Показано с 1 по 4 из 4

Тема: Лучше все-таки верить

  1. #1
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию Лучше все-таки верить

    Немного напоминает "Кирпичи", текста много, но он стоит потраченного времени...



    Снег в этом году выпал на удивление рано. Двадцать восьмое октября, а он лежит и делает вид, что устроился тут надолго. «Не к добру», – многозначительно говорили старики, не объясняя при этом, какого добра или не добра можно ждать от рано выпавшего снега. Я с ними абсолютно согласен. Что хорошего в ранней зиме, если из зимних вещей у тебя только редкие волоски на ногах, а куртка на синтепоне называется всесезонной в качестве шутки? Особенно несмешно идти по достаточно глубокому снегу в туфлях. Но идти надо. Вот и иду.

    Ослепительно белый снег на солнце днём обязательно будет резать глаза. От этого спасает только то, что по причине раннего утра солнца ещё нет. Ещё не купленные перчатки не греют руки, а отсутствующая шапка – голову. Дышу, и пар валит изо рта и ноздрей. Конь-огонь, блин! С наступлением холодного времени года я применяю тактику передвижения по городу, которая могла бы быть названа «бешеный пунктир». Я бегаю короткими отрезками пути. Первый отрезок: дом – хлебный магазин. В магазине чуть отогреваюсь, дышу ароматом свежей выпечки и на следующий отрезок: хлебный магазин – остановка автобуса. Тут никуда не спрячешься, встал и жди. В автобусе можно согреться. Слегка. Может, потому что в салоне нет ветра, может, потому что много народа, но кажется, что в автобусе тепло. Но это только кажется, ибо пар при дыхании никуда не исчезает, значит, здесь так же холодно. Последний отрезок: автобус – институт. Самый длинный, а потому он преодолевается мной исключительно бегом. Есть, конечно, там магазины и лавки, но трудно заставить себя забегать куда-то, когда здание твоей Альма-матер стало уже видно.

    Я уже хотел пробежать казино, огни которого привычно резанули глаз, (вот уж никогда бы не подумал забежать туда, чтобы согреться), как вдруг услышал голос:
    – Молодой человек, помогите старику.

    Я остановился. Что заставило меня встать, как вкопанному? Очень много обстоятельств. Во-первых, порыв ледяного ветра, который схватил спазмом дыхание и выбил слёзы из глаз. Во-вторых, голос. Он звучал так, что мне становилось понятно: я должен ему помочь. А в-третьих, ваш покорный слуга уже замёрз так, что перестал что-либо соображать и, думая, что могу о чём-то думать, я обольщался.

    – Легко, дедушка. Пусть последние часы и минуты моей дурной жизни хоть кому-то принесут помощь и облегчение.
    – Ну, зачем же так мрачно? Давайте зайдём сюда – здесь не дует и не так холодно.

    Раскрылась дверь какого-то подъезда, и я, не заставляя себя упрашивать, скользнул внутрь. Чистые стены поразили отсутствием утверждений, что «Газмяс – чемпион! Форевер и навсекда!», а сам подъезд сразу влюбил в себя наличием длинной батареи чугунных радиаторов, к которым я и устремился. Они были тёплыми, даже горячими. Тепло, исходящее от них, я чувствовал, ещё не прикоснувшись к ним. Более того, я это тепло видел. Я обнял батарею и расслабился. Приятно жгло грудь, живот и бёдра моего не совсем тщедушного (я иногда дружил со спортом) тела. Затем я представил себя куском мяса на жаровне и перевернулся, чтобы согреть спину… потом живот… потом снова спину. Из самой глубины нечаянного кайфа меня вынул голос:

    – Да уж. Сегодня не по-осеннему холодно. Но я бы хотел, чтобы вы грелись и слушали меня.

    Я открыл глаза и посмотрел на моего спасителя. Благообразный старичок. Одет небогато, но чисто. Не по сезону легкомысленная шляпа. Пальто со слегка потёртым меховым воротником, старомодные очки в пластмассовой оправе, сквозь стёкла которых на меня смотрели совсем не старческие глаза. Ярко голубые и пронзительно мудрые. Из всего его облика выделялась трость. Почему-то казалось, что стоит она столько, что хватило бы на одежды десятку таких стариков. Массивная, но с тонкой резьбой. А на то, что в инкрустации блестит настоящее золото, я готов был поставить последнюю куртку.

    – Нравится? – спросил старик, заметив мой взгляд.
    – Весьма, – нисколько не кривя душой, ответил я.
    – Мне самому нравится. Но всё-таки, если вы уже согрелись, то, быть может, выслушаете меня?
    – Охотно. Кстати, спасибо за нежданный обогрев.
    – Не за что. Слушайте внимательно. Я игрок. Я играю в рулетку столько, сколько, наверное, не играл никто и никогда. И, абсолютно естественно, что, как у любого хорошего игрока, у меня есть своя система ставок. В последний год я отработал её практически до совершенства. Не далее, как три недели назад я выиграл у этого казино умопомрачительную сумму. Случались выигрыши и раньше, но столько я выиграл впервые. Понятно, что в это казино меня пускать больше не хотят. Сыграете за меня?

    Я смотрел на старика. Не так выглядят люди, выигравшие «умопомрачительную сумму». Бедновато выглядите, сударь! А, собственно, какой вид у профессиональных победителей? Можно подумать, я когда-нибудь видел таких людей.

    – По-вашему, я бедно выгляжу? Значит, всё в порядке. Богатому человеку нечего высовываться: зависть может привести к нежелательным последствиям. Ну, так как, сыграете за меня?
    – Я не верю в то, что можно выиграть у казино. Конечно, примеры бывали, и в кино показывают, но мне с моим везеньем туда нечего соваться, – мой скептицизм не давал мне даже помечтать. – Я обязательно всё проиграю.
    – Не проиграете. У вас, как я вижу, денег нет. Посему играть на свои вам не придётся – я дам деньги. И играть вы сами не будете – я скажу, на что и когда ставить. Ну, чем вы рискуете? В конце концов, я предлагаю вам сходить туда, куда без меня вы никогда не попали, увидеть то, что видели раньше только в кино. Как? Идёте?

    А почему бы и нет? Он всеми своими доводами прав. Деньги он мне даст, свои я не проиграю, ибо у меня их просто нет, и я, действительно, никогда в казино не попаду. Ладно.
    – Ладно, – согласился я. – Пойду, посмотрю. Но только один вопрос: если я выиграю, как мы будем делить выигрыш?
    – Просто. Вы мне вернёте те деньги, что я вам дал, а остальные мы поделим пополам.
    – И вы не боитесь, что я вас обману?
    – А вы обманете? По-моему, вы на это не способны, – наивно заулыбался старик. – Или способны?
    Хороший вопрос. Как в анекдоте: дай честное слово, что ты сдержишь своё честное слово.
    – Не обману. Вы правы: я на это не способен. Говорите, что нужно делать.
    – Слушайте и запоминайте. Если вы хоть на шаг отойдёте от моей схемы, она разрушится, и заново вступить в неё сегодня не удастся. В игровом зале три стола. Вы входите и идёте к среднему столу. Садитесь и осматриваетесь. Вы ждёте, когда выпадет двенадцать, красное. После этого вы делаете подряд пять ставок, только на цвет. Слушайте внимательно и запоминайте: чёрное, чёрное, красное, чёрное, красное. Запомнили?

    Я, как под гипнозом, повторил:
    – Ч-Ч-К-Ч-К. Не обращайте внимания: мне так удобнее запоминать.
    – Запоминайте, как вам угодно. После пятого выигрыша вы встаете и уходите пить кофе. Фишки можете оставить на столе – они никуда не денутся. Денег на кофе я тоже дам. Вы его пьёте и ждёте начала игры на первом столе. Игра начнётся, когда к столу подойдёт крупье. За этим столом вы делаете тоже пять ставок. Запоминайте: первая колонна, первая колонна, вторая дюжина, третья колонна, первая дюжина.
    – Извините, можно я запишу. А то вдруг не запомню?
    – Можно и записать. Дурачков в казино много, туда даже ноутбуки таскают. Поэтому вы с листочком бросаться в глаза не будете. Сначала над вами будут смеяться, а потом, я подозреваю, им всем будет не до смеха. Да вот, извольте: у меня всё это уже написано. Если мой почерк вам понятен, то и писать ничего не нужно.
    – Вполне понятно. Я такой почерк видел только на дореволюционных документах. Что вы так на меня смотрите?! Их сейчас печатают во многих изданиях. Не думаете же вы, что я их видел вживую?
    – Да кто же вас знает, молодой человек? Теперешняя молодёжь и молодёжь нашего времени – это две абсолютно разные вещи. Мы отвлеклись, давайте продолжим. На чём я остановился?
    Я набрал воздуху в грудь, чтобы напомнить, но старик в этом не нуждался:
    – Да. Снова идёте пить кофе. Хотя, можете не пить, это ваше дело, потому что дальше вам придётся играть по одному разу. Вы поставите на два номера двадцать и двадцать три…
    – Как? – перебил я инструктора совсем невежливо.
    – Что «как»? – старик не сразу понял, что я спросил.
    – Как я поставлю сразу на два номера?
    – Ставка на два номера считается сделанной, если фишка-ставка лежит на черте между двумя номерами, – заученно вывалил он информацию.
    – То есть, я кладу фишку на черту между двадцать и двадцать три и этим я делаю ставку на два номера?
    – Да! Именно так. Что непонятно? – с лёгким раздражением в голосе поинтересовался дед.
    – Всё-всё! – успокоил его я. – Всё понятно.
    – Вы меня сбили. Теперь нам придётся возвращаться. Вы должны будете сделать ставку на два номера, после того как на третьем столе выпадет выигрыш четыре чёрное. На третьем же столе вы и сделаете свою ставку. После выигрыша этой ставки вы начинаете просто отдыхать. Считайте выигрыш и тихо радуйтесь. Но следите за первым столом. После смены крупье за ним вы должны пропустить три розыгрыша, а на четвёртом поставить на одиннадцать. Вам всё понятно? Ну, если не всё, тогда вся технология игры расписана на вашей шпаргалке. Ещё одно: вы не должны изымать фишки из игры. Все выигранные деньги должны стать следующей ставкой. Всё понятно?
    – Всё. Ну и денёк начинается! На удивление просто! – и я пошёл ставить на кон пятидесятирублёвую фишку, выданную мне стариком, впавшим в маразм.

    ***
    А теперь, по-моему, пришла пора представиться. Меня зовут Сергей. Фамилия моя такая же оригинальная, как и имя – Кузьмин. Я студент очень престижного ВУЗа, экономический факультет. Учиться мне осталось всего ничего – девять месяцев, семь из которых составит практика. Я не дурак, и в институт пошёл не просто за дипломом, а за знаниями. Учусь легко, не в том смысле, что иду по семестрам не задумываясь, а в том, что даётся мне всё это легко, ненапряжно. Бог даст, будет у меня красный диплом. Только что с ним делать? На хорошую работу просто так не попасть. Наниматели хотят специалиста двадцати пяти лет от роду, и желательно с опытом работы в годиков эдак десять. Толкач бы мне нужен, а где его взять? Я родился в деревне. В деревне же проживают и по сей день все мои родственники. Они безмерно горды и счастливы, что я такой умный. Они ждут, что я прославлю их деревню. Я попытаюсь. Вот обещать ничего не буду. Боюсь не сдержать обещание.

    Я много чего боюсь. Я боюсь получить тройку на экзамене, я боюсь, что не доживу до весны, что замерзну, как собака, к чертям собачьим на таком собачьем холоде. Я боюсь сказать что-нибудь не то преподавателю и только киваю, даже если с ним не согласен. Я боюсь подойти к Любке Тихоновой, хотя люблю её безумно с момента нашей первой встречи. А вдруг она посмеётся надо мной? И это будет крахом всей моей жизни, ведь пока меня не лишили надежды, я могу просто любить и мечтать о том, как смело подхожу к ней, просто беру её под руку и, не ощущая никакого сопротивления, тащу её.… А куда я могу её потащить?
    И в этом состоит моя главная проблема.
    Моя родня не нищенствует. У нас в деревне свой кусок земли, скотина, есть даже старенький мотоцикл. По деревенским меркам мы буржуи. Только эти мерки отходят на задний план, когда ты начинаешь смотреть по сторонам в этом давно ставшим буржуйским городе. Я и здесь не голодаю. У меня всегда есть мешок картошки, связка лука, в холодильнике – шмат сала. Жареная картошка никому ещё не дала умереть с голода. За эти пять без малого лет я достиг таких высот в приготовлении этого, в общем-то, бесхитростного блюда, что могу чистить и жарить картофель, не глядя. Остальное время я экономлю. У меня есть мечта – свой ноутбук. Я отдаю себе отчёт, что при таких моих доходах, купив его сейчас, поменять на что-то более современное смогу не ранее, чем лет эдак через десяток. Поэтому покупать дешёвку не хочу. У меня есть тридцать пять тысяч. И моделей на эту сумму порядочно в любом магазине. А тот, который я хочу, просит ещё около половины имеющейся суммы. И когда я её наберу, я не знаю.

    Итак, игра. Я и сейчас боюсь, что меня не пустят даже на порог этого крутого заведения. А то, что оно крутое, я не сомневаюсь: его рекламные огни бьют по глазам даже, когда я смотрю в другую сторону. Что бы такое придумать, если меня спросят: «Какого хрена вы тут делаете, молодой человек? Ваш удел – это преферанс с компьютером и подкидной дурак с девчонками в обшарпанном подъезде».
    Уф! Не спросили. Может, мой вид подсказал, что я приехал на машине? В самом деле: какой идиот в такую погоду шастает по улице в летней одежонке? «Пропустили-пропустили», – тихо радуюсь я, проходя в зал для игры.

    Помещение, в которое я попал, поражало размерами. Хотя размеры не давили. Тот, кто планировал данное заведение, не зря ел свой хлеб. Весь полезный объём был поделен на небольшие зоны, в которых стояли столы. Всё здесь пыжилось каким-то ленивым богатством. Полумрак не скрывал дорогих драпировок, недешёвой мебели и таких же недешёвых напитков на барной стойке.

    Прохожу к среднему столу и усаживаюсь на высокий стул. Оглядываюсь. Странно, такое раннее время, а тут уже достаточно много народу. Другая мысль, пришедшая на смену первой, убедила меня в том, что эти люди не «уже», а «ещё». Улыбаюсь этой догадке и пытаюсь понять игру.
    Ну, и что тут понимать? Всё просто, как простуда от переохлаждения. Игровое поле, барабан и шарик. Стук шарика слегка завораживает. Может, ещё и в этом кроется наркотик, делающий из человека игромана?

    Рядом со мной за столом мужчина лет сорока. Я вижу только его профиль и, судя по этому профилю, мужчине не нравится то, как идёт его игра. Перед ним на столе лежат разноцветные фишки, которые тот, на мой взгляд, абсолютно бессистемно и, особо не считая, кидает на игровое поле. Рядом с ним слева, лицом к нему и, стало быть, ко мне, его спутница. Возраст её навскидку определить сложно. Ей может быть и девятнадцать, и тридцать восемь. Лицо её до такой степени правильно красиво, что кажется неестественным. Настроение спутника передалось ей сполна, и девушка сидит, грустно потягивая шипучий напиток из высокого бокала. Последний за нашим столом какой-то толстяк. Игра его тоже не идёт, но, если первый мужчина принимает проигрыш со спокойствием, то этот нервничает, вскрикивает и постоянно вытирает пот с красной лысины.

    – Двенадцать. Красное, – отстранёно слышу я голос крупье – молодой девчонки, после того, как шарик, отстучав своё, остановился.
    «Это же мой старт!» – думаю я, лихорадочно шаря по карманам в поисках заветной фишки. Нахожу и держу её в ладонях, которые сразу становятся потными. Что делать? Сразу поставить или ждать какой-то команды? Что же я не спросил старика?
    – Делайте ваши ставки, господа, – предложила девчонка.

    Вот она – команда. Нарочито медленными движениями я кладу фишку на поле, на котором выжигающими мой мозг буквами написано «black». Выравниваю её, чтобы она лежала ровно посередине и жду. Лысый толстяк нервно разбрасывает свои фишки по полю, мужчина кладёт свои, советуясь с подругой. Их пластмассовые монетки даже на вид дороже моих.

    – Ставки сделаны, ставок больше нет, – сообщает нам всем девушка-крупье и вбрасывает на барабан шарик. Жужжание, потом стук, сначала редкий, потом всё более частый, который к концу пробега шарика превращается в обычное дребезжание.

    – Два. Чёрное, – узнаю я результат игры. Девушка собирает со стола проигравшие фишки, а на мою ставит стеклянную фигурку. Я замечаю, что выиграла только моя ставка. Парочка игроков приняли проигрыш философски, хотя, им это явно не понравилось, толстяк же по-бабьи всхлипнул и откинулся на спинку. Девушка пододвинула ко мне мой выигрыш – две одинаковых и точно таких же, как и моя, с которой я пришёл в казино, фишки. А та, которая с фигуркой исчезла.

    «Один к одному», – думаю я, рассеяно стуча фишками, друг о друга. Жду следующей команды. Когда она поступает, всё повторяется: толстяк нервничает, парочка ленится, я выравниваю краешки моей ставки на поле чёрное. Жужжание, стук редкий, а потом более частый, и я становлюсь обладателем уже четырёх фишек. Толстяк чуть не плачет, второй игрок грустно хмыкает, а девчонка улыбается мне и слегка подмигивает, пододвигая ко мне четыре фишки.

    Красное. Потом чёрное, и я становлюсь обладателем шестнадцать фишек. Здесь мне осталось сделать одну ставку. За столом нас осталось трое: мужчина со спутницей и я. Ставлю вновь на красное, мужчина раскладывает свои и потом, будто вспомнив о чём-то, кладёт одну из своих фишек рядом с моей. Заметил моё везение? Мне не жалко.

    На сей раз, стеклянная фигурка стоит на наших ставках. Мне выдают шестнадцать фишек другого цвета, а мужчине девушка двигает две квадратных.

    – Дорогой, может, хватит на сегодня? – спокойно спрашивает девушка своего спутника.
    – Наверное, ты права. Это нечестно, значит, в итоге всё равно удачи не принесёт. Вы новичок? – это он спросил уже у меня.
    – Новичок, – спокойно согласился я.
    – Новичкам везёт. Так говорят. Обыграйте их за мой проигрыш. Если вам удастся выиграть хотя бы половину того, что я проиграл, вам с вашей девушкой надолго хватит на шампанское и мороженое.
    – Спасибо за пожелание, – сказал я и встал с высокого стула. Мне здесь больше не играть.

    Я стою, держу в руках горсть фишек и нервно смотрю по сторонам.
    А вот с чего я решил, что тот стол, который ближе к входу, именно первый, а не третий?! Слегка волнуюсь. Но успокаиваюсь: игра идёт за дальним столом, за первым нет никого, за столом, который я покинул, осталась только крупье. Значит, я решил всё правильно. Опа! А кофе-то мне не попить! Девушка из-за моего бывшего стола уходит, но подходит к первому столу парень. Иду к нему и усаживаюсь напротив. На сей раз я один. Крупье вопросительно смотрит на меня, я киваю. Он пожимает плечами и говорит:
    – Делайте ставки, господа.

    Ставлю все свои шестнадцать уже сторублёвых монеток казино на первую колонну. Думаю, что я прав. Первая колонна должна начаться с цифры один.

    – Ставки сделаны, ставок больше нет.

    Нет ставок. Я один. Ну и ладно. Никто не будет видеть, как я раздену и разую ваше казино.

    – Двадцать пять. Красное.

    Горка фишек растёт. Последний за этим столом розыгрыш делает меня обладателем суммы около трёхсот восьмидесяти тысяч рублей. Элементарная математика – геометрическая прогрессия. Первые пять игр с множителем два. После этих игр одна фишка превращается в тридцать две. Каждый следующий раз при ставках на колонны и дюжины увеличивает выигрыш втрое. И всё тут.
    Триста восемьдесят (почти триста девяносто) тысяч для меня деньги солидные, а всем тем, кто со мной убивает эти утренние часы в казино, наверно, не хватит, чтобы даже сходить за трусами и носками. По крайней мере, та парочка, которая сидела со мной за первым столом, проигрыш около десяти тысяч евро и не почувствовала бы.

    Усаживаюсь в глубокий и мягкий диван. Обвожу взглядом зал. Игроков всё меньше, игра всё более вялая. Уставшие крупье, похоже, дорабатывают положенное. Работа не приведи Господи! Нервные люди, запах азарта и огромные деньги, проходящие через твои руки, но тебе не принадлежащие. Ко мне подходит девушка. Одежды на ней немного: блузка с глубоким декольте и юбка, еле-еле цепляющаяся за последнюю грань приличия, но всё это почему-то не вульгарно. Она обращается ко мне:

    – Вам принести чего-нибудь?
    – Если можно, кофе. Со сливками, пожалуйста, но без сахара.
    Она улыбается так, будто проснулась сегодня с неуёмным желанием принести мне кофе:
    – Ясно. Кофе. Сливки. Без сахара.
    Девушка уходит, но возвращается почти сразу же:
    – Ваш кофе.

    Хочу взять чашку, но не могу: я закатал низ рубахи и теперь, обхватывая его обеими руками, держу фишки. Девушка снова улыбается:
    – Что вы держите в руках свой выигрыш? Вам некуда его деть? Сейчас мы решим эту проблему.

    Передо мной появляется молодая строгая женщина. Красивое, но усталое лицо, эффектная причёска, пиджак и брюки. По всему видно, что она тоже очень устала и жутко хочет домой:
    – Вам поменять рублёвые фишки на валютные?
    – А как это?
    – Элементарно. Я забираю ваши и приношу вам другие. Они дороже и, следовательно, их меньше.
    – Это будет просто чудесно.

    Я становлюсь обладателем двадцати двух квадратных фишек, на которых написано «500» и нескольких более мелких. Более того, мне приносят контейнер, в который я заботливо укладываю свои пластмассовые «копеечки». А, чёрт возьми, приятно! Кто я им? А вот носятся со мной: чего изволите? что угодно? И всё с улыбкой. Я себя чувствую другим человеком. Я расту в своих глазах. Пью обжигающий душистый напиток и понимаю, что мне нравится, когда меня уважают. Поневоле начинаю уважать себя сам.

    Тем временем начинается игра за третьим столом. Перебираюсь туда. Со мной за столом девушка. Я понимаю, что она азартна дальше некуда. Юный возраст особы, унизанные золотом пальцы рук и лёгкость, с которой она проигрывает, позволяют сделать вывод о том, что проигрывает она не свои или, по крайней мере, заработанные далеко не потом и кровью деньги.

    – Четыре. Чёрное, – говорит крупье и сгребает все ставки к себе. Выигрыш казино. Начинается моя игра. Я составляю фишки в стопку, чтобы их было легче установить на нужное мне поле. После слов «Делайте ваши ставки, господа» ставлю все на линию между двумя цифрами: двадцать и двадцать четыре. Девчонка лихорадочно кидает свои фишки на игровое поле, умудряясь при этом попадать на цвет, колонны, пары тройки… несколько монеток падает даже на номера.

    – Ставки сделаны, ставок больше нет, – голос крупье сменяет жужжание, дробный стук и вибрация. – Двадцать четыре. Чёрное.

    Девчонка радуется – выиграла её ставка на цвет. Крупье ставит стеклянную фигурку на её фишку и такую же на мою. Он растерян.

    – Что-то случилось? – спрашиваю я.
    – Выигрыш один к семнадцати, – говорит парень.
    – И что? – не понимаю я. Я действительно не понимаю! Как будто я каждый день хожу к вам играть. – Вы не можете выплатить выигрыш?

    К нам подходит распорядитель:
    – Что случилось?

    Девчонка уже получила свой выигрыш и с интересом смотрит на нас. Вопрос распорядителя относится к крупье, но ответ интересен и мне.

    – Я должен выплатить около двухсот тысяч евро…
    – В чём же дело? Выплачивайте, – распорядитель улыбается, но невесело.
    – У меня нет столько фишек, – тихим голосом говорит крупье.
    Повисает пауза, которую нарушает главный сейчас и здесь:
    – Что вы хотите сделать с выигрышем? Не подумайте плохого, но мы можем поступить по-разному: вы можете пройти к кассе, где вам выдадут выигрыш. Если же вы будете играть дальше, мы вам выпишем вексель. Один или несколько. Есть ещё вариант: вы идёте играть в vip-зал. Там у нас есть фишки в пять и десять тысяч евро.
    – А нельзя принести эти фишки сюда? Я хочу играть здесь за этим столом.
    – Нет.
    – Тогда я согласен на вексель. Я сделаю одну ставку, поэтому вексель можно выписать один. Выпишите его и оставьте пока у себя, я хочу сделать перерыв.
    – Хорошо.

    Девчонка заинтересованно смотрит на меня. Ещё бы! Я могу удвоить количество золотых цацек на её пальчиках. Или утроить. Девчонка похожа на куклу. Я думаю, что не только внешне, но и голова у неё фарфоровая. Ты, милая, не в моём вкусе. Встаю и ухожу, слыша за спиной презрительное хмыканье.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #2
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Как хочется пить! Направляюсь к барной стойке:
    – Пить хочется. Что вы можете предложить?
    Бармен начинает предлагать, я перебиваю его:
    – Дайте пива.
    – «Гинесс», «Туборг»…
    Опять приходится перебивать (я и половины названий не слышал):
    – Давайте «Гинесс».

    Вкусно. Я такого раньше не пробовал. Выпиваю почти залпом. Прошу повторить. Эту кружку смакую. Оглядываюсь: в зале осталось всего человек десять. Из них трое играют в карты. Остальные бродят, как сомнамбулы. Бывшая моя напарница по рулетке курит, лениво оглядывая присутствующих. Недалеко от меня сидят два парня, которые, говоря о чём-то своём, изредка посматривают на меня.

    Жажда исчезла, уступив место прямо противоположному желанию. Узнаю, где у них туалет и направляюсь туда.

    В туалет сразу за мной входят те два парня. Некоторое время мы все молчим. Наконец, один из них, заправив брюки, со злобой говорит мне:

    – Слышишь ты, ушлёпок? Ты засиделся здесь, пора бы уже и свалить по-тихому.
    – Не понял, – говорю я. Причём, говорю чистую правду.
    – Чё ты не понял?! – надсадно, сквозь губу, корча из себя заправского бандита, визжит второй. – Ты сейчас оставляешь вексель у того, кто тебе его выписал и дуешь домой. И чтобы запаха твоего тут не осталось! Ещё раз увижу – ноги пообломаю и руки выдерну. Понял?
    – Нет, – упрямо твержу я. На этот раз я вру. Я всё прекрасно понял – меня хотят лишить моего выигрыша. Но долго играть в «понял – не понял» мне не дают. Первый резко бьёт меня в живот, разом пресекая для меня возможность дышать. Я сползаю по стене. По моим щекам бегут слёзы, но дышать я до сих пор не могу.
    – Вали отсюда, дурак! Неужели ты думаешь, что тебе действительно дадут уйти с таким выигрышем?

    Вдруг за дверями слышатся шаги. Второй мой экзекутор быстро шмыгает к дверям. Первый делает вид, что помогает мне подняться. Открывается дверь, и входит серьёзный мужчина. Он коротко стрижен. Свитер, наверное, самого большого размера, который он только смог найти, обтягивает мощный трос. Но мужчина по-доброму улыбается:

    – Вы опять за своё? Ну, сколько можно вас учить? Ребята, нельзя быть такими плохими. Человек пришёл играть и честно выиграл. А вы хотите его этого выигрыша лишить?

    Тот, который возле меня огрызается:
    – Тебя кто сюда звал? Ты вообще кто такой? Иди отсюда, не мешай. А то может больно сделаться.
    Мужчина укоризненно мотает головой:
    – Да ладно, мы уйдём вместе с этим парнем. Будем играть, и покажем этому казино козью морду.
    – Ты не понимаешь, с кем связываешься. Ладно. Тебе же хуже, – говорит мой мучитель и пытается ударить мужчину. Тот легко уворачивается и бьёт в ответ. Парень уже увернуться не смог. Удар страшной силы сбивает его с ног. Он летит в туалетные кабинки, спиной ломает дверь и влетает в унитаз, ломая сливной бачок. Его голова, похоже, крепче, чем санфаянс, потому что у парня видимых повреждений нет. Он только потерял сознание.

    Краем глаза я вижу, как второй вынул нож и метнулся к моему спасителю. Но вдруг запнулся о мою ногу, которую я предусмотрительно выбросил в проход. Бандит потерял равновесие, мужчина, воспользовавшись моей помощью, встретил нападавшего и неуловимым движением сопроводил его в сторону кабинок. Хруст ломаемой двери, и второй нападавший затих, сломав своей головой второй сливной бачок.

    – Без пива-то никак? – брюзжал мужчина, помогая мне встать. – Ты же здесь один. С такими деньгами шастаешь по туалетам. Пошли отсюда.
    Я поднимаюсь и хочу идти с моим спасителем, оглядываюсь и начинаю смеяться.
    – Что случилось? Ты часом не поехал?
    – Нет, всё нормально. Вы посмотрите: они, как два брата, лежат.
    Оба бандита лежали в одинаковых позах в луже воды. Только один на правом боку, другой – на левом. В зеркальном отражении. Им бы ещё руку под щёку положить – ни дать, ни взять – детки на отдыхе во время тихого часа. Мужчина улыбается. И мы выходим.

    При входе в зал мужчина говорит охраннику:
    – У вас там два придурка разбили сантехнику и лежат в луже. Наверное, горюют о неимоверном проигрыше.
    Охранник начал что-то говорить в рацию, а мы пошли к стойке бара.
    – Поигрываем? – спросил меня мужчина.
    – Да нет. Это я так. Я ни разу раньше не играл. И, наверно, не буду впредь.
    – Ну да. Я видел, как ты играл. Много выиграл?
    – Двести тысяч евро.
    Мужчина присвистнул:
    – Неплохо. А чего же ты ждёшь? Иди домой и радуйся.
    – Можно и пойти, но я слово дал. Я должен сделать ещё одну ставку.
    – Скажи какую, или это секрет?
    – Нет. Я должен поставить все деньги на одиннадцать.
    Мужчина вынул телефон и включил калькулятор:
    – Знаешь, какой выигрыш может быть у тебя? В рублях это около двухсот пятидесяти миллионов.
    – Сколько?!!
    – Ага, ты правильно понял. Только, боюсь, может возникнуть проблема со ставкой. Но я тебе помогу. Ты реши: надо оно тебе или нет. Ведь представь, сколько ты проиграешь?

    Эти деньги для меня из области абсолютно не научной фантастики. А куда я их дену, если выиграю? Что я хочу? Ноутбук. Прихожу это я в салон и говорю: «А подайте мне такую зверушку, чтобы она подбегала ко мне, когда будет нужна, чтобы читала мои мысли, сама включалась и работала. Что? У вас нет такой? Ну, как же так? Ладно, давайте самый дорогой. Но чтобы в следующий раз…». Что ещё? Оденусь круто. А как это круто? Тепло и дорого. Главное, конечно, тепло. Завалюсь, наверное, в крутой кабак. И что я там закажу? Что я могу ещё захотеть? Квартиру? Я о ней не думал, поэтому даже помечтать не смогу. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО Я ХОЧУ! И зачем мне эти деньги?

    Тем временем начинается игра за первым столом. Крупье другой. Тот, который проиграл мне, видимо ушёл, не вынеся такого. А может, смена его кончилась. Я делаю знак распорядителю и подхожу к столу. Подходит и распорядитель. Идёт третий розыгрыш.

    – Что вы хотите? – спрашивает распорядитель.
    – Как «что»? Я хочу, чтобы вы отдали мне мой вексель, и я хочу сделать ставку.
    – Одну ставку?
    – Да.
    – Сожалею, но это невозможно. Ставки в этом зале ограничены двадцатью тысячами евро.

    Все игроки, которые ещё не ушли к тому времени, собираются возле нашего стола. Скандал – это всегда развлечение. Игра останавливается. Распорядитель смотрит на меня взглядом победителя. Но тут опять я получаю спасение от спасшего меня уже однажды мужчины. Он негромко, но серьёзно говорит:
    – Вы боитесь? Завтра все игроки во всём городе узнают, что здесь боятся проиграть. Значит, заведение это не такое солидное, каким вы хотели бы выглядеть. С другой стороны, – мужчина будто разговаривает сам с собой, – отличная реклама: у них в обычном зале выигрывают и проигрывают миллионы. Выбирайте.

    Люди вокруг меня гудят: «Да пусть играет. Вы посчитайте шансы».

    – Хорошо, – говорит распорядитель. – Но ставка одна и последняя.
    – Хорошо, – соглашаюсь я.
    – Делайте ваши ставки, господа, – приглашает крупье.

    Вокруг нас все, кто остался в зале. И игроки, и крупье. Я замечаю девчонку-официантку. Она смотрит на меня, весело улыбается и хитро подмигивает.

    – Ставлю всё на одиннадцать! – заявляю я, поскольку вексель находится у распорядителя. Вместе со мной никто больше не ставит. Это моя игра. Возможный выигрыш в ней – такая куча денег, которую я даже представить не могу. Люди вокруг меня относятся ко мне по-разному: кто-то желает выигрыша мне и проигрыша казино, кто-то хочет, чтобы было наоборот, кто-то необъяснимо желает, чтобы проиграли оба, осознавая при этом, что так не бывает. В этом зале в эту минуту нет равнодушных.

    – Ставки сделаны. Ставок больше нет, – объявляет крупье и запускает шарик. Все перестают дышать. Ждём. Время тянется бесконечно. Наконец шарик попадает в лунку и стук прекращается. Колесо останавливается и в зале сразу становится шумно.

    – Тридцать три. Чёрное, – торжествующе объявляет крупье.

    Я проиграл.

    Люди расходятся. Крупье переводит дух. Распорядитель облегчённо улыбается. Народ говорит:
    – Вот это игра… такое надо видеть… рассказали бы – не поверил…

    Ко мне подходит мой спаситель:
    – Ты играл. И как ты играл! Кто может с тобой сравниться? Такое не забывается.

    Да уж. Такое не забыть. Я держал в руках такую кучу денег! Да чёрт с ними – не мои же. И всё-таки! Выхожу на улицу. Охрана с интересом смотрит на меня. Швейцар открывает дверь.

    На улице меня ждёт старик:
    – Ну, как?
    – Никак. Вместо одиннадцати в последнем розыгрыше выпало тридцать три. И я проиграл омерзительно большую кучу денег!
    – Да что вы?! Не может этого быть! Хотя, системы никакой нет и быть не может. Ведь так вы говорили?
    – Говорил. И буду говорить. Но, чёрт возьми, как я играл!
    Внезапно старик бьёт меня по голове своей тростью. Не больно, но чувствительно:
    – Будешь ещё чертыхаться, стукну не так.

    Я обалдело молчу. А старик разворачивается и быстрым шагом уходит.

    Я опять никто. Тот, кем был до этой странной встречи. Со своими проблемами, страхами и надеждами. Но мне почему-то кажется, что уже не совсем тот. Я играл, я выигрывал, я был богат! Я уже другой.

    ***
    Я стою и смотрю куда-то в пустоту. Взгляд мой направлен в сторону, в которой исчез странный старик. Я даже не заметил, как он исчез. Вот секунду назад его шляпа мелькала среди головных уборов людей, а потом – раз! – будто и не было! Тем временем совсем рассвело. На улицах моего города появились те, кому не нужно бежать спозаранку на работу, учёбу или ещё куда. Вот теперь солнце, отражаясь от странно белого и чистого снега (это в городе-то!) режет до слёз глаза. В институт я опоздал. И не только на первую пару, но уже и на вторую. И зачем туда вообще идти? Кстати вспоминаю, что сегодня суббота, и собирают нас там в выходной только за тем, чтобы рассказать, какого рода практика нас ожидает. Нагнать, скажем так, жути. Прийти, опоздав, к третьей паре? Это лучше вообще не приходить. Если я не приду, многие решат – заболел. С моей одёжкой это немудрено. Кстати про одёжку. Пожалуй, что без зимней тёплой шкуры я не обойдусь. Если такая осень, то какая ждёт нас всех зима? Вот без чего я вполне в силах обойтись, так это без ноутбука Я почти пять лет без него жил, проживу и до выпуска. А там, устроюсь на работу и возьму в кредит лет на пятнадцать. Или на сорок. А без зимней одежды, как я уже говорил, мне и компьютер этот может не понадобиться. Решено, иду в магазин. Я, конечно, не смогу одеться, как мечтал в паузах между игрой, но быть не хуже остальных и не бросаться в глаза, это я могу себе позволить.

    Возвращаюсь в общагу, и после небольших раздумий и подсчётов, забираю половину своих денег, оставив на всякий случай пятнадцать тысяч рублей.

    Магазин мужской одежды нахожу неподалёку от места жительства. Влетаю в тепло и оглядываюсь. Может, оттого, что рано, может, оттого, что этот магазин вообще популярностью не пользуется, но там всего два человека – девчонка-продавец и охранник. Охранник, молча оглядев меня с головы до ног, пропускает внутрь, сопровождая подозрительным взглядом. А что я хотел? Встречают по одёжке, а она у меня, хоть и не совсем плохая, но не презентабельная. Да и не сезон в такой шастать. Зачем я могу войти в эту торговую точку? Погреться или украсть что-нибудь. Не покупать же что-то? Я весь такой невзрачный, и вдруг покупатель?!

    Я решительным шагом направляюсь к продавщице, или, как теперь модно говорить, к менеджеру торгового зала.

    – Будьте добры, девушка. Мне нужна тёплая куртка, зимние ботинки, шапка и ещё по мелочи…
    Девушка, так же, как и охранник, оценивает мой внешний вид. Оценка, судя по всему, низка и она лениво цедит:
    – Выбирайте, всё перед вами.

    И жуёт жевательную резинку, широко открывая рот. Я давно составил себе мнение о жующих. Ничего против жвачки не имею, может, она, реально, нормализует что-то там, что нужно нормализовать. Но люди, жующие её, для меня делятся на две категории. Первая – те, кто жуёт резинку по необходимости или для удовольствия, но при этом не хотят казаться круче сваренных вкрутую яиц. Они не раскрывают рта, и движения их челюстей заметны не сильно. Как правило, это люди приятные в общении, не обделённые интеллектом. И вторая – жующие так, что это видно за пару километров, щёлкающие или надувающие пузыри. Они хотят иметь пренебрежительный вид. При этом выглядят они по-дурацки. Показывая всем, что они выше окружающих, они показывают лишь свою недалёкость. Какие это люди в общении – не знаю, и не хочу знать. Я, если Бог даст мне когда-нибудь стать большим начальником и иметь в подчинении людей, под страхом увольнения запрещу жевательную резинку на рабочем месте.

    Вот и эта забралом шевелит, что тот рыцарь, у которого убили коня, и он вынужден передвигаться на осле. Осёл мелко и часто шагает, потому забрало у рыцаря то поднимется, то упадёт. Бедный рыцарь – ему позорно ехать на осле, и от лязга в шлеме у него уже болит голова.

    – Вы мне не поможете?

    Ответом мне взгляд, полный ленивого презрения. Щёлк-щёлк – бьёт по моим мозгам удовольствие продавщицы. Это она надувает пузыри и потом взрывает их своими зубами. Уронив голову на грудь, иду к выходу, чтобы покинуть это негостеприимное заведение. В памяти при этом всплывает официантка в казино: «Вам кофе со сливками и без сахара?». Какое разное отношение! А та девушка и выглядела не в пример эффектнее и умнее раз в сто. Так какого же рожна я ухожу? Я что, не человек? я не покупатель? у меня, в конце концов, деньги другие, что ли?! Шутить изволите?! И к охраннику:

    – Будьте добры, пригласите администратора.
    – У нас нет администратора. У нас только директор, она же хозяйка магазина.
    – Я не против – пригласите хозяйку.

    Через минуту… какое там «через минуту»?.. почти сразу в торговый зал выходит женщина лет тридцати. Взгляд серых глаз заинтересованный:
    – Что-то случилось?
    – Не знаю, что случилось. Я пришёл в ваш магазин одеться к зиме. Попросил помощи вашей сотрудницы, а ей, похоже, лень свою задницу от стула оторвать. Я бы понял, если бы у вас очередь, а так… Обидно просто.

    Директор кивает мне головой и обращается к продавщице:
    – Так, милочка. Я тебя предупреждала? Я тебе зарплату за что плачу? Чтобы ты сидела, свой зад к стулу прижав? Катя! – кричит она, обращаясь к кому-то не видному мне. – Рассчитай эту убогую вчерашним числом, вызови Светлану на подмену и дай объявление, что нам нужен продавец.

    – Варвара Михайловна, – заныла девчонка. – Что же сразу увольнять-то?!
    – Это не сразу. И не говори мне, что у нас с тобой по этому поводу не было бесед раньше. Свободна. Чтобы через двадцать минут духу твоего здесь не было. Николай, проследи, а то с горя утащит чего-нибудь.
    Жалко мне её было? Может, чуть-чуть. И то только до тех пор, пока уволенная не бросила на меня взгляд полный ненависти.

    – Улыбка – двигатель торговли, – говорю я Варваре Михайловне, злорадно глядя на льющую крокодиловы слёзы бывшую продавщицу.
    – Так оно и есть. Пока другая девушка не пришла, давайте я вам помогу. Итак, что вам нужно? – говорит она, включив этот «двигатель торговли» на полные обороты и становясь от этого ещё очаровательнее.

    Через час я становлюсь обладателем полного набора зимней экипировки. Опыт Варвары Михайловны в торговле и желание с максимальной пользой для себя избавиться от своего товара делают меня счастливым обладателем не только того, за чем я пришёл в этот магазин, но и двух комплектов нижнего белья, необходимости в котором я, в общем-то, не испытывал. Мне, не выходя из торгового зала, подрезают чересчур длинные джинсы (а они мне зачем, у меня же есть?), пока я жду, мне предлагают чашку горячего чая. После всего я прямо в магазине переодеваюсь. Старую одежду мне упаковывают и провожают, улыбаясь. При этом улыбается даже охранник Николай. Ещё бы, я оставил себе из пятнадцати тысяч рублей только мелочь на дорогу. Остальное осталось в магазине.

    Я стою на улице и тоже улыбаюсь. Какое удовольствие смотреть на мороз, не замерзая! И почему я не сделал эти покупки раньше? Задумываюсь и ловлю себя на мысли, что это утро в казино слегка меня изменило. Не попадись сегодня мне на пути этот старик, я бы, может, и купил куртку с шапкой и перчатками, но полностью одеться не решился бы. Да и не будь этой девчонки с кофе в том казино, я бы ушёл, нахлебавшись хамства недалёкой продавщицы, как это со мной уже неоднократно было. Что-то во мне точно поменялось. Оказывается, можно жить, не позволяя вытирать о себя ноги. И нужно так жить.
    ***

    В понедельник я наконец-то добрался до института. Я поменял шкуру, и что-то сменилось внутри меня. Я и смотрел вокруг по-другому. Весело вбежав на третий этаж, я открыл дверь аудитории и вошёл внутрь. Все мои сокурсники уже были там. Каждый занимался тем, чем занимался обычно. Мой внешний вид не оказался незамеченным. Ладно бы меня заметили девчонки, но даже и парни смотрели на меня, кто с безразличием, кто со злорадством, а кто-то и с одобрением.

    – Ну, надо же! Кузьмин решил потратить свой стабилизационный фонд на шмотки. Мода не оставляет в покое даже убогих! – с непонятной мне ненавистью заявляет Игорь Донцов. – Или твоя мамаша продала своего домового и деньжатами с тобой поделилась?

    Сынок богатого папаши привык, что ему всё достаётся легко и беззаботно. Папа всё даст, папа всё предоставит. Дорогая одежда, небольшой спортивный автомобиль обеспечили внимание женской половины моего курса. Самое обидное, что Люба Тихонова тоже была в том числе. Я раньше молчал, не знаю, что меня заставило сегодня сказать:

    – Моя, как ты, обмылок, изволил выразиться, мамаша никого никуда не продавала. Это только такое чмо, как ты, в состоянии продавать то, что дорого семье. А твоего папаню скоро посадят, и окажется его сынуля нищим и никому не нужным. Кроме денег, в твоей душонке нет больше ничего. И ты просто жалок, как и любое ничтожество.

    Я это сказал и втянул голову в плечи, ожидая ответа, но Донцов всхлипнул, понурился и молча сел на своё место. Ещё одна победа? Но радоваться, как оказалось, было рано.

    После занятий меня ждали Донцов и ещё пятеро его шестёрок.

    – Не хочешь прогуляться на задний двор? Нам, кажется, нужно что-то прояснить? Или боишься?
    – Боюсь, но на задний двор с тобой прогуляюсь. Ты же парень смелый, вшестером одного не боишься.

    Донцов нехорошо улыбнулся, и мы пошли. На заднем дворе, как и ожидалось, никого не было. Шестёрки обступили нас по кругу, а Игорь приступил к допросу:
    – Откуда ты узнал, что у моего отца неприятности?
    – А что, это правда? Я не знал, сказал просто. Но этого стоило ожидать, папаня твой – ворюга. Рабочим зарплату не платит, от налогов, наверное, бегает. Вот и получит по заслугам. Я так даже рад.
    – Так ты стукач? Эта информация не печаталась пока нигде. Её знают только в ментовке. А вот откуда ты всё это можешь знать? Стучишь? Договор подписал?
    – Если бы я стучал, тебя бы давно припахали за таблетки. Или ты думаешь, что об этом никто не знает?
    – А это ты откуда знаешь?! – Донцова аж затрясло. – Тебя угробить надо. А то неровён час, шепнёшь кому-нибудь где-нибудь.

    Вдруг откуда-то сзади раздалось:
    – Что я вижу?! Никак здесь собираются вшестером одного бить? Да уж, идёт время, и люди меняются. Лет двести назад за это никогда в жизни ни одному из шестерых не было бы хода в нормальное общество. А сейчас это в порядке вещей.

    Я оглянулся. Вы не поверите, но это был мой спаситель из казино. Он с широкой улыбкой посмотрел на меня и сказал:
    – Весёлая у тебя жизнь!
    – И не говорите, самому радостно! – ответил я, хотя мне было не до веселья.
    – Так что? Вшестером на одного? – никак не хотел уняться мужчина из казино.
    – А если и так, то что? – ехидно поинтересовался Донцов. – Только не говорите мне, что вы будете настаивать на торжестве справедливости.
    – Буду, и непременно настою на этом. В крайнем случае шестеро будет на двоих. А я честно скажу: стою десятка таких, как ты. Хочешь проверить?

    Мы все семеро уставились на мужчину. Мне что? Я видел, что умеет мой спаситель. Остальные шестеро, хоть ничего не видели, но почувствовали в нём какую-то внутреннюю силу. И разом поверили. Или, по крайней мере, задумались. В любом случае, прежней решимости наказать обидчика вожака стаи у них не обнаруживалось.

    – Я вижу, что проверять мои способности никто не хочет. Так? – и сам себе ответил. – Так. Но противоречия завязаны в столь тугой узел, что выхода из них нет. Предлагаю такой способ: они дерутся один на один. И решение проблем будет найдено, и ничья честь не пострадает. Что, идёт?

    Не идёт. Совсем не идёт! Я в жизни не дрался! Может быть, в детсаду. Но разве это драка? И что делать? Отказаться – это плюнуть в лицо спасителю. Согласиться – это верный способ быть битым. Я посмотрел на мужчину, тот мне подмигнул. Деваться некуда, я бросил свою сумку на снег в нескольких шагах от себя и посмотрел на Игоря. Тот ехидно улыбаясь, надел перчатки, дёрнул головой вправо-влево, разминая шею, как заправский боец. Вот, козлина! Ещё и выделывается! Я шагнул вперёд, предварительно отведя свою правую руку назад. Эх! Раззудись, плечо! Донцов заметил моё движение и вздрогнул, как будто никак от меня такого не ожидал. Слегка пригнув голову, бросил свой кулак мне навстречу. Видя, что что-то летит мне в лицо, я тоже, целясь куда-то вперёд, бросил свой кулак и закрыл глаза. Вышло так, что моя рука оказалась длиннее руки моего соперника, потому что я почувствовал, как что-то вскользь обожгло мою щеку, и как мой кулак столкнулся с чем-то твёрдым. В кистевом суставе правой руки я ощутил весьма заметную боль. Донцов вскрикнул. Я открыл глаза. Он стоял, закрыв левый глаз рукой. А в правом его глазу я увидел страх! Он боится! Он боится меня! Больше глаз я не закрывал. Я сделал ещё один шаг и от души резко потрогал своим кулаком его голову. Мы с ним были примерно одного роста и одинаковой комплекции, почему же он упал?

    Я остановился. Я никогда не бил человека вообще, а бить лежачего подло, это я знаю из книг и кино. Я стоял и смотрел на поверженного врага, ожидая продолжения. Или окончания. Что последует? Я не знал. Видимо, мой последний удар пришёлся в нос, потому что Донцов сидел на снегу и утирал кровь. Я видел, что он с огромной радостью оставил бы всё, как есть, если бы не его шестёрки. Такое поражение в драке с «последним лохом» курса лишили бы его всяческого уважения. Он снял перчатку, сунул руку в карман и достал оттуда тускло блеснувший предмет, который надел на пальцы правой руки. Потом тяжело встал.

    – А теперь я тебя просто кончу! – со злобой он сплюнул себе под ноги. Плевок оказался красного цвета.

    Мне следовало бы испугаться, но я не успел. Как мужчина мог так быстро двигаться, я не знаю, но он внезапно оказался за спиной Донцова, без замаха отвесил тому подзатыльник. Отчего Игорь оторвался от земли и, пролетев несколько метров, с непонятным стуком упал на снег. Он инстинктивно выбросил руку с кастетом вперёд и приземлился на неё. Приземление было болезненным.

    – Оружие в руках неподготовленного человека опасно в первую очередь для него самого. Если ты не уверен, что пустишь оружие в ход, не бери его в руки вообще. И мой тебе совет: перестань играть с такими игрушками. Пока ты не сделал ничего, что нельзя было бы исправить, из тебя может получиться нормальный человек. Хороший – не знаю, а нормальный может. Поверь мне.

    – Серёжа!!! – Послышался из-за моей спины какой-то истошный крик. Мы посмотрели туда, откуда он раздался. К нам, не застёгивая своей куртки, держа в руках шапку, бежала… Люба Тихонова? Кого она звала? Меня?! – Серёжа! Что тут происходит? Они на тебя вшестером напали? Скажи: они тебя били?! Справились?! Подонки!

    Люба кричала, обращаясь то ко мне, то к Игорю, то к остальным пятерым парням.

    – Сколько шума от вас, сударыня, – сказал мужчина. И обратился ко мне: – Она у тебя всегда такая шумная?
    – Всегда! – заявила Люба. – А вы кто такой?
    – Люба, это мой товарищ, – сказал я. Как хоть зовут моего товарища? А тот просто кивнул головой, подтверждая мои слова. Потом взял слово сам:
    – Именно товарищ. И потом, Люба, избиения не было. Был честный поединок. А эти достойные люди – секунданты.
    – Откуда вы меня знаете? – опешила Люба.
    – Спросите у Сергея.
    Пришёл мой черёд опешить:
    – А вы меня откуда знаете?
    Мужчина засмеялся:
    – А ты спроси об этом у Любы. Да, ребята! Вы друг друга стоите.
    Мы с Любкой смутились: выглядели мы действительно смешно. Она меня называла по имени, я её называл по имени. Мужчина же не глухой?
    – А как вас зовут?
    – Меня? – мужчина задумался. Потом, словно найдя решение: – А зови меня Иван Иванович.
    – Как скажете, Иван Иванович. Спасибо вам. Мы пойдём. Вы не против?
    – Не смею вас больше задерживать. Вы, господа, – обратился он к пятерым спутникам Донцова, – тоже свободны. А с тобой, Игорь, я бы хотел ещё немного пообщаться.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #3
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Люба взяла меня под руку, и мы пошли на улицу. Пятеро друзей, опустив головы, пошли следом за нами. Я оглянулся. Иван Иванович схватил Донцова за шиворот и без усилий поднял и поставил его на ноги.
    Жизнь продолжалась.

    Уже на улице Люба посмотрела на меня и сказала:
    – А по лицу он тебе всё же задел.
    – Я чувствую, щёку саднит. Брось. Мужчину шрамы украшают.
    – Может, и украшают. Но только того мужчину, которого больше нечем украшать. Куда пойдём?
    – Не знаю. В кино? Куда-то ещё у меня просто нет денег. Донцов был прав – я действительно залез в стабфонд.
    – В кино, значит, в кино. И не думай, я достаточно феминизированная девушка, и в состоянии купить билет себе сама.
    – А я не думаю. Мне обидно, что я не могу тебя пригласить в хорошее кафе, угостить хорошим вином. Как это в состоянии делать Донцов.

    Любке это слышать неприятно, и она взвивается:
    – А кто тебе сказал, что это мне нужно? С чего ты взял, что я хочу сидеть в кафе и пить вино? Могу тебя заверить, что мне по душе шумные и весёлые тусовки с пивом и чипсами. Где всё по-простому, где не надо из себя корчить что-то, чем ты не являешься. И мне обидно, что ты так мог обо мне подумать!
    – А что я мог подумать? Вы – девчонки – крутились возле Игоря, как мотыльки возле фонаря, и никого вокруг не замечали! – мне тоже обидно.
    – А что делать? Один интересный парень на весь курс – Серёга Кузьмин, и тот ходит надутый, как индюк. Не видит вокруг себя ничего и никого! Симпатичным девчонкам деваться некуда! Приходится со всяким отребьем общаться! И вообще, чего ты орёшь?!
    – Я не ору, это ты орёшь!.. Блин, это мы оба орём. Весело, наверное, мы выглядим со стороны.

    Люба улыбнулась. У нас по сути происходило знакомство. Мы были знакомы чуть больше четырёх лет. Вернее, знали друг друга по именам. Это означает – знакомы? Ну, допустим, знакомство. Только в таком виде наше общение похоже на семейные разборки изрядно поднадоевших друг другу мужа и жены. Я засмеялся.
    – И что смешного? – Спросила Люба. Я объяснил. Она смутилась: – Дурак! Ну, что в кино?
    ***

    В кинотеатре мы с расстройством обнаружили, что билетов нет. Народу много, а билетов нет вообще.

    – Молодые люди, вам билеты нужны? – обратилась к нам какая-то девушка.

    Из-за её одежды: дублёнки и шапки, я не сразу узнал официантку из казино. Это её «кофе со сливками, но без сахара» в казино помогли мне перешагнуть через свою вечную застенчивость и одеться в магазине мужской одежды. Я улыбнулся, показывая ей, что узнал. Она тоже меня узнала.

    – А вам самой билет не нужен? – спросила девушку Люба, подозрительно глядя на меня.
    – Мой парень не пришёл. Занят очень. А билеты недёшевы. Что же деньгам пропадать?
    – Давайте. Очень хочется в кино, – сказал я, и мы с Любкой стали счастливыми обладателями двух билетов на последний ряд. Прямо по центру.

    Кино было интересным. Не зря на него аншлаг. У нас не было попкорна и пива, мы пришли смотреть кино. Удобные мягкие сиденья некоторых заставили уснуть. А нам было интересно. Мне точно. А Люба? Я покосился на неё. Она смотрела на экран. Рука её лежала на поручне. О чём я подумал, не знаю, но вдруг взял её ладошку в свою. Она не забрала её, слегка пожав мне пальцы. Я посмотрел на Любу уже в открытую. Она посмотрела на меня. Улыбнулась и положила голову мне на плечо.

    Её пушистые волосы приятно щекотали мне щеку. От лёгкого запаха её духов, смешавшихся с запахом волос, кружилась голова. Я потёрся щекой о Любину макушку. Она подняла лицо и посмотрела на меня. От моих глаз до глаз Любки было несколько сантиметров. Я тонул в них, одновременно ослепнув от их блеска. Я набрался смелости и поцеловал Любу куда попал. Это «куда попал» было где-то в районе её брови. Я зажмурился, ожидая пощёчины или чего-то в этом духе. Но вместо этого она напрягла шею и подставила мне губы для поцелуя. Я прикоснулся к ним нежно, еле-еле задевая их своими губами. В голове шумело, перед глазами кружились цветные пятна. Кровь молоточками стучала в висках. Внезапно заболела шея – неудобно же сидеть вполоборота и тянуться головой куда-то вбок. Я вытащил левую руку и положил её Любе на плечи. Она тоже слегка развернулась, насколько позволяло ей кресло. А кресла в кинотеатре всё-таки очень неудобные! А ну их, эти сиденья! Я полностью повернулся к своей девушке, левой рукой притянул её к себе, а правой стал гладить по Любкиным волосам и лицу. Какое там кино?! Что показывали на экране? Чем там всё кончилось? Я так и не узнал. Но мне и не хочется этого знать. Я целуюсь с Любой Тихоновой! Самой красивой девчонкой нашего института! И целого города!

    Зажёгся свет, люди стали выходить из зала. Последними прошли на выход мы. Что с нами случилось? Я нежно держал Любкины пальцы, она улыбалась какой-то странной улыбкой, будто ей было известно строение Вселенной. Моя же эйфория внезапно сменилась ужасным дискомфортом внизу живота. И в брюках. Что делать? Люба посмотрела мне в глаза. Что она там прочитала, я не знаю, но сказанное не сразу дошло до моего ума:

    – Ко мне нельзя. У меня родители дома. Твой сосед сейчас где?
    – Собирался ехать на работу. Он работает по ночам. А тебе зачем?
    – Поехали к тебе. Твоё «зачем?» я не слышала. Будем так считать.

    В троллейбусе было много народа. Мы с трудом протиснулись в угол задней площадки. Пассажиры всё прибывали, и вот меня плотно прижало к Любке. Поднять руки, чтобы её обнять не было никакой возможности, поэтому я просто целовал её. Она мне отвечала, прерывисто дыша. Я губами скользнул по её щеке и добрался до шеи. Мои поцелуи в ямку под её нежным маленьким ушком заставили Любу задрожать.

    – Хватит, а то я не выживу, – взмолилась она. – Давай приедем. Я уже вся мокрая. Да и для тебя это даром не проходит.

    Говоря это, Люба пошевелила руками, которые у неё были там же, где и мои – внизу. Но внизу у меня также находилось то, что живо реагировало на мои с моей девушкой поцелуи. И находилось оно сейчас в таком состоянии, что я покраснел и попытался встать чуть по-другому. Люба, заметив это, сказала мне на ухо:
    – Что ты, дурачок?! Это нормально. Это даже очень хорошо! Милый Серёжка!

    Как я хотел сейчас потерять сознание! Это словами даже не выразить! От её шёпота у меня побежали мурашки по спине. И я вообще перестал что-либо соображать.

    Вот, наконец, мы у меня в общежитии. Комната пуста, сосед уже уехал на работу. Мы сняли куртки, разулись и прошли внутрь моей пещеры. Здесь жили два холостяка. И это сразу бросалось в глаза. Нет, у нас было чисто, и по-своему уютно. Но аскетично. Ни занавесок, ни цветов, ни плакатов. Но Любу, казалось, это не задевало вообще. А я так к этому давно привык.

    Возникла странная пауза. Мы не знали, что делать дальше. Вернее, я не знал. Люба же сказала:
    – Выключи свет.

    За перипетиями дня я не заметил, как на улице стемнело. Я щёлкнул выключателем. В моё окно светила луна, поэтому на ощупь ориентироваться было не нужно. Я подошёл к Любе и обнял её. Поцелуи наши продолжились. Люба стянула с меня свитер, я снял с неё кофточку. После этого мы начали лихорадочно, путаясь в предметах, освобождать друг друга от одежды. Плохо, что наше знакомство состоялось зимой. Летом было бы легче. Но вот мы справились с этой задачей. Люба потянула меня к кровати.

    – Это соседская, моя другая, – сказал я и направился к своей.

    Люба замешкалась, перешагивая через кучу одежды, валяющуюся на полу, и я в лунном свете стал любоваться ею. Она заметила:
    – Ты что?
    – Как ты прекрасна! Слов нет!

    Девушка промолчала, но я чувствовал, что ей приятно. Она легла на кровать, я лёг рядом. Люба, обняв, перетащила меня на себя. Я оказался между её ног. «Сказать ей, что у меня это в первый раз?» – мелькнула мысль. Я решил пока не говорить. Но это было и не нужно. Внезапно какое-то острое ощущение возникло в районе поясницы и быстро охватило меня всего. Я дёрнулся и расслабился.

    Упс! - как принято говорить у американцев. Какой конфуз! А чего я, собственно, ожидал? Со мной всегда всё не так! Стоп, Кузьмин! тебе на протяжении нескольких дней пытаются вдолбить в твою тупую голову идею о том, что всё в твоих руках! Не опускай руки. Пытайся шагать даже тогда, когда ноги идти уже не могут. И тут я получил помощь от Любы:
    – Бедный Серёжка! Нельзя себя так распалять. Впредь будет тебе наука. Не думай об этом. Сейчас мы отдохнём, и у нас всё получится. Иди ко мне…

    …У нас всё получилось. Я без сил упал на кровать рядом с Любой. Всё это было так ново и непривычно, что я сделал над собой невероятное усилие и открыл глаза. Девушка лежала с закрытыми глазами, повернув голову ко мне. На её лице застыло выражение мучительного удовольствия. Она тяжело дышала. Я правой рукой стал гладить её лицо, волосы, грудь. С левой стороны я чувствовал частые и глубокие удары её сердца. Приблизив своё лицо к её я начал покрывать нежными поцелуями Любины глаза, лоб, щеки и губы. Наконец, она шевельнулась.

    – Какой мужчина! – слабым голосом еле слышно сказала она.
    – Я люблю тебя. Боже, как сильно я тебя люблю! – простонал я.
    Люба открыла глаза. Несколько раз моргнула, пытаясь поймать моё изображение:
    – Когда ты это понял?
    – Давно. Года четыре назад точно. А сейчас в этом лишний раз убедился.
    – Дурак ты, Кузьмин! Сколько времени мы потеряли! Ведь я тоже очень давно тебя люблю!
    – Не жалей о прошлом, ибо оно безвозвратно утеряно. Не жди лишнего от будущего, ибо каким и когда оно будет никому неизвестно. Живи настоящим, ибо живёшь ты здесь и сейчас. Нам на роду, видимо, написано долго ждать, чтобы крепче любить.
    – Ты философ?
    – Ага. Философ, как хемуль из детской книжки про муммитроллей. Но это скоро пройдёт. Философом может быть только человек, глубоко несчастный или чем-то обделённый. Ибо когда ты счастлив, тебе не до размышлений о смысле жизни. О тщете и бесполезности всего земного, о бренности и суетности всего сущего.
    – Какие слова! Твои?
    – Нет. Из той же детской книги.
    Внезапно Люба, что-то вспомнив, сказала:
    – Ты счастлив? Ты сказал: ты счастлив?
    – Да. Я так сказал. А что?
    – Приятно. Повтори ещё раз.
    – Легко: я счастлив, потому что люблю самую прекрасную девушку на свете – Любу!
    Она, прижавшись каждой клеточкой своего прекрасного тела, обняла меня, при этом счастливо улыбаясь.
    – Я тоже счастлива, потому что люблю… нет, не так… потому что очень люблю тебя, Серёжка Кузьмин!
    – После таких слов хочется сделать что-то огромное и светлое.
    – Да? – Любка приподнялась надо мной. – А почему же ты лежишь и ничего не делаешь? Я, между прочим, скоро замёрзну. Ты устал?
    – Есть немножко.
    – Тогда моя очередь над тобой издеваться.

    Люба выбралась из моих объятий и уложила меня посредине кровати. Приятно щекотя моё лицо своими пушистыми волосами, крепко поцеловала меня в губы. Потом так же, как недавно я, поползла по мне, покрывая меня всего поцелуями. Я знал, что на теле человека есть точки, называемые эрогенными зонами. Но тут я понял, что всё моё тело – это одна большая эрогенная зона. Все её прикосновения, руками ли, языком ли, отдавались во мне небольшим разрядом тока. Поцелуй в любую точку меня был очень приятен. Но ощущения были разными. Некоторым точкам было просто приятно, а какие-то отзывались на ласку Любы весьма своеобразно. Моя грудь, до которой добралась губами девушка, внезапно превратилась в точку, в которую бы вылетел весь я, захоти она меня высосать. А потом всё повторилось ещё раз….

    …Через пару минут я засмеялся.
    – Что такое? – недоумённо поинтересовалась Люба.
    – Ничего. Я просто понял, чем стучит мне в стену по ночам сосед, – и добавил после небольшой паузы: – У нас будет девочка такая же красивая, как ты.
    – Это ты к чему?
    – Я слышал, что от этого у людей бывают дети.
    Любка молчала. Вдруг я почувствовал какую-то влагу у себя на лице:
    – Эй! Ты чего? Плачешь, что ли?!
    – Это я от счастья. Боже! Чтобы быть такой счастливой, можно было ждать четыре года!
    Я крепко обнял её, она доверчиво прижалась ко мне:
    – Я больше никуда тебя не отпущу.

    ***
    Не знаю у кого как, а у нас в институте практикуется предварительная защита дипломной работы. Ведь гораздо лучше преподавателям сначала выслушать бред, который несут студенты, выдать замечания, а потом уже на официальной защите радоваться, глядя на результаты своего труда. Может, это же будут слушать представители курирующей организации. И они увидят, как хорошо тут обучают.

    Я волновался не особо. Прекрасно осознавая, что мой диплом – это не тема для диссертации, я не претендовал на аспирантуру. Моя работа была практической, и мне хотелось верить, что кому-то она будет интересной и полезной. Не буду вдаваться в подробности, но если в нескольких словах, то я предлагал шкалу премирования работников, зарплата которых учтена в накладных расходах. Ведь как им начисляют премию? Всё нормально – получи сто процентов. Что-то не так – премия будет снижена. Причём это «что-то не так» трактуется у разных начальников по-разному. А я предлагал эту «нетакость» рассчитывать.

    Мы стояли у стены перед дверью аудитории. Нас было пять человек. Состояние наше описывалось двумя словами: «ленивое волнение». Волновались, а как же иначе? Но и не особо, ведь большого значения эта защита не имела, была куча времени, чтобы что-то подправить. Да и за «не выученный урок» здесь и сейчас никто не будет ставить двойки.
    Мимо проходил декан – Бергман Лев Владимирович. Он, уже пройдя мимо нас, остановился и, обернувшись, подозвал меня к себе:

    – Кузьмин, подойдите ко мне, пожалуйста.

    Когда зовёт начальство, надо вставать и идти, что я и сделал:
    – Здравствуйте, Лев Владимирович.
    – Здравствуйте, Сергей. Я слышал, что для разрешения своих проблем вы пускаете в ход кулаки?
    – Лев Владимирович, если вы знаете о происшедшем, то должны знать подоплёку этого происшедшего. Не я был инициатором той драки. Я вынужден был защищаться. Если бы не посторонняя помощь, то мне пришлось бы туго.
    Но Бергман всегда и по всем вопросам имел свою точку зрения, с которой его очень трудно было свернуть:
    – Кузьмин, не нужно мне рассказывать сказки. Я знаю больше, чем вы думаете, и полагаю, что вам трудно будет без определённых проблем окончить наш институт. У нас здесь не Вест-Пойнт, где вероятно больше ценится крепость кулаков, нежели острота ума. Печально, но я был лучшего мнения о вас.
    Я был другим уже другим Кузьминым, поэтому с непонятной лёгкостью отпарировал:
    – Лев Владимирович, зря вы стараетесь. Я не претендую на место в аспирантуре, которое вы, вероятно, зарезервировали для Донцова. Если вы хотите и дальше возиться с этим дерьмом, я не имею ничего против. Только скажу вам следующее: его отец находится под следствием и оказывать материальную помощь кому-либо в ближайшее время будет не в состоянии. Вытащить бы свой хвост из чана с кипящим маслом, в который он попал. Мне неприятно вам это говорить, но вы меня вынудили. Честь имею!

    Ловко это ввернул! Нравилось мне это выражение, которым пользуются военные, и я очень хотел его где-нибудь вставить. Вот и пришло время. Я, наверное, нажил себе крупного врага, но честь свою я не разменял. Я повернулся и пошёл к своим одногруппникам, которые слышали всю беседу от начала и до конца и теперь с нескрываемым испугом смотрели на меня. А в спину мне неслось:
    – Каков наглец!

    Нетрудно догадаться, что на мою защиту пришёл Бергман. Он надел очки и сел прямо передо мной. Во время моего доклада он что-то постоянно старательно записывал. Я готовился к бою, который собирался дать декану. Сдаваться просто так я был не намерен. И бой начался:

    – И это всё? – с сарказмом спросил Бергман сразу после того, как я замолчал. – Стоило вас учить, господин Кузьмин, почти пять лет, тратить государственные деньги? Вы несёте откровенную ересь. Ваша система трудового участия не является каким-то откровением. Она давно применяется при подсчёте премии другого рода работников. Я даже думаю, что вы невнимательно слушали мои лекции. А здесь какая-то мелочь, какие вздорные предположения. Я ещё не встречал более слабой работы.
    Я был к этому готов:
    – Лев Владимирович, я не претендую на то, что мой диплом станет основой для написания кандидатской диссертации. Я вам это уже говорил, но вынужден повторить ещё раз. А практическая направленность моей работы видна невооружённым глазом. Я буду рад, если кто-нибудь возьмёт её на вооружение… – что-то меня понесло. Может, остановиться, замолчать? Тогда он сожрёт меня с потрохами. Кто я, и кто он? Я почувствовал, что мне элементарно не хватает воздуха, и уже согласен был виновато склонить голову, как вдруг увидел человека, сидящего на заднем ряду аудитории. Не может быть! Иван Иванович?! А он что тут делает? Неужели хочет опять мне помочь? Ну, раз так, то мне нужно заканчивать то, что я начал. И я, набрав в грудь воздуха, продолжил: – Один, другой, третий, и, глядишь, система начисления заработной платы накладников уйдёт из вчерашнего дня, в котором вы вместе с вашими лекциями застряли безнадёжно.
    В аудитории повисла напряжённая тишина. Бергман даже снял очки. Он покраснел и молча открывал и закрывал рот. Наконец, он собрался с мыслями и сказал срывающимся голосом:
    – Да вы просто хам! Я хотел предоставить вам возможность переписать ваш диплом, но теперь думаю, что нашей российской армии пригодится недоучка без пяти минут с высшим образованием!
    – А мне кажется, что вам трудно будет найти для этого повод. В армии я непременно окажусь – законы такие, но с дипломом о высшем образовании. Если бы я сейчас уходил, я бы ещё раз сказал: «Честь имею!», но я вынужден остаться. Хотя, сказать это могу.
    – Тогда я уйду! – почти крикнул Бергман. – Но не надейтесь, что всё закончилось! Ничего даже и не начиналось!
    Он вскочил, стремительно прошёл через всю аудиторию и вылетел в коридор, хлопнув при этом дверью. В очередной раз повисла пауза. Её нарушил Капустин Федор Игнатьевич – заместитель Бергмана:
    – Я не знаю, стоило ли так идти на конфронтацию, но вам, Кузьмин, виднее. Может быть, мы не знаем всего. Что касается меня, то мне ваш диплом понравился. И на счёт кандидатской вы тоже погорячились, тема эта может быть развита до серьёзной научной работы, – он обратился к членам комиссии: – Вопросов к Кузьмину нет? Тогда вы свободны. Занимайтесь практикой, а мелкие недочёты вам укажет ваш дипломный руководитель. Кто у нас следующий?
    А на заднем ряду сидел не Иван Иванович. Похож просто очень. Да и ладно. Мой постоянный спаситель спас меня в очередной раз. Пусть и опосредованно.

    Я вышел в коридор, где меня со всех сторон обступили мои сокурсники:
    – Что там случилось?
    – Ничего хорошего. Поругался с Бергманом.
    – На тему?
    – Научный спор.
    И я пошёл на улицу. Мы с Любой договорились, что первый прошедший защиту ждёт другого. Она защищалась на другой кафедре и, наверное, пока не знала, что случилось у меня. Как впрочем, и я не знал, всё ли в порядке у неё. Вдруг сзади я услышал:
    – Сергей! Кузьмин, задержитесь, пожалуйста.
    Я оглянулся. Меня догонял тот мужчина из аудитории, очень похожий на Ивана Ивановича. А кто это всё-таки? Ёлки-палки! Это же Пашутин! Наш местный «владелец заводов, газет, пароходов». Он подошёл и спросил:
    – Вы не торопитесь?
    – Пока нет.
    – Я бы хотел с вами поговорить. Где это лучше сделать?
    – У нас кафе на первом этаже. Можно там.
    Уже в кафе, усевшись за столик и взяв нам для приличия по чашке кофе, он сказал:
    – Я практикую посещение мероприятий наподобие вашей предварительной защиты. Тут люди видны, как на ладони. Присматриваюсь, ищу себе сотрудников. Всякое видел, но с таким сталкиваюсь впервые. Что на вас нашло?
    – На меня? – переспросил я. – В общем-то, ничего. Это не нашло, это, наконец, вышло. Видите ли, я всегда занимал место в последнем ряду, об меня не вытирал ноги только ленивый. И как любому нормальному человеку, мне это однажды надоело. Я выпрямился и начал кусаться в ответ. Одно обидно: я шёл на красный диплом, а теперь мне его не видать, как своих ушей.
    – Не говорите «гоп». Вы не знаете всей обстановки. Может быть, ваш сегодняшний выпад будет тем камешком, который начнёт лавину. А эта лавина в свою очередь погребёт под собой этого ретрограда – Бергмана. В одном вы, безусловно, правы: он слишком долго сидит в политэкономии социализма. А жизнь не стоит на месте. Смею вас заверить, у вас найдутся защитники. Небескорыстные, конечно. Они будут преследовать свои цели. Найдутся люди, которые вам будут благодарны. И может быть, диссертацию вы тоже напишите. А зачем вам красный диплом?
    – Как это «зачем»? У нас встречают по одёжке, а диплом красного цвета для меня, как пиджак от Армани.
    – Пиджак от Армани – это не самое крутое, что бывает в одёжке. Но ваше мнение мне ясно. Оставим это. Я хочу вам сделать одно предложение. У вас начинается практика. Хотите её проходить у меня? Как правило, после практики люди остаются работать в моём холдинге. А это, как мне кажется, не так плохо. У нас принято платить практикантам по семьсот УЕ в месяц. Кстати, ноутбук вам выдадут бесплатно, ибо он нужен будет для работы, – Пашутин хитро улыбался. – Ну, так что?
    – Я могу подумать?
    – Наглость – это хорошее качество. Я его ценю, но так наглеть… – тем не менее, Пашутин улыбался.
    – Нет. Вы меня не совсем правильно поняли. Я должен посоветоваться с одним человеком.
    – Если вы имеет в виду Любовь Тихонову, то она тоже получила предложение практиковаться у меня. Я в курсе ваших отношений. И семейные пары, которые работают на меня, работают отлично. А я почему-то уверен в том, что вы с Любой станете семьёй.
    – Я тоже хочу в это верить. Тогда я согласен. Но откуда вы узнали про мои отношения, про ноутбук и вообще?..
    – Я много знаю. Может быть, в этом кроется причина моего успеха? Был и у меня эпизод, когда я не разобрался в людях, и жизнь жестоко отомстила мне. С тех пор, прежде чем что-то сделать, я пристально изучаю человека. Значит решено. Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик. Завтра в девять ноль-ноль вас с вашей Любой в нашем отделе кадров будут ждать пропуска. Всего хорошего.
    И ушёл. Я посмотрел на нетронутый нами и уже остывший кофе и побежал на улицу. Мне хотелось кричать от счастья. Я выдернул из стопки самый счастливый лотерейный билет!
    Любы на улице ещё не было. Я бросил папку на скамейку и уселся на неё сверху: всё-таки не лето. Вдруг справа я услышал голос, который заставил меня от неожиданности вздрогнуть:
    – Первый раз вижу, Сергей, что у тебя всё хорошо.
    Я оглянулся. Это был Иван Иванович. Но откуда он здесь взялся?! И почему он всегда появляется именно тогда, когда в нём имеется острая необходимость?!
    – Вы прямо мой ангел-хранитель. Здравствуйте! Вы не поверите, но я очень рад вас видеть! Мне так хочется с кем-то поделиться своей радостью!
    – Привет-привет. Я тоже очень рад тебя видеть именно таким счастливым, – сказал Иван Иванович и с интересом посмотрел куда-то вдаль. Я скользнул своим взглядом туда же и ничего там не заметил. Когда вновь посмотрел на Ивана Ивановича, то с потрясением увидел рядом с собой старика, с которым познакомился у казино. У меня отвалилась челюсть, и я ничего не мог сказать. Наконец, придумал:
    – Здравствуйте.
    – Здоровались уже. Я очень рад, что ты понял, кто я такой. Это я про ангела-хранителя. Ты прав. Так надоело смотреть, как хороший человек пропадает из-за своей неуверенности. Ведь у тебя есть всё, чтобы быть счастливым: голова на плечах, доброе сердце, да много чего. Нужно было тебя подтолкнуть. Что я и сделал. Я уверен: ты теперь полностью отдаёшь себе отчёт в том, что я прекрасно знал о выигрыше на тридцать три. Но тебе нужно было дать не кучу денег. Она бы не принесла счастья, ибо не заработана. Да ты и не знал, что делать с этой кучей. Тебе нужно было почувствовать уверенность в себе, получить знание того, что от тебя может что-то зависеть, поставить себя в рамки, когда нужно делать выбор между честью и бесчестием. Ты же мог уйти после выигрыша? Я, кстати, тебе это предлагал. Главное, что ты сделал правильный выбор. Обман может дать тебе сиюминутную победу. Но за эту победу ты заплатишь потом ещё больше. …Это не Люба? – внезапно спросил старик.
    Я повернулся. Нет не Люба. Вернувшись глазами к старику, я в очередной раз с удивлением обнаружил, что на скамейке теперь сидит девушка-официантка. Она улыбнулась мне:
    – А Любу люби крепко. Вы оба хорошие люди. И вдвоём будете счастливы. Самое последнее, что я тебе скажу: в меня лучше верить. Чем сильнее ты в меня веришь, тем сильнее я. А вдвоём мы можем многое. Ещё маленькая просьба: от сглаза плюй, пожалуйста, через левое плечо, а не через правое. Или я как-нибудь плюну в ответ.
    Мы оба засмеялись. Когда весёлость прошла, я понял, что сижу на скамейке в одиночестве, и почти сразу услышал любимый голос:
    – С кем ты тут смеёшься?
    – Сам с собой. Ты знаешь, я, оказывается, очень остроумный собеседник, когда себя слышу только я. Как защита?
    – Замечательно. Но я уже слышала, что у тебя не всё в порядке?
    – Плюнь. Всё нормально.
    – Поверю. Я такое хочу тебе сказать – упадёшь! Я получила предложение проходить практику, знаешь у кого?
    – Знаю, у Пашутина.
    Люба расстроилась:
    – Откуда ты знаешь?
    – А он мне сам сказал. Я ему говорю, что хочу посоветоваться с тобой, а он говорит, что твоё согласие уже получил. Кстати, ты согласилась без совета со мной?
    – Он мне тоже сказал, что твоё согласие им уже получено. Я хотела возмутиться этим фактом и обидеться на тебя. Так что выходит? Он был уверен в том, что мы согласимся, и слегка соврал?
    – Я уже ни в чём не уверен. Может быть и так, что он разговаривал с нами параллельно. Я готов поверить во что угодно.
    – Что это с тобой?
    – Я как-нибудь тебе всё расскажу. Поверишь ты мне или нет, не знаю. Но пока не бери в голову.
    – Ладно. Ну, что? Пошли?

    И мы пошли, взявшись за руки. Мы сделали первый шаг, с которого, как известно, начинается любая дорога. Мы верили в то, что эта дорога будет длинной, прямой и счастливой. И были готовы сделать всё от нас зависящее. А зависит от нас очень многое. В этом я был теперь абсолютно уверен!

    ФельдЕбель Мудэ ©
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  4. #4
    Новичок Аватар для Driervegaurgy
    Регистрация
    27.08.2011
    Сообщений
    2
    Вес репутации
    0

    По умолчанию Лучше все таки верить

    боже что вы все несёте?понятное дело влияние хип-хоп культуры на рнб есть но чтобы их сравнивать это сумасшествие. учите мат часть как сказал бы гепа.

    да и вообще закройте тему,она не в том разделе создана.
    firtsvds.ru - root доступ... и делай с ним что хочешь :)

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •