплей Как и положено по графику, себя обозначил пост дорожной полиции, считывает данные о "Драконе" и грузе. Может и не остановят. Хотя, если, делать совсем нечего, могут заинтересоваться понижением индекса контент-лояльности до А с двумя минусами. Впрочем, чего гадать, там видно будет. А вот радио включить не мешает.
    Он нажал кнопку активации медиасистемы и кабину заполнил пронзительный девчоночий вопль, сопровождаемый тяжелым баханьем басов: "а для царя, для батюшки-царяяя!!!".
    Владимир поспешно нажал кнопку, меняя станцию, и досадливо зашипел. Хорошо поставленный женский голос вещал: "Патриотический хит группы "Ранетки. Некст дженерейшен" "Спецназ" продолжает уверенно лидировать в чартах. Спорный трек у многих критиков вызвал неоднозначную реакцию, причиной которой стали слова: "А для царя, для батюшки царя, мы отсосем всему российскому спецназу!". Между тем Патриарх Московский и Всея Руси Алексий Третий сказал "Конечно, слова песни излишне смелы и церковь смиренно призывает людей искусства к более взвешенному выражению верноподданических чувств. Однако, не может не радовать столь искренне выражение патриотизма и любви к защитникам Родины, высказываемое православной российской
    Владимир пробормотал что-то невнятное и снова сменил станцию.
    "Владимирский централ, ветер северный!" - хрипло взревели динамики голосом недавно воссоединившегося шестого состава группы "Бутырка".
    - Лучше это, - процедил водитель сквозь зубы.
    Вот-вот должен был появиться пост. Навигатор разразился противным писком, сменившимся голосом с явным кавказским акцентом:
    - Вадытэль автомобиля "Форд Дракон" номэр А-Вэ шэсдэсят тры сорок шэст Бажэнов Владымыр Павлыч, прослэдуйте к зонэ контрол поста Импэрской Инспэкции Дорожной Двыжэний".
    - Черт, делать им все же нечего, - досадливо дернул щекой Владимир, но спорить, конечно, не стал, щелкнув тумблером, ответил:
    - Я Форд Дракон 63-46, вас понял, следую в зону осмотра, - и принял вправо, прижимаясь к обочине.
    От раскрашенного в красно-сине-белые цвета цилиндра инспекторского поста, недобро щурившегося в сторону трассы узкими прорезями бойниц, уже неторопливо, вразвалочку шагал горбоносый инспектор а чуть позади шагал подтянутый моложавый господин в неуместном здесь сером деловом костюме. Чуть дальше у поста стоял еще один, совсем молодой полицейский, строго по инструкции держащий автомат на груди обеими руками. Пытливый взор ему удавался плохо, парнишка явно предпочёл бы покемарить часок-другой.
    - Вот, значит, чего они меня тормознули. Копирайтеры шныряют, - подумал водитель, открывая дверь и выпрыгивая на асфальт.
    - Старшилэтэенат бр-гр-хр..., - невнятно пробормотал гаишник, поднимая ладонь на уровень бедра. Видимо, обозначил приветствие.
    - Инспектор Его Императорского Величества Министерства по надзору за соблюдением авторского права и защите интеллектуальной собственности Костырский. Предъявите ваши личные документы, документы на автомобиль и груз.
    - Да не вопрос, сма-арите, - чуть зевнул Владимир, протягивая идентификационную карту и обрезиненный терминал накладной.
    Копирайтщик мазнул по ней скучным взглядом и небрежно протянул себе за спину. Подскочивший гаишник взял ее и углубился в изучение.
    - Оружие, запрещенные к применению наркотики, подрывные материалы, нарушающая авторское право или не рекомендованная к ознакомлению информация имеются? - отбарабанил он заученно.
    - Да откуда такое, господин начальник? Что мне, на каторгу захотелось? - лениво возмутился Владимир.
    - За последние два месяца зафиксировано падение степени вашей лояльности к Закону об авторском праве до уровня А с двумя минусами. Согласно регистрационным записям, вы совершили покупку устройства, потенциально способствующего нарушению целого ряда пунктов закона. Оно находится в автомобиле?
    - Вот же андроид, - подумал Владимир, - говорит, как инструкцию читает. Вслух же ответил, почесывая в затылке иизображая работу мысли:
    - Вы про этот, про ноут чтоль? Так я играю на нем. Да музон слушаю.
    - Почему не пользуетесь для этих целей рекомендованными специализированными устройствами и встроенными системами автомобиля?
    - Ну дык, начальник, я ж дальнобойщик! Я ж ночую черти где! Там бывает и сеть то не ловится, телефон не берет! А поиграть, хоть разрядиться то охота. Не всегда ж по-другому получается!, - сально хохотнул он, подмигивая копирайщику, но наткнулся на холодный брезгливый взгляд, осекся и подобрался, изображая понимание и важность момента.
    - Предъявите устройство работы с информацией.
    Точно, андроид, где ж только у него кнопка, думал Володя, залезая в кабину и роясь в сумке. Достав черный поцарапанный прямоугольник нетбука, снова соскочил на обочину, протянул компьютер инспектору. Скрывать было нечего. На диске имелась лишь пара фотогалерей: он с женой и сыном, он с друганами на стоянках, четыре альбома "Бутырки", "Михаил Круг - наследники" и сборники "Эх, дорожка-трасса". Разумеется, абсолютно легальные, защищенные SuperDRM, с индикаторами количества прослушиваний. Да еще игрушки - "Переполох в общаге. Часть 86" и "Приключения на пляже - обратно на Ибицу, переиздание".
    Остро глянув на водителя, инспектор запустил "Общагу". Зашел в "Статистику", посмотрел количество времени, проведенного за игрой, показатели набранных очков, видимо, удовлетворившись, вернул нетбук.
    - Ваш телефон оснащен технологией блютуз?
    - Вроде, да, только мне эта хрень без надобности, - снова пожал плечами Владимир. Он видел, что досматривают его уже по инерции. Гаишник и вовсе откровенно скучал.
    - Предъявите его для досмотра, пожалуйста, - протянул руку копирайт-инспектор и, видя, что Баженов открыл рот, чтобы что-то спросить, продолжил не терпящим возражений тоном, - согласно постановлению Думы, лица, чей уровень лояльности ниже степени А с одним минусом, могут быть остановлены любым представителем органов правопорядка для осмотра принадлежащих этим лицам средств коммуникации и устройств хранения и обработки цифровой и иной информации на предмет установления законности хранящихся в них данных и их соответствию законодательству об авторском праве. Короче, телефон давай.
    О, хоть какая-то человеческая реакция. Владимир, изображая обиду, шлепнул в подставленную ладонь дешевый аппарат.
    Да, ребята, все же халтурно вы работаете, по шаблону. Кто ж теперь блютузом-то для активации стафф-контейнеров пользуется. Это ведь полным идиотом надо быть. Или новичком сопливым. - Владимир надеялся, что его мысли никак не отражаются на лице.
    Убедившись, что список сопряженных устройств девственно чист, инспектор недовольно вернул телефон и кивнул гаишнику.
    - Можэтэ слэдоват, - кинул тот Баженову терминал накладной и проверяющие отправились обратно к посту.
    Вслед им из динамиков неслось: "Ты мне опять сегодня не дала! Мне не дала, зато дала Сере-о-о-ге!"
    Захлопнув дверь, Владимир длинно выдохнул, и неторопливо вырулил на трассу. Посмотрел на часы, хмыкнул, и полез в карман за телефоном. Почти не глядя на экран набрал: "Эх, жрать охота, пожалуй заверну к Адамычу!". И отправил в свой микроблог, уже лет пять существовавший в одном из не слишком популярных сервисов, облюбованных дальнобойщиками и, отчего-то, врачами "Скорой помощи".
    Страдальца, которому не дали, сменил Дима Билан. Не то четвертый, не то пятый, Баженов за ними не следил. "Бе-бе-белив ми-ми", - отрывисто тошнился он в микрофон под утробные басы. Противно, но ничего не поделаешь. Счётчик медиа-системы неспешно отмеривал минуты прослушивания легальной рекомендованной музыки, потихоньку подтягивая рейтинг.
    По молодости лет Баженов удивлялся, отчего год за годом с медиамониторов не сходят инкубаторские мальчики и девочки с одними и теми же именами и не меняющимся репертуаром, состоящим из ремиксов, миксов и сборников "лучшее за год". Потом ему однажды объяснил знакомый "реалист" - настоящий крутой создатель реал-ньюсов, шедших по всему миру. Он был пьян, а потому совершенно откровенен. Впрочем, с Баженовым он таким был всегда.
    - Володя, ты пойми, это же все большущие, охрененно большие деньги. Как с конца двадцатого века начали рекорд-лейблы да каналы регистрировать имена и псевдонимы артистов торговыми марками, так и понеслось. Всё! Ваня Сидоров петь не может. Имя-то как товарный знак зарегистрировано и принадлежит какой-нибудь Сони Мьюзик. Это раз. Так что на фига что-то новое придумывать, когда под раскрученным лейблом можно сто Биланов выпускать. Загнется один от кокса или башку ему в ночнике проломят, можно нового выпускать. Копирайт же на репертуар давно у лейбла. А еще, друг мой сердешный, они же всёёё считают. Все, до цента! Новое имя, новая песня, новый фильм с ор-ригинальным сценарием - это ж все авторские отчисления. Зачем? Невыгодно! Дешевле же за ремикс заплатить только аранжировщику, а на все остальное и так равно у них права, сиди и стриги бабки с каналов да с потребил, за каждое ж воспроизведение в личном плеере счетчик капает! А у нас, в России они и вовсе не напрягаются. На фига? Мы ж для них туземцы. Три притопа, два прихлопа, и все. Прокатывает! Импе-ери-я! Ха! Это в реал-ньюсах моих Империя, а ты попробуй это скажи в Ростовском эмирате или Сибирско-Китайской республике! Во они поржут! Так что нет никакого резона международным лейблам напрягаться - мы рынок простенький и нетребовательный, вкусы у аборигенов примитивные, ремиксы и адаптированное мыло в самый раз сойдут.
    Баженов тот разговор вспоминал не раз, и становилось горько и обидно. Но, включая любой медиаканал,он убеждался в правоте реалиста.
    Ветер разогнал облака, и небо над трассой сразу, вдруг, в один момент сделалось прозрачно-голубым, тихим и спокойным. И отчего-то на душе стало легче. Жизнь показалась правильной, нужной, и Баженов щелкнул выключателем, отсекая поток бессвязных звуков. Остались только шелест шин, да небесная тишина, омывающая кабину грузовика.
    Так, молча, улыбаясь своим мыслям, Владимир доехал до небольшого придорожного поселка, в самом центре которого на месте нескольких сгоревших домов оборудовали стоянку. По правому краю площадки шли кабинки сортиров, далее распластался перекошенный барак с вывеской "Мотель". Слева приютился длинный одноэтажный щитовой дом с крыльцом посередине фасада. Над крыльцом шли кривоватые фанерные буквы "У Адамыча".
    Баженов вышел. Приложил руку к замку, запирая дверь, затем, покачав головой, полез в карман куртки и достал связку ключей. Вставил металлическую полосу в прорезь древнего механического замка, запер еще и его.
    Посвистывая, пошел к кафе.
    Мимо проехал семейный минивэн. Притормозив, съехал на обочину, водитель вышел и неторопливо двинулся к кабинкам сортиров. В салоне Баженов заметил склонившегося над ноутбуком пассажира. На другой стороне трассы встала возле ларька с сувенирами машина с московскими номерами. Заехали на стоянку трое байкеров в патриотичных куртках с двуглавым орлом на спинах. Один покопался в притороченной на багажнике сумке, словно что-то настраивал. Или просто искал сигареты, которые и достал из бокового кармана. Хлопая друг друга по спинам, байкеры пошли в кафе, выпятив пивные животы.
    Сидя за столом, Баженов улыбался.
    Копирайт-инспектор зря рылся в нетбуке и телефоне. Зачем использовать такие сложные и легко вычисляемые методы?
    Поворот ключа - и тонкий металлический стержень аккуратно нажимает на кнопку активации, включающую насмерть, до белого шума, скремблированный высокоростной wi-fi упрятанного в толстой двери "Дракона" устройства, состоящего из простенького управляющего модуля и вместительного винчестера.
    Тот, кому надо, и пароль доступа к винчестеру, и коды скремблера знает.
    Байкеры, видать, решили качать все, потом увезут к родным пенатам, и оттуда поползет файл за файлом... А вот тот, кто сидит в машине, судя по движениям руки, сейчас бродит по директориям.
    Интересно, что он выберет?
    Баженов задумался.
    Сам он воспользовался привилегией почтальона и еще до загрузки просмотрел свежачок. Он обязательно скачает себе спектакль, поставленный молодыми ребятами откуда-то из-под Твери. Классический "Вишневый сад". Удивительно, что такие молодые вообще его помнят. И где только добыли текст? В сетевых библиотеках его давно нет, поисковики тоже ссылки на полные тексты давно из выдачи исключили, А, вот, поди ж ты! Еще был новый сборник стихов девчонки из Москвы. Наивные, с прихрамывающей, местами, рифмой, но почему-то от них у Владимира ком к горлу подступал. И конечно же статья давно выброшенного на пенсию профессора с закрытого философского факультета МГУ. Он со своим коллегой из Питера год за годом вел оживленнейшую полемику о сути современного глобализма, оба джентльмена фонтанировали идеями, писали легко, язвительно, остроумно и явно наслаждались происходящим. За их перепиской в статьях следил весь даркнет.
    Слово это Баженов не очень любил, но оно прижилось. Даркнет - нелегальная, анонимная, свободная от копирайта, распределенная и самоорганизующаяся сеть обмена информацией. Свободной, живой информацией. Она была примитивна и надежна, как лопата. Всегда находились те, кто соглашался рискнуть и доставить винчестер со свежей информацией до точки, где ее могли скачать те, кто потом передаст ее дальше - друзьям, надежным соседям, а те - своим. И никто не мог с этим ничего поделать. Да и в официальном медианете упоминать о ней было нельзя. Ее просто не существовало.
    Баженов доел, расплатился, и вышел.
    Надо было доставить официальный груз.
    Интересно, мне что-нибудь закачали или только сливали файлы? Но узнать это он мог только в Москве, когда извлечет винчестер.
    Полчаса он ехал в полном молчании, чувствуя, как постепенно расслабляются закаменевшие мышцы спины. Каждый раз он обещал себе, что не будет психовать, и каждый раз нервничал.
    Позади внезапно вякнул сигнал патруля, в мониторе заднего вида показался бело-голубой "крейсер" дорожной полиции.
    - Вот только вас мне сейчас не хватало, а - пробормотал Баженов, съезжая на обочину.
    Из полицейской машины вылез невысокий седой толстяк в форме сержанта, помахивая полосатым жезлом вразвалочку пошел к "Дракону" Владимира.
    - Вот чертяка! - улыбаясь, прошептал тот, и полез наружу.
    - Стас! ты какого же черта пугаешь?! - зашагал он навстречу полицейскому.
    Обнялись, похлопали друг друга по спине.
    - Ну, ты привез? - нетерпеливо спросил Стас.
    - Ага. Да погоди ты, дай достану. - Баженов сел на подножку "Дракона", стянул с левой ноги тяжелый ботинок, и принялся складным ножом отковыривать подметку. Добыл из тайника miniUSB-флешку, протянул Стасу.
    У того дрожали руки. Из кармана куртки полицейский извлек старый поцарапанный плеер, вставил в него флешку, со второго раза попал капелькой наушника в ухо. Нажал кнопку воспроизведения.
    И закрыл глаза. Владимиру даже показалось, что старый дорожный патрульный всхлипнул.
    Стас вытащил один наушник, хлопнул Баженова по плечу, спасибо, мол, и, смешно косолапя, побежал к своей машине, крича напарнику:
    - Живем, Михалыч, живем!
    В наушнике пел надтреснутый негромкий голос:
    Вагонные споры - последнее дело,
    Когда больше нечего пить...

    ©еть
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #43
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Этот мужчина совсем не похож на заядлого посетителя ночного клуба. На нём костюм, голубая рубашка, галстук, слегка сбившийся набок. Он сидит уже второй час у стойки, чередуя кофе и виски, и курит, не переставая. Время от времени оборачивается, бегло осматривая зал, скорее всего, он кого-то ждёт. Это тоже спорно, взгляд его скользит по танцполу, по столикам, ни на ком не задерживаясь. Если бы ждал, то смотрел бы на дверь. Наверное, ему просто некуда деться этой ночью, выгнала жена, или нет сил оставаться одному в четырёх стенах. Кто знает.
    Симпатичный, ему лет тридцать – тридцать пять, хотя при таком освещении можно легко ошибиться лет на десять в любую сторону. Рядом с ним на стойке лежит свёрнутая в трубочку газета. Очевидно, там что-то важное, так как он время от времени трогает её, рефлекторно, чтобы убедиться, что газета на месте. Будто кто-то её украдёт. Кому она нужна? Кому интересна газета в ночном клубе? Пару раз его взгляд зацепился за Лили, на мгновенье, но она заметила.

    Лили сидит за столиком, потягивая «Кровавую Мэри», музыка уже стала просто фоном, и мелькание стробоскопа не так режет глаза. Вот только к ультрафиолетовым прожекторам привыкнуть невозможно. Приходится щуриться, чтобы не резало глаза. Мужчину у стойки она заметила давно. Сначала он показался слишком скучным. Вокруг столько прекрасно сложенных, сексуальных парней в обтягивающих футболках, под которыми виден весь рельеф мускулатуры. Они всегда готовы, стоит только улыбнуться в ответ, как они сразу подсаживаются, предлагают выпить, потанцевать и заняться сексом. Вот так легко и просто. Стоит только бросить взгляд в их сторону. Они выныривают из кишащей массы, вытирают пот со лба, идиотски улыбаются, не успев выйти из танцевального транса, запыхавшиеся, взъерошенные, и получив отказ, с той же улыбкой ныряют в беснующуюся толпу. Сегодня шестеро приглашали Лили потанцевать, трое предложили угостить выпивкой, а один оригинал сразу стал уговаривать на «перепихон». Отшила всех, надоели, скучно. Дегенераты, считающие себя самцами, хищниками, мачо.
    Ей захотелось поиграть в кошки-мышки. Тот парень за стойкой не ищет знакомств, может, он верный муж и примерный семьянин, тем интересней будет игра. Главное, не спугнуть.

    Лили дождалась, когда рядом с ним освободится место. Пересела к стойке, заказала «Кровавую Мэри». Парень бросил на неё взгляд, но, то ли, Лили его не заинтересовала, то ли ему было не до неё. Он погасил окурок и сразу же достал новую сигарету.
    - Привет, угостите сигареткой, - сказала Лили. Нужно же с чего-то начать разговор.
    Он молча протянул ей пачку.
    - Вы много курите, - девушка не собиралась сдаваться.
    - Да уж. Это всё нервы.
    - Я Лили.
    - Марк, - представился он, устало улыбнулся, от чего на мгновенье показались ямочки на щеках. – Лили, я не танцую, не прошу номер телефона и не даю в долг.
    - Почему?
    - Жизненные принципы.
    Он не красавчик, он, как говорят, интересный мужчина. Шрам на шее, прямой уверенный взгляд без какого-либо намёка на похотливость. Ей даже стало немного жаль его. Никак не смогла Лили избавиться от этого атавизма. Кларк сто раз говорил – ты уже не женщина, ты даже не человек, ты совсем не та, кем была, и всё, что было до твоей смерти, было не с тобой. Вспомни, когда ты была человеком, неужели страдала над каждой отбивной? Люди – просто еда, и не заморачивай себе голову. Перестань изматывать себя.
    - Вы гей? Не подумайте ничего, я без предрассудков.
    Он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
    - Нет, не гей. Я просто жду, вернее ищу.
    - Не меня ли? – Лили отпила коктейль.
    - Возможно. Кровавая Мэри – не совсем женский коктейль. – Заметил он.
    - Мне нравится, у меня с ним связаны определённые ассоциации.
    - Ну, что ж, это слишком тонкие сферы для меня. Я не психолог, и в ассоциациях не разбираюсь. Хотя, «Мэри» отлично гармонирует с платьем.
    - Красный – мой любимый цвет.
    - Бывает. Лили, вы так похожи на одну модель, просто одно лицо.
    - Я знаю. Меня постоянно с ней путают.

    Она взяла этот образ из первого попавшегося журнала. Девушка в порео стояла на песчаном пляже, грациозно оперевшись о ствол пальмы. Красивая, с пышными чёрными волосами, грудастая и длинноногая. Лили осталось только подобрать одежду для образа. Сегодня на ней было красное платье с тоненькими непослушными бретельками, постоянно сползающими с плеч. Вот опять ей пришлось вернуть одну из них на место.
    - Марк, может, измените своим принципам, и потанцуем?
    Музыка уносила слова, поэтому приходилось кричать. Снова замелькал стробоскоп, вырывая из реальности тысячи стоп-кадров.
    - Я не танцую.
    - Не умеете? Я могу научить.
    - Не хочу. Лили, почему вы одна?
    - А вы?
    Он вместо ответа подкурил очередную сигарету, выпустив вверх струйку дыма, и посмотрел ей в глаза, пристально и словно решая что-то для себя.
    Лили захотелось его поцеловать. Не укусить, а именно поцеловать, долго, сладко, страстно. Прижаться к нему всем телом, обнять за шею, и не отпускать. Опять тоска по той жизни.

    Это пройдёт, говорил Кларк. Память сотрётся, когда ты ощутишь в полной мере всю прелесть нынешнего состояния. Всё, что было тогда, покажется скучным, пресным и неинтересным. Ты удивишься, как человеческие радости могли тебя волновать. Попробуй проголодаться до потери контроля над собой, и потом утолить жажду. Никакая любовь, никакой секс, никакие наркотики не доставят такого удовольствия.
    Лили верила Кларку, но сейчас ей хотелось человеческих страстей. Голод только давал о себе знать. Она не могла терпеть долго, и при первых признаках голода выходила на охоту. Ночные клубы были излюбленным местом. Масса народа, никто не заметит, кто с кем куда ушёл, и почему не вернулся. Раз в месяц она приходила сюда, этого было достаточно. Кроме всего, ей нравилась обстановка, Лили получала здесь то, чего была лишена раньше. Её родители, фанатичные протестанты, пуритане и снобы, воспитывали дочь в строгости и аскетизме. Даже на выпускной её не пустили, потому что «знаем мы, что там происходит, в этом содоме, рассаднике греха». Но теперь она, конопатая толстая девчонка, могла выглядеть, как модель, одеваться в лучшие наряды и срывать восхищённые взгляды человеческих самцов. А потом мстить им за все обиды, за равнодушие и издёвки. За всё. Это пройдёт, говорил Кларк. Пройдёт, растает, и когда-нибудь даже не вспомнишь, кем ты была раньше.
    Она не убьёт Марка, нет, решила она, соблазнит, вскружит голову, получит поцелуй, а потом вырвет из толпы первого попавшегося, затащит в подворотню и будет пить его, пока не насытится. Но сначала покажет свой истинный лик, напугав до полусмерти, чтобы вызвать выброс адреналина. От этого кровь приобретает терпковатый, пряный привкус. Голод напомнил о себе. Даже в шуме дискотеке Лили услышала, как бьётся пульс у Марка. Даже сквозь запах одеколона учуяла аромат крови. Лили, только поцелуй, пока ещё он тебе нужен. Пусть это будет прощанием с воспоминаниями. Он подарит ей поцелуй, а она за это оставит его в живых.
    Словно прочитав её мысли, Марк залпом допил виски, погасил окурок, и взяв свою нелепую газету, пошёл к выходу, кивком головы пригласив Лили за собой. Оглянулся, чтобы убедиться, что она идёт. Лили пошла.
    Выйдя на улицу, Лили подняла голову, чтобы посмотреть на полную луну.

    Единственное, что всегда будет волновать, говорил Кларк, это луна. Полная луна будет напоминать тебе о солнце, которого ты уже никогда не сможешь увидеть. И от этого хочется выть и вывернуть себя на изнанку, но со временем даже от этого научишься получать удовольствие. Мы не знаем горя, мы не можем быть несчастными, такова наша природа. Во всём мы найдём смысл и научимся наслаждаться.
    Марк стоял, прижавшись к стене дома напротив, в тени, куда не падал свет фонаря. Она видела только силуэт. Улица была пустынна, на мокром асфальте отсвечивала лунная дорожка. В клубе бахала музыка, слышны только ударные и басы. После безумия ночного клуба улица казалась совсем другим миром.
    Он махнул ей, позвал:
    - Иди ко мне. Лили, я здесь.
    Только бы сдержаться, не дать волю голоду. Поцелуй и всё. Лили, ты обещала себе.
    Она подошла, подняла руки, чтобы положить ему на плечи, но вдруг боль пронзила её, невыносимая, практически разрывающая на части, словно внутри взорвалось что-то, выпустив наружу всеразъедающую кислоту. Она удивлённо посмотрела на Марка, тот отступил на шаг. Развёрнутая, смятая газета упала на землю. А из груди Лили торчала палка, чуть толще карандаша.
    Кол, тот самый, о котором её предупреждал Кларк. Но она всегда представляла его толстым, массивным, с грубо заточенным острым концом. Кто бы мог подумать, что достаточно небольшой тонкой деревяшки, помещающейся в свёрнутую газету.
    Боль захватила всю её, и Лили закричала. Высоко, переходя в ультразвук. Держать образ стало невозможно, и лицо модели стекало, словно расплавившаяся маска, таяло, обнажая ужасную морду с маленькими глазками, дырой вместо носа и огромной, зияющей пастью, до отказа заполненной мелкими острыми зубами, между которыми выделялись два длинным, похожих на иглы, клыка. Она попыталась вытащить кол, но руки, нет, уже не руки, а лапы с загнутыми, похожими на птичьи, когтями, не слушались.
    - Прости, девочка, - Марк развернул её к стене и смотрел, как она сползает вниз, заваливаясь набок. Затем повернулся и пошёл к стоящему неподалёку фургону, открыл дверцу. Вернулся с длинным тонким клинком, тускло отражающим лунный свет. Она почти вытащила кол, но он наступил ногой, вогнав его ещё глубже.
    - Сейчас всё закончится, - сказал он и одним движением отрезал ей голову. Крик умолк, из раны вытекла чёрная густая жижа, совсем немного. Затем так же умело он отсёк ей ступни, бросил в мусорный бак. – Вот и всё.

    Марк вошёл в клуб и сразу пошёл на второй этаж, к директору. Тот сидел в обнимку с полураздетой девицей.
    - Пойди погуляй, - отстранил девушку, она обиженно встала, наигранно надув губки. – Давай, проваливай, тебе говорят.
    Когда они остались вдвоём, Марк бросил на стол два клыка, тонких, слегка загнутых, больше похожих на цыганские иглы, чем на зубы.
    - Смотри, не уколись.
    - Парень, какой ты молодец, - директор полез в карман, достал пачку купюр, отсчитал полагающееся, положил рядом с зубами. – Ну почему они лезут в мой клуб? Что их сюда притягивает?
    - Еда. Хоть твоё заведение никогда и не славилось хорошей кухней, но их, как видишь, устраивает.
    - Марк, как ты их вычисляешь?
    - Никакого секрета. Они все тупые твари, прямо тоскливо становится. Хоть бы какое-нибудь разнообразие. Все, представляешь, все, кто мне попадался, называют себя Лили, в честь якобы праматери. И пьют «Кровавую Мэри». Банальщина и скукота. Есть ещё несколько примет, но это уже тонкости, с опытом приходит.
    - А куда ты их деваешь?
    - В мусорный бак. Рассвет через пару часов, как только появится солнце, от неё останется горстка вонючего пепла.
    - Ты просто молодчина.
    - Обращайся, если что. Только без меня не вздумай мочить всех, кто пьёт томатный сок.

    © goos
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •