Страница 2 из 5 ПерваяПервая 1234 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 11 по 20 из 43

Тема: Фантастика и фэнтези 3

  1. #11
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Ночь на Олимпе.

    Тиха Олимпийская ночь. Зевс глубоко вдохнул свежий горный воздух, посмотрел на близкие звезды, и разочарованно вернулся в спальню. В кровати его ждала Гера и кокетливо улыбалась. Зевс чертыхнулся. «Ей что-то надо!» - подумал он, и грубовато плюхнулся на кровать к ней спиной. Копошение сзади обозначило, что жена поступила аналогично. Теперь оставалось только подождать.

    Зевсу многое не нравилось в этой жизни. Например, ему не нравилось, что у него много неконтролируемых детей. Ему не нравилось, что смертные внизу зачем-то портят себя цивилизацией, не нравилось, что завтра будет еще один день, ничуть не менее бешеный, чем сегодня. А вот нравились ему ночи. Тихие, спокойные, когда можно побродить по величественным залам дворца, втихую пригубить нектара и подумать о чем-то высоком и отдаленном. Увы, Гера отказывалась верить, что чем старее человек, тем выше его мысли, поэтому чтобы осуществить свое стремление, Зевсу приходилось ждать, пока жена заснет. Это ему, кстати, тоже не нравилось.

    Когда дыхание жены выровнялось, Зевс тихо встал, одел первую попавшуюся под руку тунику и прокрался на улицу. Света луны и звезд было достаточно, чтобы, при необходимости, читать. Благо, необходимости не было. А может оно и жаль, что все устаканилось? Вот когда над Олимпом нависала постоянная угроза со стороны титанов, жить было веселее, а сейчас все погрязли в быту и заботах. Правитель богов вздохнул, и вдруг увидел титана. Титан был не очень большой, зато широкий и многорукий. Он бесшумно ступал по мостовой под покровом ночи. Зевс по традиции достал молнию.

    - Папа, нет! – взвизгнул кто-то, от души размахнувшись руками и отбив молнию обратно в царя богов. Бог пошатнулся.

    - Папа, папа, папа, ты цел?

    - Кто папа? Я вам не папа. В Тартаре вам место… - пробормотал Зевс, и тут увидел озадаченную физиономию Афины. – Ты почему не спишь?

    - А что сразу я? – обиделась богиня мудрости и знания. – нет чтобы любимчиков своих…

    - Молчи, Фина! – выкрикнула запыхавшаяся Артемида, подбегая к ним.

    Афина гордо задрала нос, не забывая обиженно коситься на сестру.

    - Говори, Фина! – приказал Зевс

    - А я что? А я ничто… никто меня не любит, никто меня не приглашает… - ушла от ответа самая мудрая олимпийка.

    - Ну, Афиночка, дорогая моя, не плачь, - сжалилась Артемида, - пригласим, а сейчас, хочешь, я тебе сову подарю? – девушки смотрели друг на дружку глазами, полными умиления и всепрощения, многоопытный Громовержец, как и в случае с женой, понял, что где-то есть подвох.

    - СТОООООООЯЯЯЯ….

    Из ближайшего оливкового дерева раздался стук, треск, и из кроны дерева упало что-то увесистое. В полете увесистое нечто молчало, но по приземлении изрекло:

    - Во имя вулкана, сгубившего Кноссос и трех Гераклов на одни Авгиевы конюшни, с меня хватит!

    Боги уставились на странное нечто. Нечто встало и приобрело вид Ареса – стареющего бога войны. Арес был в том божественном возрасте, когда седина в бороду, а гарпия в бедро, поэтому к его ночным похождениям на Олимпе относились достаточно спокойно. Повод для беспокойства появился только когда через несколько минут после падения из кроны дерева высунулась белокурая головка Афродиты.

    - Аресюнька, ты цел, сладенький?... где ты там? ПАПА?!

    - Я требую объяснений! – у многострадального отца и без вызова молний уже шел пар из ушей. – Пока вся компания в сборе, кого еще не хватает? Гермеса? Аполлона? Аида? Не верю что он тоже дрыхнет! Я требую, чтобы все вышли, и все мне объяснили!!!

    По сценарию и в лучших традициях жизни на Олимпе, на этом месте должен бы был грянуть взрыв. Он и грянул. Гора содрогнулась, а Афродита окончательно вылетела из оливкового дерева. Боги отвернулись, Арес сочувственно протянул ей свой боевой плащ.

    - Я уже ничему не удивлюсь, я никому не удивлюсь, даже если это стаи гарпий, даже если освободились титаны, да мало ли что… Посейдон??? – видимо, что-то или кто-то все же мог удивить Зевса.

    - А я что? А я ничто… - подозрительно знакомо затянул бог морей. Мудрая Афина составила логические цепочки, и скатилась в истерику.

    - Ах ты подлый трус, обманщик, вредина! Порох на руках у тебя почему? Трубопровод строил? Папа! Он решил обмануть жителей южного полиса, чтобы они назвали город его именем, за воду! Это шантаж! Не позволю! Девушкам надо уступать! Пусть будет Афина имя ему!

    - Вот, живи они на севере, были б Афинами, а раз портовый город, то пусть Посейдония! Сама то деревья из сада третью ночь выкапываешь, лишь бы подмаслиться!

    - И ничего я не выкапываю!

    - А вон там что лежит? – Посейдон указал на обуглившееся от столкновения с молнией деревце, которое Зевс принял за титана. Зевс тоже умел проводить логические параллели, а так как в спокойствие этой ночи первым ворвалось именно оно, грозно вперил взгляд в дочь.

    - Да-да-да – затараторила Афродита, - именно, скоро уже и деревьев в саду не останется, где мне уединяться?

    - Поближе к земле, - предложил ушибленный бог войны, - а то падать больно.

    - Настоящая любовь, между прочим, возвышенное чувство! От любви всегда больно падать! – гордо произнесла Афродита.

    Зевс посмотрел на не нуждающихся в ночном отдыхе богов. Потом его осенило.

    - Артемида! – богиня удивленно посмотрела на отца, - с остальными я понял, а ты, что не спишь?

    - Я? – засмущалась Артемида, - мы… у нас…

    - Я жду! – скрестил руки на груди Громовержец, прислонившись к ближайшему дереву. Дерево подозрительно заскрипело, и под сдвоенный крик «Папа, неееееет!» на Зевса вылилось ведро помоев. Потом под оглушительный хлопок на него высыпалась куча перьев. Впервые с начала всей эпопеи на Олимпе воцарилась гробовая тишина. Ненадолго. Потом застрекотали птичьи трещотки - заключительный аккорд хулиганства.

    - Что здесь происходит?! – Зевс, к своему удивлению, отметил, что в гневе Гера прекрасна, как в молодости. Гера тем временем с силой пнула сгусток темноты за колонной и дернула что-то под телегой. Раздались два сдавленных крика. Сгусток темноты оказался Аидом, а что-то под телегой – Гермесом.

    - - А мы что? А мы ничто… - хором отозвались пойманные с поличным божества. Тем временем Гера подошла вплотную к мужу.

    - Это – что? – требовательно спросила она.

    - Это папа. – деловито пояснила Артемида, надеясь замять тот факт, что они с Гермесом ставили ловушки на Афродиту с ее очередным поклонником. В одну из них и попался Правитель Олимпа.

    - Уж лучше б за юбками ухлестывал, - сплюнула Гера.

    Зевс полными жалости глазами посмотрел на свое семейство, развернулся и побрел к себе. По пути он размышлял о том, когда же он умудрился ТАК нагрешить. «Уйду я от вас… в монастырь… тибетский!».

    ©Arlyonka
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #12
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Глупый, денежный мальчик, фантастика, рассказ.


    1
    Многие, если не все, любят кино. Кто-то ценит его за яркие сцены погонь и красочные взрывы, прекрасно осознавая, что все происходящее на экране нереально. Другие больше любят наблюдать игру актеров, смотреть, как кто-то вживается в роль, словно надевает на себя личность выдуманного сценаристом человека.
    Этот процесс завораживает точно так же, как и невероятная способность музыкантов вызывать из своих инструментов чудесные мелодии, трогающие душу. Разумеется, речь идет только о мастерах, как среди актеров, так и среди музыкантов. Речь идет об Искусстве!
    Так было довольно долгое время, пока, следом за кино, телевидением и интернетом, не появился очередной "убийца театров". И Максим как раз направлялся к нему, естественно прогуляв занятия, и хитрым образом отключив контролирующий передвижения родительский чип-шпион. Сенсотеатр манил своими огнями и широкими движущимися афишами: "Захватывающие ощущения! Гибель миров и любовь Вселенского масштаба! Почувствуйте себя спасителем Галактики. Ощутите душевные порывы, которые делают человека героем!" - на картинке широкоплечий красавчик в плаще подбоченясь палил из бластера по каким-то инопланетным зверюгам.
    Называлось все это великолепие "Капитан Джек - спаситель мира". Очередной голливудский ширпотреб. Кто вообще покупает эти картины? Максим досадливо поморщился.
    Вильнув между прохожими едва не пронесся мимо шарообразный летающий робот-продавец, но затормозил и развернулся к потенциальному покупателю.
    - Желаете что-нибудь? Лимонад, печенье, шоколад?
    - Нет, отстань, - Максим отмахнулся. Конечно же, желал! Но платить с личного счета через отпечаток пальца - все равно, что тут же сообщить родителям о своем местонахождении.
    От робота не ускользнули сожалеющие нотки в голосе, все-таки в него зашили неплохой психологический интерпретатор. Он облетел мальчика и пристроился с другой стороны:
    - Для детей до десяти лет скидка тридцать процентов, - принялся нахваливать продавец. - Наша продукция самая качественная и безопасная. Попробуйте, например, шоколад "Сюрприз". В каждой упаковке вы найдете кристалл с увлекательным сенс-мультфильмом. Для вас это обойдется всего в пятнадцать рублей, учитывая скидку...
    "Ну все, прицепился как банный лист, теперь не отстанет, пока чего-нибудь не куплю. А если откажусь, еще посчитает подозрительным и сообщит в милицию, дескать, мальчик странный, сладкого не хочет, вдруг потерялся? Вымогатель, блин!", подумал Максим, роясь в карманах в поисках наличной мелочи. Наскребалось как раз на тонизирующую жвачку.
    - Давай жвачку, железяка, - буркнул мальчик и запихал медяки в монетоприемник.
    Голографическая мультяшная рожица робота расплылась в угодливой улыбке, и на лоток вывалилась жвачка. Одновременно с этим реклама продолжилась:
    - Станьте нашим постоянным клиентом, купив продукции на сумму свыше трехсот рублей, и вы будете получать скидки. С каждой покупкой скидки будут становиться все больше!
    - Слушай, отвали! Надоел!
    Робот совсем по-человечески хмыкнул и полетел дальше по улице. Максим повернулся к афише. Пропуская голливудские фильмы, он остановился на последней новинке: "Мечта о жизни". Только неделю назад как вышедший фильм, хотя в Америке пираты уже месяц продают копии паршивого качества. Российско-французская картина, судя по составу актеров, обещала просто незабываемые ощущения... Геннадий Марцев, звезда фильма "Роковой", Поль Марнье - "Версаль", Инга Васильева - "Деревянное лето".
    У Максима заранее захватило дух в предвкушении, особенно от того факта, что внизу афиши красовался убедительный красный знак - детям до шестнадцати. Начало уже через несколько минут, потому следовало поторопиться. Шмыгнув за угол, Максим припустил к одному ему известному местечку, там был самый обыкновенный, совершенно скучный, канализационный люк.
    Еще с прошлого раза он был задвинут на место не до конца, а не то десятилетнему мальчишке пришлось бы сильно попотеть, чтобы пробраться вниз. Сейчас же он просто вставил в зазор спрятанную заранее за мусорными баками палку и потянул на себя. Люк, с интригующей надписью "1987 г." отодвинулся ровно настолько, чтобы Макс мог протиснуться внутрь. Дальше надо было спуститься по узкой лесенке, потом пробежать вприпрыжку десяток метров по совершенно сухому и почему-то освещенному туннелю. Дальше путешественника ожидала еще одна поржавелая лесенка, приводящая прямо в темноту служебного помещения сенсотеатра.
    За старой, не раз крашеной дверью подвальной кладовки была тишина, все шло по плану. Пробраться в зал теперь было делом техники...

    2

    Люди устраивались в глубокие кресла с таким тщанием, словно собирались здесь поспать. Они запихивали в подлокотники круглые картонные стаканы с попкорном, пшикали банками газировки и негромко переговаривались:
    - Что за фильм-то? Я слышал чудно сыграно.
    - Мой брат ходил. Говорит, этим голливудским аутистам что-то не то пичкают в мозги, если они не могут выразить простейшие эмоции. Ха-ха. А здесь настоящие чувства. Страх, любовь, боль, горечь разлуки, ярость, сострадание. Все такое чистое, совершенное - он остался в восторге.
    - Ну что ж. Доверимся твоему брату. Не хотелось бы выбрасывать деньги на ветер...
    - Маша! Давай быстрее уже шевелись! Третий звонок был, где тебя носит?
    - Успокойся, я афишку купила...
    Когда погас верхний свет Максим, согнувшись, выбрался из-за тяжелой портьеры и, окинув взглядом зал, увидел четыре свободных места в первом ряду - удача! Будем надеяться, что это не опаздывающие. Смотрители зала уже удалились, и Максим, подрагивая сердцем от адреналина, устроился в кресле. Закрепил чуть великоватый обруч обратной связи на голове и расслабился.
    Пока шла реклама - ему в голову лезли всякие мысли. В основном "почемучки". Например, почему великие актеры современности не дают интервью и не показываются на публике? Почему не открывают школы мастерства? Уж он бы устроил Четвертую Мировую, но заставил бы родителей устроить его туда...
    Как-то раз он спросил об этом, но отец просто хмыкнул, а мама сказала: "Сынок, тебе пока рано еще думать о таких вещах. Ты, кстати, уроки сделал?". Вот так всегда! Когда что-то действительно интересное - так никто ничего не рассказывает! Спасибо хотя бы на том, что объяснили, как работает сенсосвязь...
    Если говорить проще, а не так как высказался папа (Папа! Ты тогда с кем разговаривал??), то всё, что испытывают актеры на съемочной площадке, все их эмоции и переживания, записываются на специальные носители. Все-все чувства! Даже самые незначительные! И люди, которые устраиваются сейчас в креслах, и которые одевают эти обручи обратной связи, начинают испытывать тоже самое... Вплоть до мельчайших деталей! Плюс объемное, окружающее, трехмерное изображение.
    Папа сказал что-то вроде: "направленная наводка электромагнитным излучением на определенные участки мозга позволяет...". Чего она там позволяет, Максим не понял, но слушал, открыв рот, пытаюсь вникнуть в волшебство. Еще папа сказал, что учеными разрабатываются методы передачи изображения напрямую на зрительный нерв. И тогда фильмы станут еще волшебнее!
    Тайком от родителей мальчик забрался на сайт Академии операторского и режиссерского мастерства и просмотрел перечень вступительных экзаменов. Особенно его удивила строчка: "Высшее или неоконченное высшее образование в области психиатрии приветствуется".
    Такие дела.
    Ладно, хватит думать! Начинается фильм! Пора чувствовать!

    ***

    Как всегда после просмотра, ноги немного подрагивали и сердце учащенно билось. Наверняка щеки заливал румянец еще со времени той постельной сцены... Вспомнив о том что чувствовал, мальчик залился румянцем еще сильнее и смущенно хихикнул. Вот что называется страстью и желанием. Почему он до сих пор ничего такого не ощущал? Вроде бы и влюблен в одноклассницу Алису.
    Выходил Максим как все нормальные люди через двери. Поймав несколько удивленных взглядов работников сенсотеатра, он показал им язык, юркнул на улицу и, довольный собой, драпал целый квартал.
    Дневной, осенний воздух был влажен и густ, как сладкий кефир. Часы показывали половину пятого - опять влетит дома за опоздание к обеду... Родители, само собой, догадаются о причине, и даже, может, позвонят в школу, чтобы узнать был ли он на уроках. Им скажут, что был, проверив показания чипа-шпиона.
    Хи-хи! Зато влетит Ваське Артамонову, этому зубриле, чей чип Максим так удачно взломал скачанной из сети программой - он заменил показания его чипа своими. Потом Васька пусть доказывает, что он не верблюд!
    До дома осталось совсем чуть-чуть, перейти дорогу и, завернув в кусты, чтобы забрать припрятанный школьный рюкзак, подняться на лифте на второй, жилой уровень города.

    ***

    То, что случилось в следующие несколько секунд, можно было бы выразить несколькими скомканными, размытыми фотографиями, брошенными в костер. Обугливающимися, съеживающимися, страшными...
    Сначала черный, блестящий и гладкий псевдоасфальт, с пробегающим по его поверхности разрешающим зеленым пунктиром пешеходного перехода, и неторопливо идущие люди.
    Потом, одновременно со странным скрежещущим звуком - крик и фигура женщины стоящей посередине дороги, поднимающей руки. На нее несся потерявший управление и высоту небольшой грузовик. Он сначала упал с двухметровой "высоты безопасности", шваркнув днищем, потом развернулся боком...
    Защитные силовые поля перехода опоздали буквально на секунду, и женщину смяло как мокрую, красную салфетку. Тело высоко взлетело, хрустнув и взмахнув руками, затем влажно шлепнулось на асфальт. Воздух осветился предупреждающей вспышкой, взвыли аварийные сирены.
    Максим открыл рот от ужаса. Крик прервался.
    Вспотели ладони.
    Онемел затылок.
    Максим не отрываясь смотрел на отброшенное в сторону тело, перекошенное, словно сломанная кукла. И... и ничего не думал. Голова была пуста как футбольный мяч. Ничего, кроме неимоверного удивления и сумасшедшего ужаса. Руки и ноги одеревенели.
    Память либо не удержала, либо не зафиксировала то, как от грузовика отделилась и опрокинулась платформа, груженная бетонными плитами, щедро раскидывая вокруг себя тяжелую смерть. Вместо этого память милостиво сохранила краткий миг удара и гулкую пустоту.
    Никаких эмоций.

    3

    Будто бы сквозь вату, набившуюся в уши, Максим услышал голоса, глуховатые, трудно различимые:
    - ... состояние очень тяжелое, крепитесь. Мы делаем все, что можем, - фальшивое, профессиональное сострадание. Врач.
    Фоном голосу - плач, потом мужское, успокаивающее бурчание. Кажется это мама и папа.
    "Где я?".
    Максим попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло. Перед глазами стояла разноцветная тьма, вспыхивающая пятнышками красного и зеленого цвета. Поднять веки тоже не получилось.
    Потом голоса ушли, оставив ватный, глухой покой.

    ***

    Приснилась лужайка, залитая солнечным светом. Просто лужайка и хвойный лес вокруг. Ощущение радости нахлынуло, как волна, растворяя. Мальчик сел прямо в траву, потом растянулся, словно на самой мягкой перине и счастливо улыбнулся.
    На нос забрался муравей, потоптался в нерешительности на кончике, и деловито потопал по переносице прямо на лоб. Стало щекотно и Максим засмеялся.
    Недалеко точно была речка - слышался шум воды и тянуло свежестью. Долго искать ее не пришлось. Песчаный, совершенно пустой пляжик, прозрачная вода с удивленными вторжением рыбками, солнце, посыпавшее блестками маленькие волны.
    Возле самой воды обнаружилась аккуратная пирамидка из гальки. Такой плоской, похожей на маленькие тарелочки. Как будто специально созданной для того, чтобы запускать в водную гладь и считать количество плюхов.
    Когда наступил вечер, и пирамидка превратилась просто в маленькую кучку, сон закончился, оставив после себя отпечаток спокойного, простого счастья, по которому потом, когда станешь взрослым, а потом и старым, так часто будешь скучать.

    - Хм, неплохо. Довольно чисто сработано. У паренька есть потенциал. Как вы думаете?
    - Надо будет немного поработать над ситуациями, протестировать на стресс. А так мальчик вполне готов для ролей второго плана.

    ***

    В мутном свете, едва пробивающемся через грязные окна, были видны разбросанные по полу игрушки, старые и большей частью своей сломанные. Перед Максимом лежал лист бумаги и маленький, многоцветный карандаш из мягкого, резиноподобного материала. Он провел одну линию, прямо по центру листа, поперек нее еще одну. Полюбовался на полученное изображение.
    Какие-то руки, с жесткими ладонями, повернули его лицо чуть в сторону. Заскорузлый носовой платок царапнул по лицу.
    - Опять измазался. Господи, ну нельзя же все время слюни пускать. Так захлебнешься однажды и не заметишь.
    Вместо слов Макс слышал лишь тяжелый, как раскат грома, далекий голос. Он говорил что-то, совершенно непонятное и неинтересное. Гораздо интереснее было смотреть на листик бумаги. А что если прочертить еще одну полосу?
    На подбородок скользнула струйка. Воспитательница ушла, но присутствовавшие не заметили этого, впрочем, как и ее появления.
    Лист перечеркивался прямыми линиями во всех направлениях, пока на нем не осталось практически ни одного не заштрихованного участка. В конце-концов Максим взял свежий, девственно белый лист из пачки и положил его перед собой. Карандаш автоматически переключил режим, и стал синим.
    Первая линия легла ровно посередине бумажного белого поля, словно разделяя что-то, как граница. Мальчик склонил голову к плечу и зачарованно уставился перед собой.
    На губе вздулся пузырек слюны.

    ***

    - Это шок. Тяжело сказать, что именно послужило таким резким толчком к возникновению состояния аутизма: вид чужой смерти, или нахождение в непосредственной близости от своей. Максим ничего не говорит с тех пор. Мы работаем над этим, подобные состояния лечатся... Нужно только время.
    - Мы можем забрать его домой? - мать вцепилась в рукав мужа, как утопающий в спасательный круг. Доктор помялся некоторое время:
    - К сожалению нет. Ему будет лучше здесь, под постоянным наблюдением.
    - Ну мы хоть можем навещать его? - мать уже была на грани истерики, и только уверенное спокойствие мужа сдерживало ее. Он обнял ее одной рукой, и погладил по плечу.
    - Конечно. В любое время, без ограничений. Личные контакты даже приветствуются...

    4

    - Ну что? Подобрали?
    - В принципе, да. Этот как раз нужная нам ситуация, посмотрим, что получится, - пальцы летали по клавиатуре, совсем немного недотягивая по изящности до отточенных движений известных пианистов.
    - Камера готова? - вопрос в микрофон.
    Из динамика раздался шуршащий ответ:
    - Да, шеф. Ждем только клиента.
    - Надо хоть посмотреть на него, на эту будущую звезду... - пыхтя, крупный мужчина поднялся из-за стола, задумчиво погасил сигарету в пепельнице. Ассистент все так же наяривал на клавиатуре, проводя последние настройки.
    - Без меня не начинать.
    - Конечно, Алексей Сергеевич, - ассистент кивнул. В принципе, можно было этого и не говорить. Все равно никто не посмел бы начать без режиссера, даже учитывая совершенство техники... Но напомнить кто в доме хозяин все равно не помешает.
    Режиссер, чуть прихрамывая, прогулялся по длинному коридору и остановился напротив широкого, во всю стену, окна.
    Раньше там была хирургическая операционная.
    Какого рода операции могли проводиться там, в стенах психиатрической клиники, сорок-пятьдесят лет назад, Алексей Сергеевич предпочитал не думать.
    Совсем по-детски он прильнул к стеклу лицом, немного расплющивая нос, и жарко дыхнул. Остался маленький влажный островок, прямо на глазах уменьшающийся, а потом и вовсе исчезнувший, будто его и не было.
    Мда.
    Страшно захотелось курить, но нельзя. Договорились, что в коридорах больницы курить никто не будет. Хотя, черт с ним, камер наблюдения на этом этаже нет, а сотрудники кинокомпании, настраивающие за стеклом аппаратуру, видеть своего босса не могут - для них это было всего лишь зеркало.
    Режиссер нервно закурил, в пару затяжек добив сигарету до середины. Чертова мода! Теперь почти все сигареты производятся безникотиновыми и практически безопасными. Никакого кайфа! Алексей Сергеевич почувствовал, как раздражение начинают окутывать его, и усилием воли заставил себя успокоиться.

    Хлопнула входная дверь. В операционную ввели худенького мальчишку, лет около двенадцати, с бессмысленным, рыбьим взглядом, в больничной одежде. Вот она - будущая звезда кино...
    В руках мальчишка сжимал карандаш и несколько размалеванных листов. Для Алексея Сергеевича стало неожиданностью, когда Макисм поднял глаза и посмотрел прямо на него, сквозь это зеркало, и улыбнулся.
    Сигарета застыла на полпути. Вот вам и аутизм!
    Захотелось ругаться, а потом бежать обратно в свой кабинет. Вот же потянуло старика на актера полюбоваться! Сто лет не хотелось ничего подобного, а тут на тебе! Дурак престарелый! Забытое и давно задавленное чувство вины всколыхнулось было, но мальчик вдруг опять поник, растворяясь внутри себя и снова превращаясь в растение.
    Безвольно и безропотно он улегся на длинный стол застеленный полиэтиленом, все так же не выпуская из рук своих дурацких листов. Члены съемочной группы ничего не заметили, просто включили аппаратуру, и Максим постепенно исчез в чреве переделанного по новой технологии томографа.
    Алексей Сергеевич протяжно вздохнул, выпуская тонкую струйку сигаретного дыма, немного постоял еще, и шаркающей походкой отправился обратно в режиссерский кабинет. Мимолетное чувство дискомфорта улетучилось, стоило закурить еще одну сигарету.
    Да...
    Пора бросать.

    ***

    Тусклый мир, сопровождавший Максима на протяжении последних месяцев (лет?), расцветился запахами и красками. Трава - изумрудно зеленая, Солнце - ярко оранжевое, небо - потрясающе голубое, состояние души - просто изумительное.
    Свежий запах полевой травы заставлял ноздри трепетать, но... Что-то мешало наслаждаться всем этим великолепием. Что-то надо было сделать. На секунду мальчик задумался, а потом вспомнил.
    Друзья попали в беду! Злой волшебник Морган Великий держал их в своей башне, грозя превратить в страшных демонов, которые вечно будут служить ему, если Максим не принесет ему Волшебную Книгу, которая похоронена в зловещих развалинах Города Потерянных Мечт.
    В небольшом рюкзачке, что неприкаянно болтался за спиной, обнаружилась вполне приличная Карта Волшебного Королевства, и Ключ от Тайной Двери.

    Приключение обещало быть трудным, но увлекательным!

    - Очень, очень неплохо, господа! - продюсер снял с головы обруч обратной сенсосвязи и протер глаза, - Хорошие, чистые чувства, даже учитывая неважное эмоциональное окружение созданного вами тестового мира. Далеко пойдет ваш малыш, прямо-таки золотой самородок. Деньги я для вас достану. Стоящего сценариста тоже. Готовьтесь к масштабным съемкам. Надеюсь, с опекунами мальчика все вопросы уже решены?
    Режиссер сотворил скорбное лицо:
    - Пока еще нет. Мы даже не встречались. Не хотелось решать подобные вопросы без экспертизы...
    Алексею Сергеевичу пришлось выдержать тяжелый взгляд продюсера:
    - Теряете хватку, уважаемый? Ладно, будем считать это обыкновенным просчетом, однако, не советую провалиться так еще раз. Решите вопрос.
    - Разумеется. Все уже подготовлено.
    - Прекрасно. В начале следующей недели я жду от вас отчета.

    ***

    Доктор выдержал паузу:
    - Выяснились некоторые детали, которые потребуют времени, и, что важно, денежных вложений.
    - Сколько? - спросил отец.
    - Порядка сотни тысяч фунтов стерлингов, - не стал юлить врач, твердо выдерживая взгляд. - У вашего сына обнаружена серьезная, тяжелая форма стрессового аутизма, которую вылечить без применения специальных технологий и препаратов просто невозможно. Обычными средствами не обойтись. И то, даже в случае успешного прохождения всех процедур, возвращение к нормальной жизни может занять несколько лет.
    Мать беззвучно заплакала, опустив голову:
    - У нас нет таких денег, - севшим голосом сказал отец. - Но мы постараемся.
    - Я буду ждать вашего решения. В случае согласия Максим будет направлен на лечение в Великобританию, - доктор немного помолчал. - Крепитесь.
    Когда врач вышел, отец обнял жену и тихонько сказал:
    - Марта, не плачь, мы справимся. Слышишь? Продадим квартиру, я продам свой бизнес, немного займем - должно хватить. Мы справимся. Помнишь, когда мы только поженились, я обещал, что у нас будет всё? Я же сдержал слово! И в этот раз будет так же. Мы вытянем, Мартышка ты моя.
    Он еще долго уговаривал ее успокоиться, тихонько шепча что-то в ухо, что не было предназначено для посторонних. И все это слышал режиссер и его ассистент.
    Ассистент криво улыбался, а режиссера перекручивало от осознания своего положения, и своей задачи. А особенно от того, что он вынужден был выслушивать все это.
    - Подождем, пока они выйдут из здания, - скрипнув зубами, сказал Алексей Сергеевич.
    - Как скажете, Алексей Сергеевич, - пожал плечами ассистент.
    - И отключи камеры.
    - Что?
    - Отключи, я сказал.
    Воцарилась благословенная тишина. В течение десяти минут режиссер мрачно смотрел на свое отражение в потухшем мониторе, потом рывком встал, тут же схватившись за поясницу. В сто два года - ревматизм не шутка, подхватил пачку сигарет и вышел из кабинета.
    Лифт опустил его на парковку именно в тот момент, когда Марта, размазывая напрочь непригодным платком слезы, садилась в машину. К ее мужу вообще не стоило сейчас подходить, но режиссер подошел:
    - Здравствуйте. Андрей Петрович, если не ошибаюсь?
    Мужчина молча смотрел, ожидая продолжения.
    - Меня зовут Алексей Сергеевич Плышевский, вам что-нибудь говорит это имя?
    - Сенсорежиссер. Знаменитый.
    - Именно так. Извините, но я сильно устал, и потому скажу сразу, без лишних предисловий. У меня к вам деловое предложение. Для вас может подойти.
    Андрей Петрович захлопнул дверцу машины, выразительно посмотрев на жену.
    - Говорите.
    - Сто тысяч фунтов стерлингов, - режиссер достал платок и обтер потеющую от напряжения шею. - В качестве задатка, и полное обеспечение вашего сына на время лечения.
    Отец сощурил глаза:
    - Бесплатный сыр?
    - Мы с вами взрослые люди. Сделайте выводы.
    - Я слышал, что...
    - Скажем так, слухи не всегда бывают неверными. Я режиссер известных на весь мир сенсофильмов. Ваш сын - просто самородок. Его ощущения... Вы знаете, не поймите меня превратно, но у меня очень болит спина. Может пройдем в кафе? Тут недалеко, да и ваша жена будет не против узнать детали.

    Марта успокоилась на удивление быстро. И поняла всю подоплеку происходящего:
    - Вы используете нашего сына.
    Обычно в таких случаях известный режиссер оскорблялся, говорил какую-то высокопарную чушь и уходил, но не в этот раз. Кажется, он действительно устал. От всего.
    - Да. И платим за это.
    - Но это... Это ведь низко! И я не позволю...
    - Не позволите. И правильно сделаете, только подумайте об одной вещи - ваш сын, даже при удачном лечении, после всех ваших долгов на всю жизнь, может остаться умственно неполноценным человеком. Государство, конечно, не бросит его, определит в соответствующий пансионат. А мы даем вам деньги на его лечение, высококачественное, надо сказать, лечение, и еще останется на обеспечение его будущего. Я уже не говорю об известности.
    - Мне не нравится все это, - задумчиво сказал отец, наблюдая за дотлевающим в пепельнице окурком.
    - Вам некуда деваться, - жестко добил Плышевский. - Или здоровье сына, пусть такой ценой, или вечная борьба с болезнью.
    - Да, некуда. Но мне кажется, что вы чего-то не договариваете. Мы будем разбираться с этой историей, но деньги нам нужны. Очень нужны.
    - Завтра прошу прийти по этому адресу для подписания всех бумаг, - Алексей Сергеевич протянул визитку с адресом через стол, и кивнул официантке, чтобы она поднесла терминал оплаты. - До встречи.

    На этот раз сигарета не принесла желаемого успокоения, и прямо из кафе режиссер побрел в ближайший бар.
    Виски. Нет, водка.
    Бутылка.
    Это будет в самый раз.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #13
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    5

    Гора притягивала взгляд к своей белоснежной вершине. Максим и еще несколько человек стояли у подножия. Позади надсадно тарахтел мотором старенький грузовик, доставивший их самих и их вещи сюда. Единственный водитель согласился, и то лишь потому, что ему пообещали просто сумасшедшие деньги.
    - Кратер Неизвестного! - сказал Максим и повернулся к команде, - двадцать восемь километров высоты. Самая большая вершина на освоенных планетах, пока еще не покоренная.
    Штатный геолог-разведчик команды хмыкнул в бороду:
    - Слышь, командир, хватит базар разводить, пора и поработать.
    - Тогда чего стоим? - прикрикнул, смеясь, Максим, - Шмотки на горб и вперед! Базовый лагерь ставим на высоте в километр, не раньше!
    И они пошли, свистя под нос что-то легкомысленное и исподтишка подглядывая на подступающую высь. Двадцать восемь километров. Дойдем ли?
    Первый привал, он же базовый лагерь, встретил их ветром, даже несмотря на удачно выбранное место - справа громадный осколок скалы, слева выщерблина в стене, наподобие недоделанной пещеры. В случае камнепада можно будет спрятаться.
    Туго натянутая палатка тихонько пела от шквалистого ветра, и даже огонек спиртовки подрагивал немного, беспокоясь.
    Они все пили чай, потом как-то плавно появились тугие, пузатые, стальные фляги и чай разбавился спиртом. Они отмечали начало своего сумасшедшего похода на высоту стратосферы, своим ходом. В скафандрах. При полуторной силе тяжести.
    Максима звали теперь - Роман Марконьев.
    Историю этого Восхождения теперь изучали в школах, но он не знал, не помнил этого, как и все члены его команды.

    А на афишах страны появилась зазывающая реклама: "Новый суперблокбастер "Восхождение"! Спешите видеть! В главной роли - звезда фильмов "Мы воевали", и "Чудеса волшебной страны" Максим Литвинов. Захватывающие переживания, дружба и верность на грани гибели. Триумф человеческого духа! Спешите видеть! Самые сильные чувства столетия!"

    Через целую жизнь, через два с половиной часа времени картины, любой зритель мог ощутить это - пустоту достижения цели. Спокойствие целой души, которая только что покорила самое себя, стоя на самой вершине гигантской горы, покрываемая ветрами всех сторон света, и которая не имела смысла жить дальше. Если только не выдумать новую цель, чтобы снова поселилась внутри жажда деятельности, чтобы было чего достигать, чего-нибудь невозможного, неподвластного.
    И тогда небо, ровно пополам, расчертила полоса, словно граница чего-то неведомого. Будто провели карандашом по листу бумаги. До и После.
    Есть что переступать...

    ***

    -Даже не верится, если честно! - пробормотал Андрей Петрович.
    Вместе с режиссером фильма, Алексеем Сергеевичем, они стояли на балконе, при полном параде, держа в руках бокалы с шампанским. Премьера прошла с оглушительным успехом, папарацци дежурили не только у всех входов и выходов, но и торчали во всех ближайших окнах окружавших Гранд Театр домов.
    - Просто не верится, что все это может чувствовать наш сын. Ведь ему всего лишь тринадцать лет! - Марта потрясенно замолчала.
    Старик хмыкнул:
    - Он талантлив, чист и неиспорчен. Он великолепен. Кроме того, наша подготовка не прошла даром.
    - Подготовка?
    - Разумеется. Далеко не сразу, даже у таких актеров, как Максим, все получается. Он очень долго готовился к этому.
    Марта поплотнее закуталась в короткий белый плащик - на этом этаже довольно сил дул ветер. Она поежилась, вспоминая, что чувствовал Максим, находящийся на высоте почти пятнадцати километров, когда мощнейшим порывом ветра сдуло с утеса того самого геолога-разведчика, и он повис на силовых тросах, ударившись об скалы. Его, потерявшего сознание, весом в скафандре в пять сотен килограммов, трое вытаскивали целый час. Из-за жуткой усталости они остались на этом утесе на двое суток.
    - Расскажите. Мы должны знать.
    Режиссер невесело рассмеялся:
    - Вы сейчас просите раскрыть меня производственные секреты, а ведь я давал расписку о неразглашении. Да и в контракте с вами был указан этот пункт.
    - Он наш сын, - отец упрямо выставил подбородок, - Кроме того, мы и так уже многое узнали без вашей помощи.
    - Ах да... Это ваше расследование. Ну что же. Вы хотите знать детали?
    - Конечно! Ведь вы и ваша кинокомпания получает просто сумасшедшие деньги за прокат этих фильмов!
    - Вы тоже немалые, - парировал Алексей Сергеевич. Марта побледнела и поджала губы. - Ладно, оставим эту тему, а не то скатимся до взаимных оскорблений. Если честно, то в определенном смысле я завидую Максиму.
    - Вот как? Известности или его душевному состоянию? - Андрей Петрович очень постарался добавить в голос как можно больше сарказма, и ему это удалось.
    - Скорее состоянию, - совершенно серьезно ответил режиссер, пожевав фильтр сигареты. - Я прожил довольно длинную жизнь, скоро она подойдет к концу. Она была не слишком радостна и безоблачна, в результате я остался совершенно один. У меня нет ни семьи, ни хоть сколько-нибудь стоящих друзей. Хотя, конечно, есть что вспомнить... А вот ваш мальчик прожил не одну жизнь. Яркую, наполненную событиями. Несколько десятков разных судеб, разных жизненных ситуаций, разных обстоятельств.
    - Что?
    - Мне все-таки удалось удивить вас, да? - старик подмигнул. - Вижу, удалось. Неужели вы думаете, что тринадцатилетний мальчишка может обладать тем гигантским запасом воли и характера, чтобы возглавить экспедицию на покорение самой великой вершины? Или стать командиром отряда специального назначения, и успешно провести не одну операцию на территории противника? Вспомните фильм "Мы воевали"! Или, может, он до конца поверил в серьезность угроз каких-то там злых магов в фильме "Чудеса волшебной страны"? Хотя в это как раз он и мог поверить. Возраст.
    Так вот! Каждую свою роль он действительно прожил, от начала и до конца. Сам, практически без нашей помощи. Правда он не помнит об этом, мы стираем прожитые сценарии.
    Алексей Сергеевич глянул на родителей мальчика, и его уколола совесть, совсем немного. Подступает старость, однако. Он продолжил:
    - И не надо так на меня смотреть! На это способен практически любой человек, в определенных условиях. Например, при аутизме, когда мозг не реагирует на внешние раздражители и живет сам в себе. Мы можем моделировать в сознании пациента настоящие, с его точки зрения, миры и ситуации - это не так сложно как кажется. Технологии уже отработаны, а производительность головного мозга, особенно такого молодого, настолько велика, что уместить пятьдесят лет можно всего в один месяц реального времени.
    Марта потихонечку нащупала позади себя стул и аккуратно присела, чтобы осознать все то, что ей сейчас сказали.
    - Эээ, мы, конечно, предполагали что-то подобное, - промямлил, наконец, Андрей Петрович, - но чтобы так!
    - Вы должны немедленно прекратить это! - Марта выглядела очень решительно, - Мы настаиваем!
    - Вот как? Вы настаиваете? Кажется, вы не до конца осознаете случившееся, - режиссер поставил бокал на низкий столик.
    - Да что тут понимать! Это... это же просто чудовищно! Он же только ребенок, а вы сделали из него... Вы сделали из него непонятно что! Мы немедленно забираем его домой! Сами найдем подходящую клинику и компетентного врача.
    - Никаких проблем, - режиссер пожал плечами, - Его никто не держит, впрочем, как и вам никто не мешает видеться с сыном. Можете забрать его хоть завтра. К тому же контракт нами заключался как раз на три картины, если помните.
    Родители Максима явно не ожидали, что никакого сопротивления не будет. Они опять выглядели удивленными.
    - Но советую вам все-таки подумать, прежде чем принимать какое-то решение. Хорошенько все взвесить. Вы слышали про актера Александра Бровского?
    - Да, конечно... Один из первых сенсоактеров. Звезда мировой величины, легенда.
    - Вот его адрес, - Алексей Сергеевич протянул бумажку, - вам стоит встретиться.

    ***

    ... В яму его просто зашвырнули, как грязную тряпку бросают в ведро. Он влетел в темноту, чувствительно ударился ногами и упал на пол. Сил для того, чтобы встать - не было.
    - Новенького подогнали, - хмыкнул кто-то в темноте, - Поднимите его.
    Его подхватили под руки и поставили прямо, еле живого от побоев.
    - Эк уделали-то как! - крякнул неизвестный, - Авось неделю-то протянет.
    Едва ворочая языком, новичок просипел:
    - Не дождетесь...
    - Га, га, га!!! С гонором новичок-то, поглядите-ка... - толи обрадовался, толи разозлился говоривший, - Ну? Чего встали как столбы! На шконку свободную положите его, пусть отлеживается. Боец, блин.
    Первые несколько дней его не трогали, но и не помогали: "Выживет - славно, сдохнет - всем же лучше", раны от ожогов на груди постепенно покрылись жесткой коростой и уже не саднили, как раньше. Иногда, примерно раз в день, возвращавшиеся с работ приносили ему еды: зачерствелый кусок хлеба и еще что-то непонятное, мерзкое, но напоминающее мясо. Теми зубами, что остались после побоев, он жадно грыз пищу и тут же забывался сном.
    С ним никто не разговаривал, он и сам не стремился к общению. Даже когда он в первый раз встал и, шатаясь, побрел к "сраному углу", никто не обратил на него внимания. По крайней мере, не показал этого.
    А на утро его пинком сорвали со шконки и вытащили из ямы, вместе со всеми. Ударами вбили в строй:
    - Гляди-ка! Пилот очнулся! - блестя белыми зубами, удивился один из жилистых охранников, - А я думал, помер уже.
    Так его и кликали с тех пор, Пилотом. Ничего не спрашивая, ни на чем не настаивая, не пытаясь влезть в душу. Просто Пилот и все...
    Работа на руднике была адская, чудовищно адская. Опускаясь в узкие, кривые шахты на километры под поверхность, начинала мучить клаустрофобия. Крысы шныряли в неверном свете тусклых фонарей, практически не обращая на узников никакого внимания. Как и они на них. Потому что надо было работать. Если не выработать дневную норму - то никакой еды, и хоть вой, хоть ползай в ногах своих сокармерников - не получишь ни крошки.
    День длился, безостановочно и беспросветно. Краткие секунды сна, а именно так и пролетали те четыре часа, что давались на отдых, никак не разграничивали снулые дни. Рудник - еда - яма. Без перемен.
    Через полгода он сбежал. Это оказалось несложно. Набраться сил, отпихнуть надсмотрщиков, задыхаясь пробежать длинные коридоры, где не было никакой охраны, выскочить к шлюзовой. Включить обе двери и вырваться наружу.
    Его тут же сбил с ног сильный ветер, поволок по кругу, а он цеплялся за серые камни и откашливал песок, давясь ядовитым воздухом Лучше сдохнуть здесь, чем в шахте. Так он думал.
    Перед мониторами внешнего наблюдения охрана делала ставки:
    - Оп-па! Смотри, встать пытается! Ставлю двадцать, что протянет пять минут!
    - Да ты чего? Ты на него посмотри, одни кости, какие пять минут?? Ставлю пятьдесят на две!
    - Принято. А я кину пятерку на три минуты. Время-то засекли?
    - Ну ясен пончик, засекли! Как только шлюзовая открылась, так и засекли. Уже минута, господа! Напряжение нарастает!
    Дверь, взвизгнув плохой пневматикой, открылась, вошел начальник охраны. Высокий, худой мужчина некоторое время всматривался в пляску песка, а потом приказал:
    - Отставить тотализатор, узника притащить обратно. Выполнять.
    Спорить никто не стал.
    Когда из шлюзовой появились размытые тени в респираторах, Пилот уже потерял сознание. Шквальный ветер лениво переворачивал его с боку на бок, горстями швыряя в лицо песок. Будто игрался...

    - Идиот! - вот было первое, что услышал Пилот, когда пришел в себя. Он приподнял голову и огляделся. В яме, если не считать его самого и старшего по "камере", больше никого не было. - Ну и какого хрена ты дерганул? Жить надоело?
    Пилот сухо пошевелил языком. Старший протянул щербатую алюминиевую кружку, в которой плескалась тухлая вода. Другой тут не было. Пилот выпил.
    - Ну? - требовательно спросил старший.
    - Лучше там сдохнуть.
    - Идиот!! - всплеснул руками старший, - Лучше бы ты сразу помер, когда принесли.
    - Не дождетесь, - буркнул Пилот.
    - Нечего там делать, снаружи, понимаешь? Нечего! Здоровый человек без респиратора протянет десять минут. С респиратором пару часов. А такой как ты весла сушить станет уже через пару минут. А потом знаешь что?
    - Ну что?
    - А потом тебя раздерут песчаные змеи. Попируют. Их тут целая стая обитает, поближе к мясу. Даже костей не оставят.
    - Ну и что? - безразлично ответил Пилот, проваливаясь в сон.

    На следующий день, опустившись в шахту, он отломал от рудницкого транспортера железный рычаг. Одному Богу известно, сколько сил у него ушло на это. Хорошо еще, что рычаг этот от постоянного использования и подземной сырости практически проржавел насквозь. Но все еще был достаточно тяжел.
    Во время раздачи еды Пилот, как-то обреченно молча, выхватил свое хилое оружие и бросился на того самого жилистого надсмотрщика. Он успел нанести всего один удар, прежде чем другие охранники выстрелили в него.
    Сильный жар охватил грудь, одновременно отупляя чувства и сжигая начинающийся крик. Руки и ноги отказались служить, от шока превратившись в ватные культяпки. Пилот рухнул лицом вниз на пол. Зияющая сквозная рана дымилась на спине. Обугленные мощным лазерным лучом края плоти еще некоторое время потрескивали, наполняя и без того душный воздух запахом жареного мяса...

    - Так! Стоп! Отмотать назад! - Алексей Сергеевич щелчком сбросил с сигареты пепел и нахмурился, - Не по сценарию работаем.
    Картинки перед ним скакали через время в обратном направлении: отломанный рычаг, алюминиевая кружка, песчаный ветер, избиение в камере предварительного заключения, падение разведывательного катера после прямого попадания в двигательный отсек.
    - Оставляем сцену первого побега, как запасной вариант. Еще один дубль, все с самого начала. Вадим Павлович, поясните-ка мне, почему уже третий дубль проваливается?
    Главный психолог съемочной группы пожал плечами:
    - Точно не могу сказать, мы все условия выставили верно. Он должен был, как в сценарии, обозлиться, но не отчаяться.
    - Я хочу знать, в чем дело! У нас проваливается фильм, вы это понимаете? Где мы еще возьмем такого актера? Кто справится с ролью? Заставьте его поднять восстание, иначе будете искать себе новое место работы. Я достаточно ясно выразился?
    - Яснее некуда, - психолог вздохнул и опять повернулся к монитору с математическими выкладками.
    Что же происходит? Вроде бы анализ поведения с учетом склада характера точный! Ну не должен он так погибать! Не должен и все! Кривые вероятностей поступков, даже в разных начальных условиях, сходились все равно к одной точке - к бунту в рудниках. Уже всё перепробовали, а результат неизменен - "Лучше сдохнуть".
    Что-то тут не так. Какой-то фактор не учтен. Вадим Петрович забрался в базу знаний и принялся шуровать там запросами. Единственный возможный неучтенный фактор - это наличие нового опыта, противоречащего установкам сценария, но это невозможно! Психолог вздохнул и снова принялся перебирать расчеты, уже в сотый раз пытаясь найти ошибку.
    Оператор-постановщик тем временем, позевывая, проводил рутинные операции очистки буферов постоянной памяти мальчика, стирая очередной дубль. Четвертый дубль уже был готов к старту, на экранах застыла улыбающаяся женщина, беременная тем, кого впоследствии будут звать Пилот...

    ***

    Наполовину прикрытые веками зрачки бессмысленно и неподвижно смотрели на круглый потолок томографа. Вместо него Максим видел прекрасное голубое небо, исчёрканное линиями разных цветов. Сейчас на него легла еще одна черта. Черная. Как смерть.
    Точно так же был исчеркан и зажатый в левой ладошке лист бумаги.

    6

    Машина остановилась возле большого, огороженного ажурной оградой, дома. Сама постройка утопала в зелени: ухоженные тропинки петляли между густых кустов, а перед небольшими клумбами и фонтанчиками стояли небольшие скамеечки. Все это выглядело очень здорово, но уюта почему-то не создавало.
    Андрей Петрович и Марта подошли к главному входу, где их уже ждал невысокий полный человечек в темном костюме - дворецкий. Он проводил их в гостиную.
    - Здравствуйте. Чем могу вам помочь? - седеющая женщина с усталостью в каждом движении слегка наклонила голову. Мать Александра Бровского, Мария Бровская.
    - Мы... Вот, - помялся Андрей Петрович и протянул две визитки. Свою и режиссера Плышевского.
    Женщина изучила картонные прямоугольники, раздумывая, выгнать гостей сразу или все-таки узнать, что им нужно. Все это ясно читалось на ее лице, и нет в том ничего удивительного, ведь журналисты держали дом в осаде с того самого момента, как ее сын перестал участвовать в съемках. В конце концов, воспитание победило, и она спросила:
    - Что вам угодно?
    - Мы родители Максима Литвинова, актера, - сказала Марта.
    Мария Бровская охнула:
    - Мне очень жаль.

    ***

    - Сейчас Саше уже тридцать два года. Четыре года он не снимается. После того как мы с мужем посмотрели одну из его картин, возможно вы помните, триллер "Жизнь в агонии", мы разорвали контракт с кинокомпанией. Врачи сказали, что из-за возраста мозг Саши перестал быть таким же гибким как в детстве, и переход из одного иллюзорного мира в другой для него становится все труднее и труднее.
    Тот фильм побил рекорды по кассовым сборам, а Саша сразу после съемок финальной сцены, несмотря на усилия врачей, впал в кому на два месяца...
    Андрей Петрович смотрел на чисто выбритого мужчину, лежащего под капельницей. Рядом суетилась медсетра, что-то проверяя на приборах. Мария Бровская, тем временем, продолжила:
    - Мы были напуганы его состоянием, у мужа даже случился сердечный приступ. Наверное, поэтому мы и совершили ошибку и забрали его.
    - Ошибку? - у Марты округлились глаза. - Вы сделали всё правильно! Мы бы поступили точно так же. Собираемся поступить.
    - Именно ошибку. Он жил в тех мирах. По-настоящему жил! А мы отобрали у него эту возможность. Раньше, в перерывах между съемками, он хотя бы как-то реагировал на внешние раздражители. Пусть он не узнавал нас, пусть он жил сам в себе, но он хотя бы иногда с интересом разглядывал картинки, играл с пластилином или с нашей домашней кошкой. После того как мы забрали его, он замкнулся в себе окончательно. Превратился в растение. Когда так случилось, мы хотели вернуть все назад, но оказалось поздно. Он не мог вернуться. Сознание Саши потухло окончательно, теперь он существует вот так. Отец и я делаем все возможное, чтобы вернуть его, но результатов нет. Надежды мы не теряем, но и не строим иллюзий.
    На глаза Марты навернулись слезы - она представила Максима лежащего вот так же. Мария Бровская понимающе посмотрела на нее, свои-то слезы она давно уже выплакала.

    Прощались они скованно. Каждый думал о своем. Надеялся.

    ***

    - Ну что у нас? - режиссер нервно, широким шагом, вошел в студию. - Я только что от директора кинокомпании. Если через две недели у нас не будет готов черновой вариант, нас закроют. Совсем. Так что у нас на данный момент?
    Алексей Сергеевич строго взглянул на психолога, но споткнулся о его мертвенную бледность.
    - Что случилось? Что-то с Максимом? Он в порядке? Жив?
    У психолога подрагивали губы, и режиссер повернулся за ответом к оператору. Тот выглядел ненамного лучше, но хотя бы был в состоянии что-то говорить.
    - Алексей Сергеевич, вам лучше посмотреть самому. Мы сохранили запись последнего дубля, - после этого он включил мониторы, и протянул начальнику обруч обратной связи.
    Режиссер сел в кресло и с мрачным предчувствием натянул на виски обруч. Он уже попрощался со своей карьерой. Хотя какая разница? И так уже возраст, да и денег достаточно до самой смерти. Мальчонку вот только жалко.

    ... В яму его просто зашвырнули, как грязную тряпку бросают в ведро. Он влетел в темноту, чувствительно ударился ногами и упал на пол. Сил для того, чтобы встать - не было.
    - Новенького подогнали, - хмыкнул кто-то в темноте, - Поднимите его.
    Его подхватили под руки и поставили прямо, еле живого от побоев.
    - Эк уделали-то как! - крякнул неизвестный, - Авось неделю-то протянет.
    Едва ворочая языком, новичок просипел:
    - Кто говорит? Звание, должность, фамилия! - несмотря на слабый голос, сказанное заставило всех присутствующих умолкнуть и как-то подобраться.
    - Майор Китаев, командир 335-го штурмового батальона.
    - Был приписан ко Второму полку? - уточнил новичок.
    - Да... кхм... так точно.
    Все остальные молчали.
    - А ты... вы кто? - спросили из темноты.
    Ноги подкосились снова, но ему не дали упасть. Уже теряя сознание, он сказал:
    - Лейтенант Кудрявцев, пилот первого класса, штурмовая авиация, разведчик.

    С тех пор его так и звали - Пилотом. Ни о чем не спрашивая, ничего не выпытывая, не пытаясь влезть в душу. Вот только смотрели как-то странно, особенно тогда, когда он впервые поднялся и, цепляясь за стены, побрел к "сраному углу". Никто не встал, чтобы помочь, а он, скрипя зубами и едва не провалившись в "парашу", сделал свои дела и повернулся.
    - Майор, есть разговор.
    - Говори, мне тут скрывать от других нечего.
    Пилот с сомнением осмотрелся, подошел ближе и шлепнулся на дощатую шконку возле майора.
    - Давно ты здесь?
    - Полгода.
    - И как?
    - Что как, лейтенант? Жить-то везде надо, вот и живем. И тебе советую. Если шибко дергаться не будешь, то можно будет нормально устроиться. Не сахар, конечно, но хоть что-то, - старший "камеры" размял сигарету без фильтра и закурил.
    - Вот, значит как. Не дергаться. Устроиться, - Пилот нахмурился. - Очень просто у тебя всё.
    - А не надо ничего усложнять.
    - Не надо? А потом что, майор? Еще через полгода?
    - А ничего. Жить будем. Или у тебя предложения имеются?
    - Сколько заключенных умирает ежемесячно? Сколько случаев ты знаешь, когда планета захватывалась нашими войсками, а потом мы находили такие вот рудники наполненные газом и тысячами трупов пленных. Ну, сколько? - Пилот задохнулся от злости и закашлялся, не обратив внимания на то, что говорит слишком громко, и что к нему уже прислушивается вся яма.
    - Много знаю. Много! А ты не ори, ишь ты, какой шустрый! Самый умный, да? Что ты предлагаешь? Сбежать? Да пожалуйста, вперед. Никто тебя держать не станет. Вон из ямы выберешься, на два уровня по пустым коридорам бегом поднимешься, а там уже и шлюзовая. Весело всем будет. А тебе особенно, вылезешь, подышишь свежим воздухом пару минут, а потом мы тебе поминальную споем, всей ямой. Ты знаешь, почему мы живы до сих пор? Потому что работаем, потому что нас здесь кормят и потому что у нас здесь замкнутая система жизнеобеспечения. Иногда песчаные змеи пробираются сюда, задирают пару человек, но это мизер, мелочи по сравнению с тем, что могло бы быть. Давай, беги! Беги! А мы ставки делать будем...
    Пилот некоторое время помолчал, пытаясь отдышаться, потом тихо сказал:
    - А зачем бежать?

    ... Все прошло очень быстро, немногочисленная охрана так ничего понять и не успела. Нет, убивать их не стали, просто согнали в одну яму и заперли. Полсотни человек не смогли оказать никакого сопротивления двум тысячам военнопленных, по сигналу скрутивших их и отобравших оружие. Начальник охраны, которого взяли в его кабинете, сначала просто не поверил происходящему, а потом долго смеялся и кричал из ямы:
    - И что вы будете делать? Скафандров на всех не хватит, респираторов и оружия тоже. Куда вы пойдете? Здесь везде пески и змеи! Через два дня прибудет транспорт с провиантом и всем вам хана! Слышите? Предлагаю компромисс - вы отпускаете нас всех, отдаете оружие и мы казним только зачинщиков. После этого все станет, как было! Эй?
    Его никто не слушал. Пленные были военными людьми и потому беспрекословно слушались своего нового командира, молодого человека, для большинства известного просто как Пилот.
    Сначала несколько человек, до плена - офицеры службы РЭБ, занялись радиоаппаратурой, чтобы выйти на связь с находящимися на орбите войсками. Затем были вскрыты склады с продовольствием и оружейные комнаты, потом поставлены люди на слежение за системами жизнеобеспечения. В положенное время, по расписанию, связисты сообщали на пост управления лагерями военнопленных, что у них все в порядке, дабы не вызывать подозрений.
    С момента начала бунта до полного установления контроля над рудником прошло всего несколько часов.
    - И что теперь? - спросил майор Китаев, затягиваясь сигаретой из пачки, которую нашел в столе у начальника охраны. - Через два дня должны прибыть транспорты, и тогда нас раскроют.
    - Ты думаешь? - Пилот улыбнулся. - У нас есть еще козыри в рукаве. Склад обмундирования вскрыли?
    - Да. И что?
    - Набери двадцать человек повыносливее, одень в форму, накорми от пуза и отправь спать. Их не беспокоить и не трогать. За четыре часа до прибытия транспорта представишь их мне. Себе форму тоже выбери.

    ***
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  4. #14
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    - Это что такое? - режиссер щелкнул по клавише паузы. - Этого нет в сценарии! Какие еще козыри? Какие еще двадцать человек?
    - В том-то и проблема! Мы переснимали этот участок уже пять раз! Он не меняет своих решений! - в отчаянии психолог заламывал руки. - Я не знаю где ошибка! Поэтому просто в самом начале дал ему установку, что он должен поднять этот бунт. Он поднял и вот результат.
    - Таааак! Полный сценарий мне сюда, вплоть до реплик. И тащите математические выкладки характера и склонностей, если не можете разобраться вы, буду разбираться сам.
    Алексей Сергеевич мрачно погрузился в просмотр.

    ... Команда была построена, выбрита, накормлена, одета и вооружена. Выглядела она, конечно, не столь внушительно, как охранники, но сойти за них могла вполне.
    - Так, ребята. Задача очень простая: под моим руководством останется пять человек резерва, остальные вместе с майором Китаевым будут брать транспортный шаттл. По возможности без шума. Вопросы?
    Вопросов не было.
    - Тогда вы пятеро за мной, к верхнему шлюзу. Взять маски. Остальные к грузовому шлюзу, в скафандрах. Тогда вас точно первое время не узнают. Майор, все запомнил? Ты у нас штурмовик-пехота, тебе и карты в руки. Если что, мы подстрахуем.

    Шаттл влетел в пещеру перед шлюзом в облаках желтой пыли и выставил маяк о готовности. Опустился тюремный погрузочный пандус, и с него спустились двое в скафандрах и с оружием.
    - Перестраховываются ребятки, видать неладно у них с дисциплиной что-то, - усмехнулся в усы командир корабля. - Опускайте трапы, я выйду поздороваюсь. Тут у меня дружок служит, сто лет не виделись.
    Скафандр он одевать не стал, ограничился респиратором, это его и сгубило. Его просто вырубили ударом приклада в голову и скинули с трапа. Плохо заметная из-за песчаного ветра цепочка вооруженных людей ворвалась в корабль и практически без стрельбы перебила всю команду. Помощь резерва не понадобилась.
    Дальше начиналась самая сложная часть плана...

    - Судя по навигационным картам этой посудины, меня сбили примерно в двухстах километрах отсюда. Вот над этим песчаным морем. Вот тут, тут и тут стоят укрепленные батареи противоорбитальной обороны. Это те, которые успел заметить я. Батареи держат довольно крупный сектор, мы же находимся значительно южнее, вот в этой скальной гряде. Ее прикрывает всего одна батарея из шестидесяти орудий. Вот тут, видите? - Пилот тыкал пальцем в экран, старательно отворачиваясь от дыма сигареты Китаева. - Слушай, не дыми на меня, это вредно!
    - Ладно, буду дымить на него, - согласился майор и пыхнул в другую сторону. - Ну а дальше-то что? Все равно шаттл не пройдет на орбиту - собьют, да и смысла в этом нет, все мы туда не поместимся.
    - Именно! Это даже и не нужно!
    - А нахрена мы его захватывали тогда? - удивился майор. - Его же хватятся к вечеру!
    - В процессе разработки шахты использовалась взрывчатка, довольно много. Надо всю ее погрузить на шаттл, и как можно быстрее. Справитесь?
    - Ты что задумал?...

    Небольшой корабль, груженный взрывчаткой под завязку, тихо взлетел, словно крадучись. Пилот сидел за штурвалом. Один.
    Автонавигатор уже проложил курс, и дорога не должна была занять много времени. Пятиминутный разгон, минутное торможение и пятнадцать минут всего. Пилот посмотрел на пачку сигарет, выданную ему на прощание Китаевым, и усмехнулся, вспомнив его слова:
    - Возьми. Надо же когда-то начинать. А бросить ты всегда успеешь.
    Неумело воткнул сигарету в рот, и чиркнул зажигалкой.
    Бррррр! Какая гадость! Простуженные легкие, вдохнув дым, разразились тяжелым кашлем, но Пилот справился с собой. В голову ударил никотиновый хмель, и стало весело. Блин! Скоро все кончится! Так что жалеть себя нечего! Точно зная, где и что искать, Пилот открыл аварийную аптечку, пошуровал там рукой и нащупал флягу. Точно, летчики везде одинаковые.
    Глотнув неразбавленного спирта, Пилот шумно вздохнул носом и прислушался к разливающемуся по телу теплу. Вздрогнул. Почти без перерыва сделал еще один глоток. Осталось три минуты. Китаев уже отдал приготовленное сообщение в радиорубку, антенны нацелились на один из спутников планеты, где находился штаб атакующей армии...

    - Ты чего задумал? - спрашивал майор.
    - Камикадзе.
    - А что это?
    - Не знаешь? - Пилот улыбался. - В двадцатом веке, во время Второй Мировой войны, японские летчики на самолетах-истребителях вылетали в свой последний бой. У них даже не было топлива на обратную дорогу. Все свободное место в машине занимала взрывчатка. Они шли на таран американских кораблей, жертвуя своей жизнью. Исключений не было. В переводе "камикадзе" означает - "Божественный Ветер".
    - Ты тут не умничай, так сразу и говори, что самоубийство. И что это нам даст?
    - Вам - даст жизнь.
    - Каким образом?
    - Отправь вовремя это сообщение, и узнаешь. Я уничтожу батарею, а вы передадите мои координаты. Таким образом, я открою один сектор, пусть небольшой, пусть его можно перекрыть другими батареями, зато стабильно ослабленный. Наши смогут опуститься на планету и займут удобный плацдарм для наземной атаки, смогут соединиться с уже находящимися на планете подразделениями. Вам же придется просто ждать и в случае необходимости отбиваться.

    Осталось совсем недолго. Сигарета истлела, и Пилот бросил ее на пол, тщательно растоптав. Никогда не мусорил в корабле, но надо же когда-нибудь начинать?
    Он закурил еще одну. Горло саднило, легкие булькали и сопротивлялись дыму, но Пилот просто ловил кайф. Осталось полминуты.
    - Неизвестный борт, назовитесь, - ожил радиопередатчик. Все правильно, сработали системы слежения. Пилот опустил шаттл практически к самой поверхности, проносясь над острыми пиками скал, торчащими из волнующегося песка.
    - Неизвестный борт, назовитесь! Иначе откроем огонь!
    Пилот прервал торможение, и вгляделся в мигающую точку на экране, осталось всего несколько километров. Главное дотянуть. Заверещали сирены - это выпущены две ракеты класса "Поверхность-Воздух".
    Отработанный годами тренировок противоракетный маневр и отстрел обманок позволил уйти от одной ракеты, вторая взорвалась в десятке метров позади. Осколки повредили атмосферные рули и сопла. В нормальной боевой обстановке это означало бы неминуемую катастрофу для корабля, а сейчас... Сейчас было все равно.
    Пилот, пристегнутый ремнями, старательно игнорировал истошные вопли бортовых систем, требующих немедленно покинуть машину.
    Он умиротворенно улыбался, прислушиваясь к ощущениям после каждой затяжки:
    - А что, совсем неплохо! - сообщил он самому себе. Может хватит времени чтобы закурить еще одну? Ополовиненная фляга спирта плеснула содержимым, когда Пилот наклонился за упавшей зажигалкой. Чирк - искры. Чирк! Искры. До батарей оставалось всего ничего - их уже было видно. Чирк! Огонек. Пилот прикурил, а потом вспомнил последний вопрос Китаева:
    - А может не так поступим, а? Посидим часок-другой, прикинем, что к чему. Ты ведь молодой еще, тебе жить да жить.
    - Не в первый раз, майор, не в первый раз. Я уже привык. Другого пути для меня нет. Ты главное координаты передай, хорошо?
    - Идиот ты, Господи... - сказал тогда майор.
    Пилот затянулся еще раз, и подумал: "К смерти я привык".
    Вспышка.
    Жаль, не докурил...

    ***

    Алексей Сергеевич с отвращением пихнул сигарету в горку окурков и снова уставился в белый экран. Это провал. Полный и бесповоротный. По-другому назвать нельзя, актер вышел из-под контроля.
    - Все данные ко мне на стол, сейчас же! Отключить все телефоны - я умер! Банку кофе, блок сигарет и чайник в кабинет. До завтра все свободны...

    Суета была недолгой, сотрудники знали, что если режиссер требует себе кофе - значит дело плохо. Как минимум, завтра будут уволены некоторые работники. Команда разбежалась по домам молиться и пить валерианку.
    Всю ночь Плышевский отсматривал фильмы Максима, скрупулезно перематывая и заново вглядываясь в подозрительные кадры. Делал записи в пухлом, истрепанном блокноте. Документы на его столе из ровной стопки постепенно превратились в бесформенную кучу, найти в которой что-нибудь мог только ее создатель. Работа кипела.
    Ближе к утру Плышевский вызвал в интерком дежурную сестру больницы:
    - Максим спит?
    - Да. Подъем только через полтора часа.
    - Принесите... Ээээ... Будьте так любезны, принесите мне рисунки мальчика.


    С интересом рассматривая исчерканные густой черной пастой листы, Плышевский поднял трубку и набрал номер:
    - Профессора Иванова, пожалуйста. Это ты? Не спишь? У меня есть для тебя новость, сенсация. Конечно хорошая. Дивиденды пополам...
    Потом он позвонил психологу и оператору, совершенно не беспокоясь о раннем часе:
    - Сколько у нас еще есть неотработанных сюжетов? Прекрасно. Живо в студию, запускайте по циклу. Ты меня слышал. Бегом!

    7.

    - Этого. Не может. Быть! - с расстановкой повторил профессор. - То, о чем ты говоришь - полнейшая чушь!
    - Ты просто просмотри последние дубли и все поймешь. Вот тебе записи, - мирно повторял Плышевский.
    - Да вижу я! Не слепой! Но этого быть просто не может, понимаешь? - Иванов был готов ругаться, что противоречило его натуре.
    - Конечно не может! Но ведь есть? Есть! Еще раз сядь и посмотри. У него происходит накопление опыта. Он принимает решения исходя из прошлых сюжетов. Ну на, вот здесь, практически то же самое, что и во время захвата полевого штаба. Видишь?
    - Вижу, - мрачно согласился Иванов, и посмотрел на мониторы, где в улыбке застыл Пилот. Ему в очередной раз оставалось несколько секунд до взрыва. Сам же Максим неподвижно лежал в томографе в соседней комнате.
    - И я вижу! Все видят! Либо он не аутист, либо он неправильный аутист.
    - Диагноз поставлен верно! Я проверял. Он должен быть аутистом до конца своих дней! Этот случай неизлечим!
    - Ты профессор, тебе видней, - согласился режиссер, - Но все-таки...
    В кабинет вошли без стука, и Алексей Сергеевич обернулся, прервавшись на полуслове. На пороге стояли родители его самого денежного актера. Сначала разозлившись, режиссер собрался было наорать на помощницу, из-за того что посторонние в его кабинете, но потом вспомнив, что сам назначил эту встречу, Плышевский пробурчал:
    - Доброе утро. Вы были у Бровских?
    - Были, - сказала Марта, прижимая к груди пухлую папку, в которой наверняка находились документы по контракту. Судя по ее решительному и одновременно потерянному виду, семья приняла решение.
    - Присаживайтесь, пожалуйста, - показал жестом на диван хозяин кабинета, и, похоже, ситуации. Как и предполагалось, Литвиновы приняли нужное решение.
    - Мы подумали. Взвесили все "за" и "против", - тяжело вздохнув, начал отец мальчика. Плышевский улыбнулся. - Он еще так молод, и мы не хотели бы лишать его мира, в котором он живет...

    - Привет, папа, - голос застал всех не просто врасплох, а привел в панику! Режиссер подпрыгнул и осмотрелся. Что это еще за шутки? - Я вижу, ты начал седеть. Мама? Ты не волнуйся, все в порядке.
    Плышевский, открыв рот, словно первоклассник в зоопарке, медленно повернулся к мониторам. Там все так же улыбался Пилот, но его сигарета теперь тлела, пуская в потолок кабины тоненькую струйку дыма. Застывшая картинка менялась: сначала пропали панели оборудования, потом стали таять стены, а за ними начала проявляться жесткая, и одновременно нежная голубизна чистого и близкого неба степи.
    Степь колыхалась травой и свежими, чистыми цветами. Дымок сигареты, украденный ветром, растворился, сам же Пилот стал выглядеть моложе, морщины разгладились, вечная рудницкая грязь на лице и руках стала уходить, уступая место здоровому загару.
    - Здравствуйте, Алексей Сергеевич. Хоть сейчас посмотрю на своего режиссера, - Максим коротко поклонился, - Как ваши дела?
    - П-плохо, - сознался старик.
    - Не так плохо, как вы, наверное, думаете... Мама??? - Максим вскрикнул, с тревогой глядя, как Марта закатила глаза и медленно осела на руки мужа, хотя тот тоже находился на грани обморока. - Сделайте же что-нибудь!
    Профессор Иванов, выйдя из ступора, схватил графин с водой и стакан, и бросился приводить женщину в чувство. На некоторое время воцарилась изумленная тишина.
    - Я сейчас приду, - встревоженно крикнул Пилот и пропал с экранов. Режиссер безучастно смотрел на опустевший экран до тех пор, пока не скрипнула входная дверь. Максим прибежал босиком, все в той же больничной одежде, бледный и всклоченный от долгого лежания. Он все так же крепко сжимал в ладошках пачку листов и многоцветный фломастер.
    - Мама??? - он несколько раз ударил ее по щекам, - Очнись, мама!
    Шлепки выглядели слишком уверенными для ребенка, слишком. Скорее, так аккуратно и четко мог действовать пожилой мужчина, привыкший ко всему. Плышевский мгновенно вспотел.
    Марта пришла в себя, целую секунду всматривалась в сына, а потом заплакала. И обняла. А профессор так и остался растерянно стоять с графином и стаканом в руках.

    - Итак, господа, у нас есть новый вариант контракта, - Максим потянулся к пачке сигарет, потом посмотрел на свою тоненькую, детскую ручку, и передумал. - Он будет интересен как вам, Плышевский, так и вам, профессор. Извините, имени-отчества не знаю.
    - Василий Петрович, - представился Иванов.
    - Максим Андреевич, - ответил мальчик. - Мы продлеваем контракт на съемки, на неопределенный срок.
    - Что? - каркнул режиссер.
    - Продлеваем. Но на новых условиях. Их мы обсудим позже. Кроме того, профессор, вы можете запатентовать новый способ лечения аутизма. Как вы уже поняли, главным в этом способе будет создание условий для получения больным нового опыта. Десятилетия, столетия жизни. Если потребуется - то тысячелетия. Тогда мозг сможет преодолеть созданный собой же барьер сознания, перекроет врожденный, или приобретенный стресс. Учитывая необходимость специального оборудования и персонала, я, как один из изобретателей метода, попрошу немного, около двадцати процентов...
    Взрослые тяжело задумались, с недоверием и страхом посматривая на мальчика. Наконец Алексей Сергеевич решился задать вопрос, который ему очень хотелось задать:
    - Сколько тебе... вам, лет?
    Максим поморщился, подсчитывая:
    - Если брать полностью завершенные сюжеты, то около двух тысяч...

    ***

    И вот теперь я, один из самых богатых и известных людей на Земле, сижу в зале, в том же сенсотеатре, что и до катастрофы. На том же месте, что и тогда. С тем же трепетом и изумлением смотрю фильм. Мне уже шестнадцать лет, правда так считают только мои родители. И мое изумление картиной совершенно не меняется от того факта, что в главной роли снимаюсь я сам.
    Интересно, правда?
    Самые лучшие свои переживания я получу вот сейчас, сразу после премьеры. Я взойду на сцену, когда закончится кино и утону в овациях, самых страстных и заслуженных на свете.
    Я буду просто стоять и смотреть в темный зал, расцвечивающийся вспышками фотоаппаратов, а потом закурю мятую сигарету без фильтра.
    И улыбнусь.
    И в самом конце спрошу зал:
    - Вам правда понравился мой новый фильм?

    © drblack
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  5. #15
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Гороскопчик

    - Спит он, - в шестой раз повторил помощник астролога, здоровенный детина, способный безо всякой булавы вышибить из назойливого посетителя звезды средь бела дня. Вежливость, к которой вынуждало благородное происхождение (а пуще того - двуручный меч) гостя, заставляла детину поминутно чесаться, вздыхать и переминаться на месте, чтобы хоть как-то занять мышцы.
    - Как - спит?! Мы же уговорились! С восходом солнца!
    - Дык...- Помощник зевнул, распахнув рот до самого желудка. Рыцарский конь испуганно топнул копытом. - Умаялся. Всю ноченьку на звезды взирал, дабы не пропустить ни одного движения... ик!.. небесных тел.
    Гость перевел взгляд на черный вход, из которого как раз выпархивало одно из оных: краснощекое, растрепанное, на ходу пытающееся поглубже упихать в корсаж пышные груди.
    - Я же ему авансом заплатил!
    По опухшей роже помощника было видно, что денежки клиента потрачены с толком.
    - А гороскоп, гороскоп-то он составил?!
    - Да вроде валялось чевой-то, - сжалилась над рыцарем бабулька-служанка, неспешно шуршавшая веничком как по полу, так и по гостевым креслам. - Вона на столе с краешку...
    - Подай сюда! - требовательно протянул руку гость.
    Помощник вздохнул, но перечить благородному господину не посмел. Шаркая ногами по только что сметенной в кучку пыли, детина доплелся до стола и так же неспешно вернулся обратно.
    Рыцарь нетерпеливо выхватил у него пергамент, сорвал и бросил на землю золоченую ленточку. Да, оно! В верхнем правом углу крупно выведено: «для господина Мельрика», и дальше - добрых три локтя убористого текста. «Гы... го-ро...скоп, составлен... си... седьмого дня месяца ве... ви...»... а, чтоб тебя! Конь переступил на месте, и забрало с лязганьем защелкнулось. Да и вообще, не рыцарское это дело - чтение! К тому же на улице, в седле и второпях.
    - Читай, - надменно велел Мельрик, сунув пергамент помощнику, уже навострившемуся захлопнуть дверь.
    - Но, господин...
    - За те деньги, что я вам, прохвостам, заплатил, - рявкнул рыцарь, - вы мне поэму должны были сложить и под лютню с дудкой исполнить, а не корябать на гнилом обрывке кожи, как хромая курица лапой! (Тут Мельрик погорячился - пергамент был дорогой, шаккарский, с вензелями по углам.)
    Детина вжал голову в плечи, поспешно развернул свиток, вгляделся и начал нараспев, только что не в упомянутых стихах, читать:
    - «Солнце в вашей астральной карте находится в знаке Писца, что указывает на предусмотрительность, ответственность и эмоциональную бесстрастность... В момент вашего рождения Волчий Глаз находился в самой низкой точке над горизонтом, как бы переходя от спуска к подъему, что дает большую вероятность развития мании величия или как минимум склонность к самообману и безудержное стремление к роскоши, но если к вам придет осознание необходимости служения человечеству в соответствии с небесными законами...»
    Минут пять Мельрик напряженно слушал, потом сообразил, что до конца еще далеко, а глаза уже съезжаются к носу.
    - О себе я и сам все знаю, - прервал он чтеца. - Ты давай сразу скажи: благоприятный ли сегодня день для совершения подвига?
    - Благоприятный, - изучив пергамент, заявил помощник. - Особенно с девяти утра и до трех пополудни, ибо в это время звезды сложатся в исключительно полезный знак...
    Рыцарь облегченно выдохнул и до скрипа стиснул кулаки в латных перчатках. Детина вздрогнул и поспешно добавил:
    - Но ваши начинания увенчаются успехом, только если вашими помыслами будут править любовь и вера в чудеса!
    Мельрик презрительно фыркнул: любовь с верой и так никогда его не покидали, о чем гласил выбитый на щите девиз. Рыцарь бросил на землю мелкую монетку, развернул коня и, забыв забрать свиток, помчался к городским воротам.
    Детина осуждающе покачал головой, поднял серебрушку и захлопнул дверь.
    * * *
    Лучше бы, конечно, звезды обождали со своими знаками до вечера: солнце припекало все сильнее, а утомлять коня до поединка не хотелось, так что плестись по пыльной дороге предстояло еще часа два.
    На опушке леса, с другой стороны которого находилось село, рыцарь спешился и обмотал конские копыта тряпками, а шлем взял под мышку, прижав клацающее забрало локтем. О нет, у него и в мыслях не было подкрасться к спящему дракону, дабы предательски пронзить его копьем! Мельрик скорее бросился бы на собственный меч, чем так запятнать рыцарскую честь.
    Зато проклятый ящер вел себя исключительно подло, то бишь не воровал овец, а платил за них полновесными кладнями, причем выше рыночной цены. Поэтому драконья проблема усугублялась местным несознательным населением, которое уже отколошматило дубьем троих претендентов на подвиг.
    Остановившись подле высокого холма, рыцарь наскоро привел себя и коня в порядок, влез в седло, положил меч поперек коленей, поднял фамильный рог и, мысленно помолившись богам и звездам, поднес его к губам.
    Звук вышел высокий и писклявый: не то рог с годами отсырел, не то дудеть надо было умеючи.
    Впрочем, это было уже неважно. Из пещеры ртутной струйкой выскользнул темно-медный в золотую жилку дракон. Не очень крупный, но это смотря с чем сравнивать. Если с рыцарем - то очень даже.
    - Это ты - мерзкая кровожадная тварь, держащая в страхе всю округу? - высокомерно поинтересовался Мельрик, как велел рыцарский обычай.
    - Нет, я прекрасная непорочная дева, - ехидно отозвался дракон, с удовольствием потягиваясь и разминая крылья. - Зачарованная злым колдуном.
    Из пещеры донеслось сдавленное хихиканье.
    - Ну, дерзай, мой рыцарь! - кокетливо добавил ящер, пригибая голову к земле и нетерпеливо виляя хвостом, как пес в ожидании подачки. - Я вся твоя.
    Мельрик был человеком прямолинейным, о чувстве юмора имел весьма смутное представление, а гулкий шлем искажал интонацию собеседника до неузнаваемости. А уж в свете гороскопа...
    Рыцарь спешился, церемонно опустился перед драконом на колено, взял чешуйчатое рыло в ладони, зажмурился и благоговейно поцеловал прямо в губы.
    Глаза ящера полезли на лоб. Дракон шарахнулся, сел на собственный хвост и суматошно заскреб лапами, отползая от извращенца. Упершись в холм, ящер вздрогнул, оглянулся и наконец вспомнил, что умеет летать. Развернув крылья и подпрыгнув, он без оглядки помчался прочь, отплевываясь черным пламенем.
    Из пещеры с опаской выглянула дева. Уже не шибко непорочная, но все еще вполне прекрасная. Она изумленно сощурилась на тающее в дали небес пятнышко, и ее искусно нарумяненное-набеленное в нужных местах личико исказилось от злости.
    - Прохиндей! Жулик! Ящерица криволапая! Чтоб тебе повылазило, нет, поотпадало! А... хм?
    Мельрик продолжал стоять на коленях, с закрытыми глазами и вытянутыми вперед руками, ожидая результата.
    Дева пригляделась, профессионально оценила стоимость меча и породистого коня, а также фамильный герб на его чепраке. Задумчиво покусала губу, потом погрозила небу кулаком, решительно подошла к рыцарю и постучала по его шлему костяшками пальцев.
    - О, благородный незнакомец! Вы спасли меня от этой своло... ужасной участи. Как мне вас отблагодарить?
    Мельрик с надеждой открыл один глаз, потом другой и просиял. Рассыпавшись в комплиментах, он подсадил даму в седло и, чуть не лопаясь от гордости, направил коня к городу.
    Прекрасная дева держала рыцаря за талию (пару раз украдкой «соскользнув» рукой и пощупав пониже) и прикидывала, как обставить первую брачную ночь с наименьшим скандалом.
    * * *
    Астролог вспомнил о Мельрике уже поздним вечером, когда обнаружил упавший со стола и закатившийся под кресло свиток с гороскопом.
    - Эй! - изумленно окликнул он помощника. - А этот, как его, чернявый такой... господин Мельрик... разве не заходил? Вчера ж заплатил за срочность втридорога.
    - Заходил, - хмыкнул тот. - С утреца, вы еще почивать изволили.
    - Чего ж ты ему свиток не отдал?
    - Дык я... того...- Детина потупился. На трезвую голову утренняя шутка уже не казалась ему такой забавной. - На словах все обсказал.
    - И каким же образом, дурень? - охнул астролог. - Ты ж читать не умеешь!
    - А чаво там читать, - пожал плечами помощник. - Что я, мало вас за эти пять лет наслушался? Наплел ему про положения всяческие, про Писца с небесными домами...
    Хозяин от души отвесил ему затрещину.
    - Да ты вообще соображаешь, олух, что наделал?! Судя по звездам, этому Мельрику сегодня вообще из дома выходить не следовало! А он к дракону собирался, чуешь - к дра-ко-ну! Тому самому, что дураков покалечил больше, чем у тебя, образины, пальцев! Лишил нас такого выгодного клиента, дубина! Ну дура-а-ак...
    Помощник покаянно сопел.
    Звезды ехидно подмигивали с небосвода.
    (С) Ольга Громыко
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  6. #16
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Рай и ад.

    Двое стояли посреди бескрайней плоской зеленой равнины, накрытой бескрайним плоским голубым небом.
    - Райские кущи, мать твою, - сказал черт. – Именно так я их себе и представлял.
    Ангел виновато пожал плечами.
    Черт опустился на колено и осторожно потрогал короткую жесткую травку, покрывавшую равнину.
    - Смахивает на пластмассу. Хорошая имитация, дорогая… И давно здесь так?
    Ангел снова пожал плечами, крылья легонько шевельнулись за спиной.
    - Ты же знаешь, у меня с чувством времени не очень…
    - Когда тут все кончилось - что было на земле?
    - Великая битва! Народы восстали против народов…
    - Ой-ой-ой, хватит… - черт умоляюще поднес ладони к лицу, будто собираясь в них спрятаться. – О чем ни спроси, каждый раз у тебя битва. И ничего конкретного ты о ней не можешь рассказать…
    Ангел повернулся к черту, шагнул к нему вплотную и заглянул в глаза.
    - Меня не учили считать, сколько там воинов и колесниц с каждой стороны, - сказал он тихонько. – Я создан, чтобы видеть другое. Хочешь, покажу?
    - Ладно, ладно… - черт сунул в зубы сигарету, щелкнул зажигалкой, потом еще раз. – Не горит. Воздуха тут нет, что ли… Тьфу, и правда, нету. То-то, думаю, что так странно, а это я не дышу… А кстати, где солнце? Здесь было раньше солнце?
    - Тут все было. – сказал ангел сумрачно.

    - Значит, когда тебя вызывали, ты прибывал на это самое место, и…?
    - И мой Создатель говорил со мной.
    - …А вокруг благоухали цветы, росли яблоки-груши, порхали разноцветные пташки и бегали голые бабы?
    Ангел немного помялся, потом ответил:
    - Ну, в общем, да. Только без баб.
    - А остальные?
    - Что «остальные»?
    - Ну, другие ангелы, - пояснил черт. – Вас ведь должна быть целая армия. Где они все?
    - Понятия не имею.
    - И здесь ты их не видел? Тут же, по идее, всякие херувимы-серафимы прямо роились. Слушай, а непосредственное твое начальство? Этот, как его, Габриэль со своим тромбоном, Майкл, здоровый такой, с живопырой – их ты должен был знать!
    - Никого не было, - ответил ангел твердо. – Был только я.
    - Между прочим, а зовут тебя как?
    - Что значит – зовут?
    - Ну имя, имя у тебя есть? Гавриил, Михаил, Страхуил?!
    - А у тебя… разве… есть имя? – произнес ангел медленно и с нажимом.
    - Вася!
    - Что - «вася»?
    - Зовут меня! Вася! – рявкнул черт. – Василий!
    Ангел глядел ему прямо в глаза, и черт под этим взглядом постепенно сутулился.
    - Вот то-то, - сказал ангел. – И не выпендривайся.
    Черт отвернулся, выплюнул сигарету под ноги, спрятал зажигалку в карман, заложил руки за спину и начал в раздумье качаться с пятки на носок. Ангел терпеливо ждал.
    - Мне для работы надо было, - пробормотал черт. – Назваться как-то.
    - Понимаю.
    - Ты же видишь, я вылитый человек. Если б я являлся людям с рогами и кочергой, они бы сразу догадались: галлюцинация… Поэтому меня создали таким. Если вообще создали. Ничего не знаю. Кто я, откуда, куда я иду…
    - Да ты не оправдывайся… Вася.
    Они были примерно одного роста и комплекции, только ангел – светлоглазый блондин с роскошной вьющейся гривой, а у черта глаза карие, волосы темные и стрижка ежиком. Ангел носил белоснежный хитон с золотой вышивкой по подолу и рукавам да изящные сандалии на босу ногу. И крылья за спиной почти до пят. Черт был одет в длинный кожаный плащ нараспашку с поднятым воротником, черный же костюм и остроносые ботинки. Если у черта и имелся хвост, то скрывался под плащом. А может, он в брючину его прятал.
    Двое посреди такой пустоты, что не покуришь даже, спасибо, не темно, небо светится.
    - Я тоже всегда был один-одинешенек, - сказал наконец черт. – Ой, плохо дело... Ладно, давай руку, я тебе сейчас кое-что любопытное покажу.

    *****

    Двое стояли посреди бескрайней серой равнины под бескрайним серым небом.
    Ангел поглядел под ноги и пару раз шаркнул сандалией.
    - Асфальт, - объяснил черт. – Прекрасный асфальт, хоть рекордные заезды устраивай. Только не хочется. Некуда здесь ехать, во все стороны пусто.
    Он достал зажигалку, щелкнул – безрезультатно.
    - Как-то я раньше не сообразил. Прости, рекордные заезды отменяются. Разве что на ракетной тяге…
    - А раньше здесь… - ангел величественно обвел рукой вокруг себя.
    - Не надо, - попросил черт. – Я так же, как и ты, все очень смутно помню. Даже не уверен, что это мои воспоминания. Было жарко, шумно, много огня… И тоже очень много пафоса.
    - Ад, - сказал ангел.
    - Да, - сказал черт.
    - А что, похоже, - решил ангел. - Собственно, настоящий ад и должен быть таким. Без пафоса. Если тебя варят в кипящей смоле или заставляют лизать горячие сковородки, а вокруг мелкие бесы так и мельтешат, это косвенно подчеркивает твою значимость. А вот не надо. Лишнее это.
    - Бесы так и мельтешили, - согласился черт. – Подчеркивали мою значимость. Понимаешь, о чем я?
    Ангел кивнул. Сунул руку под хитон и извек дешевую пластмассовую дамскую пудреницу. Щелкнул крышкой, показал черту зеркало.
    - Ну? – спросил тот недоуменно.
    - Отражаешься. Значит, существуешь. Теперь гляди, - ангел направил зеркало в сторону. – Пусто?
    - Пусто. А ты соображаешь, брат.
    - Не брат я тебе, исчадие адово! – обозлился вдруг ангел.
    - Просто фигура речи. Собрат по несчастью… - черт крепко топнул ногой, раздался глухой звук. – Очень естественно для иллюзии. Слишком естественно. Что я, асфальта не знаю? Я на нем, извините, деньги делаю...
    - Тем не менее, здесь он существует только в твоем воображении.
    - В рай пойдем проверять?
    - Зачем? – ангел защелкнул пудреницу и спрятал обратно под хитон. – И так все ясно. Значит, ты по зову прибывал сюда…
    - …и стоял на этом месте, и мой Создатель говорил со мной.
    Ангел закрыл глаза и с усилием провел рукой по лицу.
    - Ну-ну, - сказал черт. – Раньше времени не раскисай.
    - Я ведь даже умереть не могу… - произнес ангел глухо, не отнимая ладони от глаз.
    - Я тоже, и что с того? К счастью, мы не собаки. И не самураи. Мы совершенно не обязаны загибаться, если хозяин нас покинул. Наоборот, теперь начинается самое интересное. Мы наконец-то можем задуматься – а на хрена все это было?
    Ангел недоверчиво выглянул из-под ладони.
    - Мы что раньше делали? – спросил черт. – Я стравливал всяких придурков, а ты летал над полем битвы и впитывал в себя страдания…
    - Иногда Создатель повелевал мне явиться полководцу и вдохновить его на бой.
    - Тот после этого побеждал? – быстро спросил черт.
    - Нет, не обязательно...
    - Слушай, а ты в Хиросиме был?
    Ангел поглядел на черта укоризненно.
    - Понимаю, понимаю… Но ты припомни: это была последняя большая война, и под конец ее - реально долбануло. Хорошо долбануло, над городом – никогда раньше одним махом не убивало столько народу. А через пару дней жахнуло в городе рядом, с похожим результатом, ты должен был запомнить! Мой шедевр, мать-перемать… Один-единственный разговор по душам – и такой эффект. Думал, лопну от счастья.
    - Это ведь было совсем недавно? Два гигантских всплеска смертного ужаса подряд… Да, помню. Ты прав, раньше такого не случалось. Я тогда чуть с ума не сошел, пропуская все через себя…
    - Хорошо живешь, - сказал черт. – Шестьдесят пять лет ему «недавно»… Тебя после этих двух всплесков перестали вызывать, точно?
    Ангел подумал и кивнул.
    - И меня перестали, – сказал черт. – А ведь мы с тобой оба – ретрансляторы, говоря по-людски. Мы не только организуем битвы, мы передаем хозяину свои впечатления. И, думаю, вторая наша функция – главная. Дальше рассказывать?
    Ангел потерянно огляделся, будто надеялся что-то увидеть, только кругом царило еще большее запустение, чем в раю.
    - Ты ошибся, - сказал ангел. – Войны-то не кончились. Они, конечно, поменьше, но…
    - …Но хозяин нас больше не тревожил. Хотя пятнадцать лет спустя мы могли взорвать для него полмира. Спорим, он, сука, после Хиросимы и Нагасаки подох от обжорства?
    - Чего-чего?!
    - Тот, кто все это выдумал, - сказал черт, - он питался эмоциями. Человеческими эмоциями. Понимаешь? А самые яркие, взрывные чувства у людей – смертный ужас, боль за близких и радость победы над врагом. Никакая любовная эйфория, никакие восторги от футбола и рядом не стояли. А вот ребенка у тебя грохнут, или сам кому глотку перегрызешь – это мощно. Поэтому нужны были войны: чтобы больше, чтобы сильнее, чтобы разом. Бац! Бац! Но даже самое массовое убийство было растянуто по времени на дни, на часы… И тут люди придумали атомные хлопушки, убивающие помногу сразу. Вот с тех двух всплесков, от которых мы сами едва выжили, наш хозяин обожрался – и сдох.
    - Это Дьявол сдох!!! – выкрикнул ангел.
    - Заскочим еще на минутку в рай? – предложил черт. – Постоим, осмотримся… Поглядим, на что похоже. А?
    В аду повисло тягостное молчание.
    - В морду тебе дать, что ли… - задумался ангел.
    - А я тебе. Что это докажет? То, что мы – из одного теста?
    Ангел совершенно по-человечески закусил губу.
    - Могу выдвинуть еще версию, но она слабее, - предложил черт. – Допустим, ты – Бог. А я – Дьявол. Просто мы это… Размагнитились от той вспышки. Авось еще придем в себя и начнем по новой колбасить человечков.
    Ангел помотал головой.
    - Во-первых, хватит с меня страданий людских, - сказал он. – А во-вторых, ну какой я Бог? Бог – созидатель. А я за всю жизнь ничего не создал.
    - А я до фига понастроил, - гордо заявил черт. – Я в строительном бизнесе, считай, с Древнего Египта. Очень удобно для контакта с властями и заодно тешит самолюбие. Потом на асфальт переключился, когда автобаны пошли. Дороги – это такое дело, брат… Ладно, давай руку, пойдем ко мне, посидим, поговорим.
    - Куда «к тебе»?
    - Домой. А то я на нервной почве жрать хочу – сил нет. И вообще скоро дети из школы придут…
    Ангел тоскливо поглядел на черта.
    - Надо жить, - сказал черт просто. – Понимаешь, когда все развалилось и полетело в тартарары, надо просто жить дальше. Люди это хорошо знают, и я научился у них. Было время научиться. Только не завидуй. Мне совсем не просто среди людей, я ведь, на беду свою, бессмертен.
    - Мелко как-то, - сказал ангел неуверенно. – Просто жить?
    - Чего?! – черт заметно обиделся. – А что я должен, открытым текстом тебе заявить: мол вот сейчас конкретно пытаюсь в меру сил своих загладить вину перед страной, которой больше всего нагадил?! А я пытаюсь, да! Думаешь, легко? Там у них гнида на гниде и сукой погоняет! А я вообще-то не обучен вдохновлять коррупционеров на подвиги! Тоже одни гадости умею! Хорошо хоть, они меня за своего держат, родственную натуру чуют… Вот ты бы и помог! Явился бы кое-кому – и в морду от имени и по поручению Создателя! И по шее! А? Ишь ты, мелко ему…
    – Ладно, ладно, успокойся, - решил ангел. – Попробуем. Я ведь тоже все это время… Думал. Размышлял. Я, конечно, не такой быстрый умом, как ты, но многое успел сопоставить и сделать определенные выводы. В конце концов, что я теряю? У меня и так ничего не осталось. Ты вроде соблазнитель – давай, соблазняй. Как я могу поучаствовать в твоем… Бизнесе?
    - А ты справишься? – притворно удивился черт. – Лентяй да еще и тормоз, чувство времени на нуле…
    - Время считать – научусь. Зато у меня большой опыт работы с людьми! - сообщил ангел.
    - Эх… Купил с потрохами! - черт протянул руку. – Разрешите представиться, Чернов Василий Васильевич.
    - Серафим, - отрекомендовался ангел. – Серафим Боголюбский.
    Черт вытаращил глаза.
    - Твою мать… Далеко пойдешь, Фима.
    - Мне бы только обжиться для начала, - сказал ангел скромно, мертвой хваткой сжимая ладонь черта. – Пообвыкнуть там малость, заново найти себя. Ты ведь поможешь, Вася? А я тебе помогу. Только без мордобоя, я ведь ангел. Я просто явлюсь – уже достаточно. Всегда хватало! Помнится, один монгол уж как не хотел идти на запад…
    - Да-а… - протянул черт. – Значит, и ты им задолжал, брат Фима. Ох, капитально задолжал.
    - Ничего, поправим! – воскликнул ангел. – Теперь они у меня завоюют мир!
    Черт крепко зажмурился, думая, не удрать ли, пока не началось.
    - А как же страдания людские?
    - Забыл! – простодушно сознался ангел. – Всю жизнь на войне, привык. Вот сам видишь, как ты мне нужен!
    Черт уныло кивнул и потащил ангела за собой.
    Обживаться и заново находить себя.

    *****

    Через неделю, «малость пообвыкнув», ангел по собственной инициативе явился министру обороны и разбил ему морду в кровь.

    © Олег Дивов
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  7. #17
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Избранный

    Я вывалил на прилавок изрядную кучу громыхающего железа и почтительно кивнул гному-кузнецу.
    -Добрый день. Я к Вам.
    -Вижу,- хмыкнул кузнец.
    -Вот это я хотел бы продать, а вот это починить. Ну и подкупить кое-чего, на что денег хватит.
    Кузнец вытащил из кучи иззубренный ржавый ятаган и скривился.
    -Ладно, на переплавку сгодится. Восемьдесят шесть монет за всё.
    -Идёт,- быстро согласился я.- А за ремонт сколько?
    -Четыре монеты,- ответил кузнец, оглядев моё снаряжение.- Это займёт немного времени, можешь пока выбирать, что там тебе нужно.
    Я двинулся вдоль прилавка, разглядывая товары.
    -Почём эта кольчуга?
    -Восемьсот,- ответил кузнец, не оборачиваясь.
    -А щит?
    -Сто двадцать.
    -А топор?
    -Двести. Руками не трогай, я всё вижу!
    Я поспешно убрал руки за спину.
    -А это что? Упряжь для лошади?
    -Где?- кузнец проследил за моим взглядом и фыркнул.- Нет, конечно. У нас доспехи, оружие, при чём тут лошади?
    -И что же это? Доспех или оружие?
    -Доспех,- без тени сомнения ответил кузнец.- Ну и оружие тоже, в некотором роде.
    Он подцепил пальцем переплетение кожаных ремешков, украшенных серебряными черепами, встряхнул и причмокнул.
    -Униформа Тёмного Легиона,- сообщил он мне.- Женский вариант, разумеется. На демонессах смотрится просто потрясающе! Вон, гляньте.
    Гном ткнул пальцем в сторону большого постера на стене. Я пригляделся. С постера призывно улыбалась белокурая эльфийка в кольчужных стрингах и короткой кольчужке с открытым пупком. Над её головой сияла золотая надпись "Я твоя!"
    -Э-э...- протянул я.
    -Ой, простите,- смутился гном.- Ошибся. Вон на той стене.
    Постер на другой стене изображал демонессу в чёрном латексе, с чёрными струящимися волосами, черным лаком на острых ногтях, в чёрных кожаных сапогах на шпильках и с чёрной плёткой-ламией в руках. Над её головой змеилась чёрная же надпись "Ты мой!"
    Гном-кузнец снова встряхнул кожаную упряжь, наслаждаясь звоном серебряных черепков и довольно огладил бороду.
    -Раскупают, как горячие пирожки!- похвастался он.- Недавно получил большой заказ от Тёмной канцелярии, на два женских батальона. Очень неплохие деньги, между прочим.
    -Вы продаёте доспехи Тёмной стороне?- удивился я.
    -А что такое?- пожал плечами гном.- Я и Светлым тоже продаю. Поддерживаю равновесие, так сказать. Поскольку законопослушный нейтрал, так-то.
    Он вытащил из-под прилавка золотистое бикини и демонстративно уложил рядом с черной униформой.
    -Красиво, да?
    -Красиво,- признал я.- Но вряд ли функционально.
    -Много ты понимаешь!- обиделся гном.- Ты думаешь, эти доспехи предназначены для защиты? Останавливать стрелы и топоры? Как бы не так!
    -А для чего же?
    Гном сердито засопел в бороду.
    -Скажи-ка мне, умник, в чём залог победы?
    -Ну-у, не знаю,- протянул я.- Во-первых, конечно, людские ресурсы. Потом магия, технология... снаряжение, опять же...
    -Ерунда,- отмахнулся кузнец.- Силы враждующих сторон могут быть совершенно любыми. Можно выиграть у целой империи, имея на старте лишь горстку плохо вооруженных крестьян и пару лучников. Наука, техника, магия или религия - это всё пустое, они почти ничего не решают. Лишь один-единственный фактор определяет, кто в итоге победит. И имя ему...
    -Избранный,- прошептал я.
    -Правильно,- кивнул гном.- Избранный. Загадочная личность неизвестного происхождения, он может быть кем угодно и каким угодно, он является в мир голым и босым, без гроша в кармане, ничего не умеет, ничего не знает, зачастую и не помнит ничегошеньки, даже собственного имени. Но это и не важно. Всё-равно победит лишь та сторона, к которой он решит присоединиться. Так ведь?
    -Так,- согласился я.
    -Ну вот. Весь этот антураж,- гном обвёл рукой прилавок,- все предлагаемые плюшки, захватывающие квесты, вся эта светлая и тёмная магия, титулы и ранги - всё служит одной-единственной цели, привлечь Избранного на свою сторону. Но деньгами и званиями сейчас, сам понимаешь, никого уже не соблазнить. А вот это,- гном снова указал пальцем сперва на один, потом на другой постер,- всё-ещё работает. Неудобно, нефункционально, да, позору, опять же, не оберёшься, но девочки стараются. Всё для фронта, всё для победы, и так далее.
    -То есть, в тысячелетнем противостоянии Света и Тьмы...- начал я.
    -Победят те, у кого сиськи больше,- закончил гном.

    © bormor
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  8. #18
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Жар-птица

    – Все условия, – сказал Иван-царевич. – Персональная оранжерея. Тропические деревья, штат обслуживающего персонала. Всё, что твоей душе угодно.
    – Заманчиво, – признала Жар-птица, и задумчиво пощёлкала клювом. – Я, пожалуй, приму твоё предложение… если ты поможешь мне с одной проблемой.
    – Я слушаю? – в голосе царевича слышалась готовность моментально решить любые птичьи проблемы.
    – Ты должен найти мне Жар-Птицу.
    Иван-царевич внимательно посмотрел на птицу, сидящую перед ним.
    – Э? – проговорил он, не в силах придумать ничего лучше.

    Существо, сидевшее на ветке перед ним, вздохнуло.
    – Вань, я не птица. Я Жар-птиц. Мальчик. Самец. Ну, посмотри на меня!
    Птиц встряхнул крыльями, роскошный, сияющий хвост заструился в воздухе. Царевич сощурился и заслонил глаза рукой.

    – В животном мире, – наставительно сказал птиц, – так выглядят именно самцы. У самочек, – он мечтательно покачал головой, и выгнул шею, отчего перья на ней засверкали всеми цветами радуги, – у самочек оперение куда скромнее… Что не делает их в наших глазах менее прекрасными, – закончил самец строго.
    – А, – отреагировал Иван. – И где эту твою самочку искать?
    – Понятия не имею, – ответил птиц с горечью. – Я лично давно ни одной не встречал. Их, видишь ли, переловили да перестреляли. Охотнички, – он обвиняюще посмотрел на Ивана, и тот поспешно передвинул на спину лук, торчавший из-за плеча.
    – Да как же, – забормотал царевич, чувствуя, что перспектива заиметь во дворце собственную Жар-птицу стремительно улетучивается, – у кого же рука поднимется?
    – Я же уже сказал, – раздражённо напомнил птиц, – что у самочек вид намного скромнее. Их невежественные тупицы обычно вообще не принимают за Жар-птиц.

    Повисла пауза. Иван раздумывал, Жар-птиц на дереве терпеливо ждал.
    – Хорошо, – сказал наконец царевич. – Я готов… попробовать. Разыскать тебе самочку. Ничего не обещаю, но попробую. Рассказывай, как они, всё-таки, выглядят.

    _____

    – Я ей непременно понравлюсь, – нервно говорил птиц, расхаживая по комнате из угла в угол. – Вань, ну как я могу ей не понравиться?
    – Понравишься, понравишься, – успокоил его Иван. – Но не сразу. Она сейчас проходит курс психологической реабилитации.
    – Что с ней, – заволновался птиц, и даже слегка потускнел от переживаний, – Она больна?
    – Совершенно здорова, – твёрдо сказал Иван. – Но я же рассказывал тебе. До недавнего времени она не считала себя Жар-птицей, и ей надо привыкнуть.
    – Варвары, – птиц схватился крыльями за голову. – Они искалечили девочку!
    – Ты должен признать, что их трудно обвинить, – осторожно заметил Иван. – Её внешность…
    – Да, разумеется, – саркастически сказал птиц, – Внешность! Но когда она снесла золотое яйцо, уж тогда-то эти идиоты могли бы заподозрить, что существо, которое они держат в своём доме, вовсе не курица!

    © silver_mew
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  9. #19
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    От топота копыт..., начало кентаврийской сказки

    Глава 1

    ... Пираты теснили капитана к левому борту. Большая часть команды была убита и надежда на спасение таяла с каждой минутой. Но внезапно.......

    -Ита! Итка! Где тебя ветры носят?! А ну скачи сюда сейчас же!
    Зычный голос матери разносился над полуденным полем, тревожа сонное послеобеденное спокойствие.
    - Охти. А коровы-то, коровушки! - зашлась матушка.
    Я вытянула шею, и вглядевшись поверх высокой травы, обомлела.

    Спотыкун меня побери! Оставшиеся без присмотра буренки пестрой лентой вытянулись у водяницина омута. Самые нетерпеливые уже залезли по шею в воду, млея в прохладе и изредка отфыркиваясь от особенно назойливых оводов.

    А ну как водяной? Утянуть, конечно, не утянет, но напугать может изрядно. По прошлому лету так оттаскал за хвост Пеструшку, что у той молоко на неделю пропало. Тетка Фотя потом всей деревне рассказывала, что пастухи сами ее коровку к омуту привели и чуть не насильно водяному хвост в лапу пихали. Ох и влетело тогда ребятам!
    -Итка! Ну попадись ты мне только, козье отродье!

    Ну вот с отродьем я не согласна. Тем более, что и статью, и мастью я вся в мать. Коренастая, в плечах широкая, пегая. Самая, что ни наесть рабочая лошадка. Не то, что сестренка, Мийка, та тоненькая, стройная, грудь высокая, больше на человечиху похожа, чем на кентавру!. Тьфу, кожа да кости, посмотреть не на что, волос и тот мышастый какой-то. И чего только вокруг нее пол деревни жеребцов увивается? Хотя матушка отца тоже незнамо по каким признакам выбирала. Мне тетка Фотя рассказывала. Такие парни вокруг нее гарцевали, а она на папу позарилась. Сказитель заезжий с балаганом на ярмарку когда-то пришел, да так и осел у нас в Топотье. А по позапрошлой зиме в столицу подался, на заработки. С тех пор и не слышно про него. Мама уже и по знакомым вызнавала, и сама в город искать ездила, бесполезно. Хотя папочка и раньше надолго пропадал. Видно, не выветрился из него еще дух дорожный. Так и носит: год в деревне-два в пути. Только книги в дальней комнате копятся, каждый раз новые привозит. И я, как отец читать научил, оторваться не могу. Любопытно же. Про страны разные, про принцесс и драконов узнать. Сегодня вот, про мореплавателей книжка попалась. Как острова в Cонном море открывали и с пиратами сражались. Зачиталась так, что про коров и думать забыла.
    - Итка!

    Я занырнула обратно в траву. У омута уже слышалась ругань и хохот мальчишек. Видать, мать послала коров отогнать. Я потопталась, разминая больную ногу. Тяжело вдохнув, запихнула книжку в заплечную суму, поднялась и на самом деле побежала. Рука у матушки тяжелая, чем дольше меня искать будет, тем сильнее по загривку получу, а то еще и хворостиной по крупу пройтись не поленится.

    Ух! Люблю я лето. По ногам мягко бьют метелки ковыля, каждый шаг спугивает вереницу цветочных лепестков, а то и бабочек. Солнышко, небо синее. И только мать на краю поля, (руки в боки, лицо злое) портит замечательную картинку.
    Как ни странно, отделалась я, только подзатыльником.
    -Явилась, беспутная!? А ну марш в деревню! Наемники вернулись!
    Наемники... И сразу сердце защемило, сладко так...

    Возвращения ждала вся деревня. Первый год наше Топотье наемников отправляет. То обходились вроде, хозяйство богатое было, а как засуха по прошлому лету прошла, пришлось животы подтянуть. Скоро и налог в осень платить. Вот и решили старосты, что проще в наймы молодежь отправить, чем всем вместе голодать.
    А главное, вернулся Ритий!
    Красавец-вороной, главный заводила и надежда деревни. Первый и в драке, и в работе. Мечта женской половины молодежи и моя в том числе. А еще, ему в это лето пару выбирать! Завтра день Ветробога. Успели таки вернутся к празднику, а иначе еще год ждать до свадеб. Создать пару можно только раз в году, в праздничный день. Тогда и дороги будут легкими, и болезни не коснутся.

    Но посмотреть на Рития мне удалось только к вечеру. Матушка у меня одна из старост. Завтра именно ей поздравлять новые семьи. Да и дочери две, вдруг жених в дом? А в доме не убрано, туника праздничная не стирана, и дочка старшая от рук совсем отбилась, даже в пастухи не годится.
    Счастливая Мийка уже давно ускакала на площадку к общинному дому, а я все еще возилась с уборкой выслушивая мамины упреки.

    На площадке я появилась, когда закатное солнце уже коснулось краешком дальнего леса.
    Взрослые, встретив сыновей, ушли готовится к завтрашнему празднику, а молодежь разбившись на кучки, заслушивалась рассказами наемников. Я пристроилась с краешку, любуясь на повзрослевших с весны парней и высматривая Рития.
    -А еще,- вещал Олиф, старший кузнецов сын, поигрывая дубинкой,- нанялись мы как-то к купцу одному, в охранники. Только в лес вьехали с обозом, а тут, глядь, разбойники!!!
    От групки девушек раздалось дружное "Ох"
    -Ну тут я......
    -Ты лучше расскажи, сколько этому купцу по хозяйству помогал, пока он нас в охрану взять согласился! - Перебил Олифа насмешливый голос, - у купчины, как раз лошадка приболела, а тут мы наниматься. А поле не пахано. Вот мужик радовался, что будет кого в борону впрячь, за три злота. Потом уж, присмотрелся и решил, что в охране мы тоже не помешаем.

    Раздались сдавленные смешки. Я тоже хихикнула, представив Олифа в упряжке.
    Парень насупился, видать, очень хотелось перед девушками покрасоваться, но спорить с Ритием не стал.
    -О! Итка, привет- вороной, походя потрепал меня по волосам - Все хорошеешь? Заневестилась совсем.
    Я отчаянно покраснела, пытаясь подобрать слова, но Ритий уже перешел к другой компании. Ну вот, почему всегда так?! Когда надо, язык как деревянный!

    Махнув со злости хвостом, зацепила забор, и оставив на колючей оплетке добрый пук волос, скакнула следом.. Не удачно, надо сказать скакнула. Передняя правая нога отозвалась тупой болью.
    Поговорить больше не удалось. Рития тут же окружили, расспрашивая о путешествии. Мийка крутилась рядом.
    -А денег-то вы много заработали? - бесцеремонно влезла в разговор сестренка, стараясь отвлечь на себя внимание вороного.
    -Достаточно. Хватит и на налог, и тебе на бусы, красавица. Вот ярмарка к Круже будет на днях, там и куплю.
    -Честно купишь?
    -Обещаю! Для такой девушки никаких бус не жалко!
    Мийка смущенно зарделась и подвинулась поближе.
    Вот ведь змеюка!Знает же! А как пела, не нужен мне этот выскочка, не волнуйся сетренка. А как до дела дошло, сразу поперек дорожки мне! Седло пусть тебе купит, коза мышастая, а не бусы!

    Я досадливы взбрыкнула. Ну ничего, посмотрим еще кому ленточки в хвост достанутся. Младшую сестру вперед старшей в пару не ставят. А Ритий меня сегодня красавицей назвал! И вообще, не очень то и хотелось! Я повернула к дому. Пусть они тут без меня развлекаются, а я лучше высплюсь перед праздником.

    Разбудил меня сдобный блинный запах. Приятно просыпаться от аромата выпечки и лежать потягиваясь, гадая готов-ли уже завтрак, или только первый блин на сковороде. Во втором случае, ранний подъем оборачивался мытьем горшка из под теста и уборкой на кухне. А убираться я очень не люблю.
    По двери грохнуло.
    -Итка! Ты вставать собираешься? Или надеешься, что без тебя на кухне обойдется?
    -Угу, и тебе с добрым утром сестренка,- пробурчала я. Вот ведь неугомонная!
    Мийка стукнула по двери еще раз и сдавленно ругнулась. Ага. Дверь у меня новая, не строганная . Видать, занозу словила, а нечего колошматить с утра по-раньше.

    Пришлось подниматься. Осторожно подвигала затекшей ногой, разминая. Сломанная в детстве передняя правая уже много лет не дает о себе забыть. То ноет на погоду, то болит, если набегаешься за день, да и с утра сразу не встанешь, пока немного кровь не разгонишь. Прихрамываю, опять же немного. Хотя мне тогда повезло. Знахарь хороший в Круже был. Если бы не он, могла бы вообще не подняться. Все лето меня травами пользовал и ногу в лубке держать заставлял. Ну еще конечно малолетство мое, у взрослых кости так не срастаются. И ведь сломала по глупости. По дальнему полю носились наперегонки, а там пушиных нор множество. Вот и провалилась на бегу...

    Спина еще чего-то побаливает... А где это я вчера так приложилась? Взмах хвостом отдался резким прострелом во всем позвоночнике. Кое-как перекрутившись, я оценила размер ущерба. Ого! Да я вчера пол хвоста на заборе оставила! И ведь не заметила даже, со злости.

    Изрядный клок волос, с правой стороны, измочалился и топорщился короткой метелкой. Ну почему мне всегда так не везет! Последнюю красоту испоганила! В отличие от сестры, волос мне при раздаче не досталось. И если Мийка распускала по плечам настоящую серую гриву, переходящую на позвоночнике в короткую шерстку, то моих хватало только на короткую, в ладонь, белобрысую косицу из которой вечно выбивались непослушные пряди. Только радости, что хвост у меня пушистый и красивый. До вчерашнего дня, был!

    На улице раздался перезвон бубенцов и приветственные выкрики. Что? Началось? Уже?
    Кое как натянув рубашку и сбив копытами сено на лежанке, я метнулась к дверям. Мои уже были во дворе у открытых ворот. По улице неслась разряженная толпа парней. На Ветробожий день каждый готовился по своему. Молодые девушки украшали дом, пекли блины и готовились ко встрече женихов. А парни в расшитых рубахах и с колокольцами бежали три круга по деревне "ветер гнали", а потом по очереди, по старшинству поворачивали в дома, в гости к той кого хотели взять в жены. Если симпатия была обоюдной, вечером у общинного дома старосты давали разрешение на создание новой семьи. Очень редко за праздник сходилось больше трех пар. Как бы не хотели молодые, последнее слово оставалось за старостами. И если оба из пары проявили себя с хорошей стороны и в работе, и в жизни деревни, тогда на второй день накрывался праздничный стол и выделялось место в общинном доме, пока свой не построят.

    На втором круге уже вся деревня стояла у дороги. Ритий вел бег. Руки прижаты к бокам, на голове яркая повязка, что бы волосы в глаза не лезли, пояс с блестящими бубенцами... Завораживающее зрелище! Девушки волновались, пытаясь угадать к кому в дом сегодня завернет жених. Я комкала подол рубахи и нервно перебирала копытами.

    Третий круг! Мы с сестрой отпрянули от ворот, что бы не помешать кому, при случае, забежать. Я успела только заметить, как Олиф рванулся во двор к мельнику. Ой как хорошо, давно он за Весеной ухаживает...

    У ворот раздался перестук копыт... Ритий! Завернул через двор останавливая бег, и остановившись перед матерью опустил голову.
    -Ветра попутного и удачных дорог вашему хозяину. Закромов полных и урожая богатого, хозяйке. Красоты и здоровья девушкам в доме. Отдадите ли дочь в пару?

    Кажется, я от волнения перестала дышать, все еще не веря в происходящее. Самый красивый мужчина деревни. Самый завидный жених. Тут! У меня в доме! Ой! А у меня хвост весь ободранный. Как же туда теперь ленточки вплетать?
    -Которую? -мама.
    И как ведро холодной воды на круп. - "Младшую. Мию!"

    В голове зазвенело. Как в тумане; радостный визг Мийки, удивленный возглас матери,, бормочущий оправдания Ритий.

    Очнулась в своей комнате на лежанке. В голове еще шумело, но ясность мыслей постепенно возвращалась. Как он мог! Ну не хотел брать меня в пару, и не заставляет никто! Не очень то и хотелось! Ладно, спотыкун с ним! Хотелось, даже очень! Но позвать младшую сестру, вперед старшей?! Ни за что! В любой семье, старшие дети первыми заводят семью. Всегда! Да, я понимаю, что Мийке обидно ждать так долго. В отличае от остальных деревенских девушек я засиделась. Даже к Весене, которая меня на три лета младше , уже завернул жених. Но это не значит, что вот так просто и во весь голос можно идти против всех правил. Это какой наглости надо было набраться, что бы такое сказать! И кому!!!? Матери-старосте! Да что он о себе возомнил!

    Пришлось все таки выходить на кухню и узнавать что было, после предложения. Выглядела, я конечно, глупо, но маме надо было на кого-нибудь выплеснуть все волнения по этому поводу. Повторяясь, она рассказывала, как Ритий, не обращая внимание на ее недовольство, умолял отдать Мийку. Как даже заругался под конец. В итоге жених был отправлен за порог, до вечернего сбора старост.

    - Да как же это, Иточка? Я ведь и против сказать не могу, дочка все-таки. И не делается так! Если каждый поступать начнет, как ему хочется, это что же тогда будет? Первый раз я видела ее в таком взволнованном состоянии. Обычно властная и серьезная мать, в этот момент выглядела такой беспомощной и растерянной, что мне стало не по себе. Нет, конечно, порядок создания пары, одно из старых и самых соблюдаемых правил. Но не до такой же степени, что бы так волноваться? Или до такой?

    (С)Кулька
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  10. #20
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    17

    По умолчанию

    Глава 2

    Ворота затряслись от ударов. Когда я выскочила на крыльцо, тетка уже величественно вплывала во двор. Дородная, громогласная Фотя, обучительница деревенская и гроза всей местной молодежи.
    -Охти, Линушка! - зашлась она при виде матушки - это что делается-то!
    -Итка, хватит двор хвостом мести! Воды принеси. - Мать кивнула на ведра у крыльца.- А ты
    -Фотя не голоси с порога, в доме поговорим.

    Желание подслушать под дверью было велико, но половицы в доме скрипучие, а рука у родительницы тяжелая. По загривку получать, ой как не охота!

    Жарко-дремотный полдень. Кажется, деревня вот-вот расплавится в летнем дрожащем воздухе и стечет под откос в речку- Рыбку. Даже собаки попрятались в будки и лишь лениво взбрехивают на прохожих. По улице тянет блинным духом, кто-то с утра не успел напечь. Кружатся в прозрачном воздухе пылинки. Я шла, позвякивая пустыми ведрами, стараясь держаться в тени от заборов, где сохранилось хоть немного прохлады.

    -Апчхи!- в носу нестерпимо засвербело - А-а-а-апчхи!
    На забор над моей головой плюхнулся лежак, и раздались глухие удары.
    Веся!- я в возмущении стукнула по воротам - чуть не пришибла, коза такая!
    -А нечего шастать, где не попадя! Ой, Итка ты что-ли?
    -Я, хватит из-за забора кричать, за водой пойдешь?
    -Сейчас, только ведра прихвачу!
    Ворота заскрипели и растрепанная, довольная подруга выскочила на улицу.
    -Как же ты вовремя! С самого утра убираюсь. Хоть пройтись чуть-чуть.

    Меня так и подмывало спросить про утро. Сама видела, как Олиф к ней заворачивал. Но до вечернего оглашения свадебных пар, на такие темы разговаривать было не принято.
    -И охота тебе, Веська, каждый раз так мучатся. Трясти, набивать, зашивать. Я, вон, охапку соломы в угол, сверху покрывало и сплю себе спокойно.
    -Ну, тебя — поморщилась подруга - и соломины потом по всему дому собирать?
    -А метелку в угол поставить и сметать в кучку, как растреплется.
    -Лишняя работа. Я лучше лежак по новой прошью. И вообще...
    Мы как раз вышли к центральной площадке. Я обернулась на замолкшую на полуслове Весёну.
    -Ты чего?

    Мужчины сбивали помост для старост. Кто-то таскал недостающие доски. Площадка покрылась мелкой золотистой стружкой. Под навесом уже стоял возок с цветами. Женская работа начнется после. Вымести мусор, украсить площадку к вечернему оглашению.

    -Весь,- не выдержала я - а тебя Олиф звал?
    -Звал. - Вздохнула подруга
    -А что невеселая такая? Твои не согласны?
    -Да согласны. Ой, Итка, я тебе лучше после оглашения расскажу, сглазить боюсь.
    -Да чего тут глазить! - я аж притоптывала от любопытства - твои согласны, ты согласна. Что еще надо! Ну что было-то? Ну, расскажи?!
    -Боязно - Веська на мое нетерпение не поддалась - по свиткам проверять до четвертого колена будут. Вдруг, родня мы с ним?
    -А! Плюнь! У него ж отец пришлый, из Вирийской общины!
    -Да ладно? - Подруга жадно подалась ко мне - Точно? А ты откуда знаешь?
    -Фотя рассказывала. А она врать не будет, обучительница ведь!

    При пришлых родителях почти наверняка в ближнем родстве не окажешься. Общины кентавров разбросаны на большом отдалении друг от друга. В нашей - три деревни: Топотье, Круж, на самой границе с людскими поселениями и Белое, откуда муку в столицу везут. Ну и еще хутора в лесу. Голов под тысячу наберется. Многие друг другу родственниками приходятся. И родню в пару не ставят. Дети болеть будут, да и обидится Ветробог, что наказы его не выполняют. Беды посланные тогда всем аукнутся. И так только один день в году под свадьбы отдан. Светлый день, радостный.

    По преданиям, в этот день обманул Ветробога брат младший - Свий. Завидно ему стало, что брату одному поклоняются. Сонного зелья подсыпал. Договорился с ледяными великанами, нагнал с гор холодных ветров и решил назло брату весь мир в холод заковать. Только не один ветер и снег с летним солнышком тягаться не сможет. Быстро оттаяла земля, проснулся Ветробог и выгнал предателя-брата, в ледяные горы насовсем. И велел всем в мире помнить этот день и в честь его победы свадьбы играть и радоваться. Теперь, когда бодрствует Ветробог - лето, тепло, светло на земле. А как засыпает, спускает Свий с гор цепные ветра и снежные тучи, зима приходит.

    -Итка! - подруга хлопнула меня по крупу, пытаясь обратить на себя внимание.- А у вас-то как?
    -Ритий завернул — помрачнела я.
    -Да ладно?! А ты?! А мать?!
    -Что я. Он к Мийке посватался!
    -Как к Мийке? Ты же старшая!
    -Вот у него и спроси, как. - Насупилась я. - Не хочу об этом. Вечером все ясно будет.
    Подруга замолчала, не желая расстраивать.
    Я насупилась. И без того безрадостное настроение скатилось к совсем мрачному. Мы набрали воды. Скомкано попрощались у Весёниных ворот.

    Счастливая Веська. Сейчас, небось, рубаху праздничную примерять поскачет и ленты в хвост плести. А у меня все по свиевски. Все не так!

    Притормозила у обучального дома, потерла намятые от ведерных ручек ладони. Через забор свешивала ветки яблоня. Я дурашливо скакнула, сбивая в ладонь зеленое еще яблоко.
    -Ух! Кислятина!
    К осени нальются соком покраснеют. Самые вкусные у Фоти яблоки. Сколько мы их ободрали, в свое время...

    С пятой по пятнадцатую зиму по возрасту, у молодежи, один день на неделе отдан под обучение. Писать, читать и вообще в мире жить учат. Это только кажется, что так просто. Живи себе и радуйся. А каково кентавру в городе? Улочки узкие, лестницы везде, не пройдешь. В домах и харчевнях потолки низкие. Даже спать нормально не уляжешься, кровати же везде! Трудно кентаврам. Все, как специально для людей в жизни придумано.
    А еще про мир учили. Какие государства рядом есть, с кем воевали, с кем торгуем. Интересно все! Мне даже карта Каврии нашей досталась. Тетка за усердие подарила!

    Тетка еще не ушла. Из материной комнаты доносился глухой говор. Пристроив ведра на лавку, я не выдержала. Осторожно ступая на скрипучие половицы, подкралась к двери и прижалась ухом.
    -И ведь и против не пойду! Не смогу. Счастья-то для дочки тоже хочется!
    Кажется, мама всхлипнула.
    -Да не трясись ты так! Сама подумай, а второй девке-то каково? Все подруги уже давно в паре. Младшую сейчас отдавать? Может, запретишь? Старейшины поддержат. Скажешь, что не раньше старшей. Авось на следующий год и выберет кто Итку? - успокаивающе басила тетушка.
    -Как она ребенка-то носить будет, хромая? А работать? День поскачет и уже ноги не держат. Ой, не возьмут ее, Фотька! Сердцем чую, что не возьмут!

    Я отступила от двери. Так вот оно что! «Хромая»! Глаза защипало. В деревне я никогда не чувствовала себя ущербной. Да, на работах меня жалели, с прополки общинного поля отпускали раньше, не заставляли тяжелое таскать. В остальном же я от молодежи не отставала. Но что бы так! Значит, из-за меня Мийка засиделась без пары? Значит «хромая», лишняя? Не пахать не сеять? А ну его все к Свию! Уйду, и пускай тут, как хотят женятся! В лес уйду! Буду сама жить! Или в город! Ненавижу! Все, все они... И мама, и тетка и Мийка, предательница! Все предатели!

    Пытаясь не разреветься в голос, бросилась в свою комнату. В сумку полетела карта, новая рубашка, покрывало с кровати. Из шкатулки с украшениями пяток медяшек и одна серебряная монета, тетка на двадцатую зиму дарила. Вроде все. Прихватила на кухне нож, стопку блинов с праздничного блюда. Завернуть их было не во что, и в дело пошло расшитое полотенце. С ним жениха встречать положено, если разрешат свадьбу. Ну, ничего, Мийке и так все достается, не убудет с нее! Сумка раздулась и тяжело стучала по боку при ходьбе.

    Стараясь не цокать, пробралась к двери, осторожно открыла скрипучую дверь... Все! Прощайте!

    За деревенский частокол я вышла без препятствий. Карауливший ворота парнишка только спросил, куда я собралась и, получив ответ-"По ягоды" полностью успокоился.
    До поворота на столичный тракт шла спокойно, чтобы караульный не обратил лишнего внимания, и как только деревня скрылась за деревьями перешла в галоп.

    Еше-еще-еще! Быстрее! На сколько хватит сил! Пока ветер не сдует все слезы, а ломота в больной ноге не станет совсем нестерпимой. От бега перехватывает дыхание, вьется дорожная пыль за спиной. Еще!

    К моменту, когда закончились силы, я почти успокоилась. Нога ныла все сильнее, и я уже чуть не падала, споткнувшись. Кое-как проковыляв еще с пару верст, сошла с дороги на залитую солнцем полянку. С аппетитом перекусила блинами, напилась из ручья и даже подремала с часок на нагретой за день земле. Ближе к Кружу, тракт становился все оживленнее. Ярмарка уже завтра и самые рачительные стараются попасть к открытию, пока все лучшее не раскупили. Эх, хороши в Круже ярмарки! Я раз там была, с теткой. Со всей округи везут фрукты, овощи, посуду глиняную, ткани из столицы, украшения карловские стеклянные. Сладостей и поделок вообще не счесть. А пекари там какие! Я облизнулась, вспоминая теплые медовые коржики. А что? К вечеру как раз доберусь. Монеты с собой. Будут мне еще сладости. И переночевать там можно договориться.

    Увы, все мои планы надеждам на коржики и ночевку канули к Свию. Солнце уже клонилось к закату, а, судя по верстовым столбам, до Кружа еще было идти и идти. Еще через час пришлось искать место для ночевки. В лесу становилось все темнее и страшнее. Я нервно дергалась от любого шороха, ожидая стаи волков или еще кого похуже. Идея уйти из дома уже казалась совершенно дурацкой. Ну кому легче будет, если меня волки съедят? Мне? Маме? Я уже тряслась от накатывающей паники. В лесу. Одна. Ночью. Где-то вдалеке заухал филин. В кустах что-то отблескивало. Глаза чьи-то?

    На мое счастье я уперлась в здоровенный выворотень. Старая сосна завалилась на поляну, обнажив узловатые корни. Я забилась в яму под этими корнями, укрылась одеялом с головой, и поминутно вздрагивая от ночных звуков, сама не заметила, как задремала.

    Разбудили меня тяжелые шаги и треск ломающихся кустов. Спросонок я не сразу вспомнила, где уснула. Покрывало запуталось о корень и мешало рассмотреть, кто там ломится. Свий! Медведь?!! От ужаса сердце заколотилось как птичка в силке. Я сжалась под покрывалом, стараясь казаться как можно меньше. Шаги все ближе и ближе. Вот сейчас вцепится в бок клыкастая пасть. Сейчас..
    - О! Липень, гля! Кобыла чья-то дохлая!
    Еще никогда я не чувствовала такого облегчения, как при этих звуках этого грубого мужицкого голоса. И тут же другой.
    - Угу. Волкам что ли попалась вместе с хозяином. Его задрали, а коняку на запас сволокли?
    - Вроде не грызенная, - усомнился второй - Ты там эта, осторожней что ли. Может больная пала? Подхватишь еще чего!
    - Да ну тебя! - отмахнулся тот, которого назвали Липнем. - Не воняет даже, видать недавно сдохла. Мяса-та сколько пропадает!
    - И почто тебе то мясо?
    - Дыть, деньги же! Можт на ярмарку в Круж стащить?
    - Эдак, пока ты его пол дня по жаре тащить будешь, точно завоняет!
    - Эх. Ну, дай хоть ногу на пожарить отрежу - расстроился Липень - Жалко. Мясо же.

    Ждать, пока эти двое, от меня что-нибудь и вправду отрежут, я не стала, и с воплем подорвалась.

    Я ошиблась, мужиков было не двое, а трое. Липень, его собеседник с лохматыми черными волосами и мрачный громила с совершенно пустым выражением лица. Этот стоял в сторонке, придерживая на плече внушительного размера мешок. Хотя и у Липня с сотоварищем особого ума на лицах не отражалось. Да и назвать это лицами язык не поворачивался. Помятые и заросшие щетиной хари. А уж запах! Стойкий запах перегара сбивал на подлете даже злобных лесных комаров.

    Отпрянувшие было от неожиданности, мужики качнулись обратно, обступив меня со всех трех сторон. В двух локтях сзади дорогу перегораживал выворотень.
    - Во! И не кобыла вовсе, а девка лошадячья!
    Кажется, лохматый даже обрадовался. - Сам ты мерин! - огрызнулась я, скорее с испуга, чем от излишней смелости.
    - Языкатая какая. - Отозвался громила - Может ее того, к Гридню сволочь?
    Я на всякий случай попятилась. На мое счастье, сумка во сне не свалилась и теперь болталась чуть за спиной. Я постаралась незаметно запустить руку вовнутрь.
    - А если она не одна? - заосторожничал лохматый - Да и на свия она Гридню? Не кобыла в телегу, ни баба в постель?
    - Одна, одна, Точно тебе говорю.- Успокоил Липень - Они обычно с братьями и дядьями ходят, девки то ихние. А эта, вишь, в лесу сама ночевала.
    - Ты коб..., девка, чьих будешь? - осведомился лохматый.
    - Ваше, какое дело?

    Я попыталась отойти, но угрюмый громила преградил дорогу. Мешок на его плече дернулся, и мужик вдарил по нему кулаком - Молчи ужо!
    Ого, а в мешочке-то кто-то есть!
    - Ты кобыла лучше отвечай по-хорошему, а то мы и разозлиться можем. - Нахмурился Липень.
    - Не подходи, завизжала я, выдергивая из сумки нож.
    От неожиданности мужик шарахнулся назад, споткнувшись, приложился затылком о дерево и затих.
    - Ах ты, скотина такая!!!- Лохматый подскочил ко мне и вцепился в руку так, что от боли разжались пальцы. Нож выпал.

    В панике я встала на дыбы. Мужик выпустил мою руку и отшатнулся, пытаясь увернутся от тяжелых копыт.
    - Пошка! Да не стой столбом! Держи ее!

    Я тяжело грохнула копытами о землю, опускаясь. Лохматый сунулся ко мне чуть раньше, чем следовало и не удачно подставил ногу. А вес у меня не маленький. Кажется, пальцы на правой я ему таки переломала. С потоком ругательств, зажав ногу, мужик покатился по траве.

    Громила сбросил извивающийся мешок, решив таки вмешаться. Может, ему никогда не говорили, или просто ума недостало. Но сделал он самую глупую вещь в своей жизни. Он вцепился мне в хвост! В хвост! И, конечно же, я брыкнула! Ощущение было, словно я ударила ногами в деревянный сруб. Копыта сразу заныли, но и громиле досталось. От удара он отлетел назад, а, судя по звуку ломающихся ребер, обидеть он теперь долго никого не сможет!

    Я скакнула в сторону, чуть не споткнувшись о затихший мешок. Подхватив, закинула на спину, оказавшуюся неожиданно легкой поклажу и рванулась в лес.

    Мои метания по лесу остановил ручей. Самое плохое, что после беспорядочного заячьего петляния, я даже приблизительно не представляла в какой стороне дорога и больше всего боялась сделать круг и вернуться на полянку в распростертые объятия мужиков. Да еще и мешок, брыкаясь, очень замедлял бег. Приходилось постоянно придерживать руками сползающую поклажу, а это скорости не добавляло.

    Нет, ну это ж надо! Я их побила! Я! Всех троих! И не важно, что повезло! Все равно чувство гордости било через край. В своей силе я не сомневалась, хотя, как и в том, что второй раз справится с разбойниками, мне не удастся. Рисковать и проверять, не хотелось. Нет! Ну какая же я! Как я их! Да еще и пленницу спасла! По опыту, из папочкиных книг, я знала, что в плену у разбойников обычно томятся или принцессы, или просто прекрасные девы. Правда и спасать их должны рыцари, принцы и прочие храбрецы. Но не оставлять же было несчастную, этого принца дожидаться? Мало ли, что с ней сделать могли?

    Сгрузив мешок, я нагнулась над ручьем и черпала ладонями ледяную воду, пока от холода не заныли и зубы, и руки. Потом пришел черед спасенной. Я поудобнее пристроила мешок, откуда-то снизу раздалось недовольное мычание, спохватившись, перевернула и, ломая ногти, распутала стягивающую горловину веревку.

    Мда.. Хорошо, что выручила ее именно я. Любого нормального принца, при виде девицы, незамедлительно схватил бы карачун. Потому, как даже у меня возникло желание запихнуть ее обратно в мешок и забыть как страшный сон!

    "Прекрасная дева" оказалась тоща до безобразия. На прыщавом личике резко выделяется огромный нос, выдавая ближайшее родство с карлами. Жидкие волосенки стянуты в сальный "мышиный хвостик", а слезящиеся маленькие глазки, источают крайнее недружелюбие. Хотя, рубаха на ней новая и даже расшитая, видно, что сама не из бедного рода.

    - Эээээ, ты как? В порядке? - поинтересовалась я, ощущая себя крайне глупо. Ну, как, может себя чувствовать благородная девушка, которую сначала украли разбойники, а потом порядком потаскала на себе кентавра?
    > Девица невнятно замычала и я, наконец, догадалась выдернуть у несчастной кляп изо рта.....


    ©Кулька
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •