Страница 1 из 2 12 ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 10 из 33

Тема: Рассказы о разном

Комбинированный просмотр

  1. #1
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию Рассказы о разном

    Как я был на свадьбе.
    Ох и не нравилась мне эта затея, я рассматривал свои костюмы, выбирая что одеть. Оказаться в обществе незнакомых мне представителей "высокого общества" - далеко не лучший способ провести выходные. Усилием воли я гнал от себя мысль купить для этого мероприятия позолоченную цепь толщиной в палец, их на метры продают, и попытаться отыскать где-нибудь на рынке малиновый пиджак. Ретро-стиль типа. Ладно хватит, смокинг одену, нельзя Соньку подводить. Мы друзья с ней уже лет пять, первые полгода встречались конечно, а потом расстались друзьями. Иногда спали вместе, когда одновременно ни с кем не встречались, спросил ее когда-то почему она ко мне приходит, сказала - потому что доверяет и знает, что трепаться не буду. В инете же общались постоянно на паре падонковских сайтов, что самое интересное, большинство людей приходят туда оторваться, она же наоборот, оторванная по жизни, на форуме была пай-девочкой, довольно скромной и даже не особо общительной. Сейчас вот уже полгода не виделись, как вдруг она позвонила:
    - Привет, ты чем на выходных занят?
    - Привет, Сонька! На выходных с друзьями собирались поехать с парашютами прыгать,
    давай с нами, ты кстати говорила что хочешь попробовать, - я был очень рад звонку.
    - А отменить никак?
    - А что?
    - Да вот, на свадьбу пригласить тебя хотела.
    - На чью?
    - На мою, - я всегда чувствовал по голосу, когда она нервничала, - с моей стороны из
    гостей только мама и сестра будут, а тебя я хочу за свидетеля.
    Я подавился, прокашлялся и попытался понять, что это за шутка глупая?
    - Нет, Сонь, я конечно не специалист, но разве свидетель не со стороны жениха должен быть? - меня вообще-то это мало интересовало, просто надо было время собраться с мыслями. Сонька выходит замуж! Ничего себе, хоть бы намекнула как то, а то в асе общаемся все нормально, а тут - на тебе...
    - Я условие поставила, подружек у меня нет, а звать лишь бы кого не хочу.
    - А жених то кто? - я потихоньку справлялся с потрясением.
    - Андрей Барышев, если тебя уж так интересует.
    - Кто? Ты выходишь за этого, - я осекся, чтоб ничего больше не ляпнуть, - за этого, ну в смысле у его отца сеть магазинов?
    - Тебя что-то смущает?
    - Нет, нет, неожиданно просто немного, поздравляю тебя, - соврал я, - Так что я должен как свидетель, я в этой роли еще не был.
    - В 11 утра в субботу будь перед ЗАГСом, обычаев никаких все равно не будет, там роспись, а потом едем фотографироваться и праздновать.
    - И все, никаких там обязанностей, невесту выкупать/воровать, дружку в речке купать на следующий день? Одеть то что, белые штаны адидасовские подойдут?
    - Так, Димка, ты согласен или нет?
    - Тебе что это так важно?
    - Да или нет?
    - Хорошо, я буду. Ты не хочешь встретится, поговорить?
    - У меня нет времени, в субботу увидимся. И веди себя там пожалуйста поприличней, твоего юмора боюсь там не поймут, - она положила трубку.
    Ничего себе, вот если бы меня попросили, чтобы я сказал какой человек больше всего не подходит Соньке, то я наверное бы назвал ее избранника, да нет, я скорей всего о нем даже и не подумал бы. То, что они стояли на разных социальных ступеньках, это ерунда, Соня была самостоятельной девочкой, любила свою работу и получала вполне приличные деньги. Просто семью Барышевых вообще недолюбливали, до олигархов они явно не дотягивали, а спеси было побольше чем у владельцев футбольных клубов. Я всегда уважал людей добившихся чего-то в жизни, и всегда терпеть не мог, если они после этого переставали быть самими собой. Странно, Сонька, презиравшая устои общества, вечно борющаяся только за истинные ценности, выходит замуж за этого. Загадка природы.

    Церемония прошла быстро, потом, словно спешили куда-то, старались побыстрее объехать обычные для молодожёнов места, сфотографироваться. Познакомиться ни с кем не успел, только периодически ловил на себе надменные взгляды гостей, но старался не замечать этого, хотя пару раз хотелось оскалиться и зарычать, а потом улыбнуться во всю пасть, чего мол вы, шутим мы так. Мне бы, если честно, чтобы весь этот день в таком ритме прошел, чтобы ни с кем не общаться, но мы уже подъезжали к ресторану, тут уж общаться придётся. Ресторан, к слову сказать был отличный, особенно сейчас летом когда открыта терраса, столы на улице, несколько скульптур и все это на берегу небольшого озера, по которому лебеди плавают. Идиллия.
    Персонал встретил нас у входа и проводил на украшенную террасу, где был накрыт огромный шведский стол. Я взял бокал шампанского и стал в стороне, наблюдая за приглашёнными. Они неторопливо общались друг с другом, делано и фальшиво улыбались. Все они были люди состоятельные, но сразу было видно кто из них богаче, кто беднее. Те, которые победнее заискивали перед теми кто побогаче, но стоило им отойти, как они приобретали такой же надменный вид, вдруг кто-то помельче подойдёт. Их жены, дорого, но довольно безвкусно одетые, разделились по возрастному признаку и общались между собой. Их лица источали скуку, уже давно ставшую их второй маской.
    - Ну что, как ты? - ко мне впервые за целый день подошла Соня без сопровождения, в подвенечном платье она была бесподобна, я обратил внимание на свадебный букет. Со стороны он выглядел маленьким и воздушным, вблизи же я увидел, что сделан он на заказ. Штук двадцать белых роз были крепко стянуты белой лентой и коротко обрезаны. Получился короткий, сантиметров двадцать пять, не больше, по-видимому очень тяжёлый, из-за такого количества стянутых вместе стеблей, белый цветок.
    - Ничего, нормально, - я вдруг почувствовал, что уже заметно устал, - а ты как?
    - Я отлично, я же невеста, - её слова были какими-то неубедительными.
    - Сонь, мы так и не поговорили, можно тебе один вопрос задать?
    - Какая тебе разница? - она оборвала меня.
    - Да мне просто интересно. Я даже понять пытаться не буду ничего, я твои решения
    всегда уважал. Вот ты мне скажи, ты его в самом деле любишь?
    - Пошёл ты! Что тебе вообще от меня надо! Гад, - прошипела она вполголоса, развернулась и пошла к другим гостям.
    Да все гораздо хуже, чем я предполагал. Сонька, с её то темпераментом, боюсь и себе жизнь испортит, и Андрею этому. Навряд ли я могу послужить примером праведной жизни, я часто сам себе признавался, что не знаю как правильно жить в этой жизни, но по поводу некоторых вещей я был абсолютно уверен. Например свадьба без любви уж точно до добра не доведёт. Я отдал проходящему мимо официанту пустой бокал и взял новый. Обстановка гламура вокруг меня уже начинала потихоньку меня напрягать, я чувствовал как ангелок во мне заскучал и начинает засыпать, бесенок же уже нарезает круги вокруг моих ног, дёргает меня за штанину и пытается уколоть своим трезубцем. Ничего, надо держаться, я заметил как группа женщин "кому за 50" что-то оживлённо обсуждает, косясь периодически в мою сторону. Наконец-то отделилась одна и пошла ко мне.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #2
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Продолжение
    - Молодой человек, вот мы с подругами, - она захихикала, - все гадаем и гадаем, кто вы такой?
    Я вкратце объяснил, что молодые решили быть оригинальными, я друг невесты, свидетельница же со стороны жениха.
    - Оригинально, - она слегка скривилась, - вы тоже находите, что здесь скучновато? Мы с подругами вот все говорим о том, что можно и повеселей свадьбу сделать. Вот вы, например, такой интересный молодой человек, скучаете здесь один, - пока она это все говорила, она успела осмотреть мою фигуру, хихикнуть и подмигнуть компании своих подружек, которые открыто пялились на нас.
    - Не знаю, - я пожал плечами, делая вид что ничего не замечаю, - я не особо общителен, меня больше интересуют другие вопросы, - я нёс какой-то бред, сочиняя на ходу, бесёнок крепко вцепился одной рукой за мой пояс и тыкал меня трезубцем под ребра.
    - Да, а чем вы занимаетесь? - делано заинтересовалась моя новая знакомая, её подружки медленно но верно приближались поближе к нам.
    - Я учёный, работаю над вопросами воздействия на генетику человека, на его ДНК.
    Через пять минут я уже был в центре внимания компании, бесёнок уже сидел и ликовал у меня на плече, изредка требуя глоток шампанского. Меня же несло:
    - Бытие определяет сознание! Именно от этого я оттолкнулся в своих работах, нет я не хотел заниматься генетически изменённой едой, я ступил на путь более скользкий и результаты, - я воздел палец к небу, - результаты не заставили себя ждать! Бытие, что такое бытие в моем сознании молодого учёного? Это существование моего тела, его развитием же движет информация записанная в ДНК! Пройдёт еще немного времени и будет достаточно одной таблетки! - периодически мой голос срывался якобы от возбуждения учёного, который нашёл слушателей верящих в его гений. Я расписывал чудеса, которые принесёт нам наука, в виде воздействия на ДНК и усиления сексуального либидо людей, продления половой жизни до ста лет.
    - Далее, как я уже сказал, бытие определит сознание, но может ли молодой человек определить какое сознание ему необходимо? - старушки заворожённо внимали, - конечно же нет! - Я уже рассказывал о обязательных курсах препаратов для молодых мужчин, их введёт государство, это позволит менять сознание в нужном направлении, а направление почему-то у меня было только одно. Компания уже стояла полузакрыв глаза, перед их взором уже маршировали стройными рядами молодые парни в набедренных повязках, изменённое сознание которых, заставляло их морщится при виде ровесниц и выискивать в толпах женщин постарше. Несколько женщин полуприкрыв глаза водили одной рукой вдоль бокалов с шампанским, одна бешено теребила локон, и только одна меня немного смущала, сразу было видно что эта сцены её попросту забавляет и не более.
    - Я извиняюсь, на секунду украду у вас свидетеля, - Соня довольно проворно протиснулась между ними и вывела меня из окружения.

    - Что ты им тут рассказываешь?
    - А я че, я ниче, - мне было весело, к тому же я знал, что моей лекции она не слышала, бесёнок стоял у меня на голове и дирижировал трезубцем, - по-моему им довольно весело. Ой! - я показал на старушку, теребившую локон, - пойду ей скажу, у неё парик сейчас слетит.
    - Стой на месте, - Сонька злилась, - я так и знала что ты без своих шуточек не можешь. Что так трудно повтыкать ещё несколько часов?
    - Сонь, - я прервал её нравоучения, - а давай смоемся отсюда? Сбежим на парашютах прыгать, а потом там отель есть неподалёку, наберём еды, выключим телефоны и выходить из номера не будем дня три-четыре?
    - Скотина! - она смерила меня уничтожающим взглядом, хотела ещё что-то добавить, но к нам подошла та самая женщина, которая не вписывалась в общую картину скучающих жён кого-то там.
    - Молодые люди, я извиняюсь, - она довольно мило улыбнулась нам, - я хотела бы только молодого человека поблагодарить, если бы не он я бы с ума сошла от обсуждений кто как одет. Никогда не думала что про науку можно так занимательно рассказывать, у меня просто муж профессор и он как раз проблемами генетики и занимается, я же его бессменный ассистент уже многие годы. И все же кто вы по профессии?
    Соня смотрела то на меня, то на неё:
    - Какая генетика?
    - Я потом тебе расскажу, - вот и выяснилось почему она так выделялась среди других, я немного смутился, - ну вы извините за ту чушь, я дизайнер вообще-то. А где Ваш муж кстати?
    - Он наотрез отказался сюда ехать, но как вижу зря, вы бы поняли друг-друга, у вас очень чувство юмора похоже. Я обязательно ему расскажу как вы этих... Ой извините, - она испуганно взглянула на невесту.
    - Да ничего, - Соня примирительно улыбнулась, ей похоже уже было все равно.
    - Ладно, молодые люди, не буду вам мешать, - женщина сделала пару шагов, потом повернулась и добавила словно невзначай, - Прекрасная пара...
    - Она несомненно имела ввиду вас с женихом, - многозначительно подтвердил я Соне.
    - Скотина! - повторила она и зашагала к гостям.

    Возвращаться в компанию старушек я не собирался, просто ушёл поболтаться среди гостей, настроения общаться не было, да и никто ко мне особо не приставал. Свадьба шла своим чередом, как то невесело и чересчур по-американски. Мне же было немного грустно от обилия фальшивых улыбок, неискренних пожеланий и завистливо-надменных взглядов вокруг меня. Сетовал я только на то, что нет здесь на столе обычного оливье, чтобыы можно было выпить бутылку водки и с размаху бухнуться в него лицом, а с устрицами меня эта сцена не устраивала. Иногда я случайно встречался взглядом с невестой, ей же это было неприятно и она прятала глаза, ей было неудобно за эту фальш вокруг. Ну терпи, Сонька, сама меня сюда притащила. Должен сказать, несколько часов прошли довольно незаметно, подошло время, когда невеста должна была бросить букет незамужним девушкам. Я наблюдал как Соня вышла на поляну покрытую прекрасной, на заказ привезённой английской травой, приготовилась бросать букет. Незамужние дочери собравшихся делано ломались, презрительно кривили губы. Их долго уговаривали, уговаривать приходилось каждую в отдельности, соглашались, потом опять презрительно кривились и отходили в сторону. Соня же наблюдала за этим, стоя вполоборота к собравшимся. И вдруг, она размахнулась... Прекрасный букет за пару сотен долларов, тяжёлый и воздушный одновременно, красиво взмыл ввысь и полетел по красивой амплитуде, но полетел не в толпу ломающихся дочек. Она бросила его в другую сторону. Как в замедленной съёмке, медленно сошли гримасы с лиц ломающихся девушек, их тела моментально напряглись, быстро, как не бывает даже при низком старте, вырывая каблуками куски английского дёрна, все как одна, рванули за букетом. Гости, вытянув гусиные шеи, смотрели чем кончится этот спринт, мне же было уже все равно. Я смотрел как уверенным шагом, гордая и спокойная ко мне шла Соня.
    - Твоё предложение все ещё в силе?
    - Конечно, - я улыбнулся ей.
    - Так чего мы стоим? - она взяла меня за руку, - побежали!

    Не думаю, что на нас кто-то смотрел из гостей, все были слишком заняты своими дочерьми, ну может разве что жена профессора стояла и улыбалась. А ещё я знал, что нам вслед машет ручонкой мой личный бесёнок, мол: "Удачи! А я тут ещё задержусь, а вы и без меня пока управитесь!"

    © IKTORN
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #3
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Тринадцатый.
    Ужин прошел весело – они много ели, еще больше пили, клялись друг другу в верности до гроба, и теперь уснули, прямо в саду, под пьяные разговоры о прекрасном будущем, что вот-вот наступит. Уснули все двенадцать, а вот тринадцатому не спалось. Он бродил по саду, осторожно переступал через спящих, иногда останавливался, чтобы вглядеться в чье-нибудь лицо. Он был абсолютно, до обидного трезв – никогда не пьянел, такое вот было у него удивительное свойство. Приятели шутили – и шутка эта уже набила оскомину – мол, вино в его руках превращается в воду, а лучше бы наоборот. А ему хотелось бы напиться, опьянеть именно сегодня, чтобы не думать, не ощущать – всей кожей, каждым волоском на ней, – приближающуюся беду.
    Тревога была разлита в ночном воздухе, и он не понимал, как остальные ее не чувствуют. Грядет нечто, не сулящее добра ни ему, ни этим двенадцати. Кто-то привел беду.
    Этот? Он остановился рядом с мужчиной, чьи черты, казалось, были высечены из камня. Только не этот. Силен, как вол, так же глуп, но предан. Первым полезет в драку, случись что, и это плохо. Другие разбегутся, спрячутся, сделают вид, что ни при чем, а этот тупо полезет драться. Остановить. Этого – остановить. И еще мальчишку. Тринадцатый перевел взгляд на лежащего неподалеку юношу, тот единственный спал беспокойно, метался. Мальчишка, идеалист, стыдно, как же стыдно, что втравил во все это ребенка. Кинется в бой, погибнет ни за что, а брат – вместе с ним, даром, что старший. Тринадцатый вздохнул, наклонился, поправил кусок парусины, укрывавший юношу и спящего рядом с ним мужчину постарше. За этими тремя придется присмотреть, остановить, если что.
    Тремя? Нет, четверо здесь таких. Преданных. Как он мог забыть? Тинадцатый втянул ноздрями воздух, и двинулся в дальний конец сада, откуда пронзительно тянуло благовониями. Там спала женщина, единственная среди тринадцати мужчин. Спутанные грязные волосы источали пронзительный запах ладана и мирры. Дуреха. Помчалась за ним из-за случайно брошенного ласкового слова. И теперь тоже пропадет – вместе со всеми. Она сегодня держалась дольше других, старалась не заснуть, сидела у его ног, заглядывала в глаза, как будто он что-то мог ей дать. А он пустой, полый внутри, он высосан до дна. Высосан этими двенадцатью, с их детской жаждой чудес. Этим огромным городом за оградой сада – с его не менее детской жаждой развлечений. Но сильнее всего его опустошили небеса над головой, которым все равно – кричи в них проклятья или шепчи молитвы, они с одинаковым равнодушием поглотят все, оставив лишь звенящую, щемящую пустоту внутри. И не дадут ответа.
    А ведь когда-то он знал, что на небе живут ангелы. Мама говорила ему: «Тебя принес ангел», и роняла первые зерна веры в собственную исключительность. Отец обильно поливал эти зерна, рассказывал, что род свой они ведут чуть ли не от царей. Читал ему, совсем ребенку, Книгу, учил разбирать и толковать ее, и все ради глупых родительских амбиций, ради того, чтоб в день, когда он, тринадцатый, войдет в возраст мужчины и впервые прочтет Книгу перед народом, все удивились бы и поразились недетским его толкованиям. Так и было, а как иначе – если отец заранее натаскал его, и среди соседей прошел и укрепился слух о его исключительности.
    Ребенком, да и подростком, он все ждал, что небеса призовут его, ведь ради какой-то великой цели родился он таким исключительным, но небеса молчали. Он ушел из дома, бродяжничал, менял города и учителей, а небеса молчали. Он ушел в пустыню, играл в аскезу, выжил, приобрел почти звериное чутье на опасность – небеса молчали. Он ударился в гордыню, с помпой въехал в Город, читал проповеди невесть о чем, оброс учениками – небеса молчали. К нему приходили люди, утверждавшие, что был им глас и знамение о том, что он – новый мессия, но, значит, небеса говорили с кем угодно, только не с ним. Вот и сегодня, чувство опасности исходило никак не с небес, откуда-то извне, возможно, из Города за оградой.
    Он прошел почти до выхода из сада, где спал еще один из двенадцати. Вгляделся. Неужели этот? Плохо, совсем плохо. Большая подлость, как и большой подвиг, требуют немалой внутренней силы, а в этом нет силы, нет. Если предатель – этот, он же сам не выдержит угрызений, пойдет и повесится на первом же дереве. И на совести тринадцатого окажется еще одна погубленная жизнь. Погубленная в его бессмысленной битве с безмолвными небесами, которую он ведет ради того, чтоб услышать если не глас небесный, то хотя бы проклятие, да что угодно – лишь бы услышать, лишь бы понять, что там не одна бессмысленная, беспощадная пустота.
    Тринадцатый вздохнул, и уже ни на что не надеясь, поднял голову вверх. Вгляделся в уже гаснущие звезды. Прошептал: «Ну, может, закончим со всем этим?»
    И пришел ответ. Первый рассветный луч осветил горизонт. Фигура спящего у входа в сад мужчины зашевелилась, он, похоже, и не спал вовсе. За оградой сада раздался невнятный шум, звон металла о металл – кажется, кто-то достал меч из ножен. Стараясь двигаться как можно тише, Гефсиманский сад окружали люди, посланные первосвященниками схватить некоего Иисуса Назарея.

    © Розка aka prego
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  4. #4
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Бутылки.

    Сел в машину, покурил пять минут пока прогревается.
    До работы – полчаса. Если без пробок. Или полдня с ними: ехать по кольцевой, а там если встанешь, то часа на два-три.
    Сцепление-скорость-ручник-газ, на полу друг о друга звякнула пара пустых бутылок из под пива. Вчера с пацанами выпили под орешки, да рука не поднялась выкинуть на свежевыпавший снег.
    Не повезло – на длинном пятикилометровом перегоне, сразу после последней развязки пробка. Привычно вслушался в очередную тему Соловьева по «Серебрянному дождю», так и есть – снова шпарит про продажную милицию, гаишников и депутатов с мигалками.

    При случае не упускаю возможности повыделывать «пятнашки» переходя и ряда с ряд, но пробка дело скучное и развлекать себя постоянными перестроениями в надежде выиграть пару сотен метров или две-три минуты чистого времени, дело абсолютно бесперспективное. Поэтому – левый ряд, в кресле расслабиться и попытаться получить максимум удовольствия. Тормоз-газ, газ-тормоз, тормоз-газ... однажды в пробке начал считать сколько раз нажал на тормоз... на шестой сотне сбился. Потом решил посчитать – сколько раз выткаю-вытыкаю передачу... чуть в задницу впереди идущего мерседеса не впилился. Дал себе зарок – в пробке ничего не считать, а то страховщики неправильно поймут, когда объяснительную придется писать.

    Бутылки эти на полу звякают. Занялся другим интересным делом – поравнявшись с очередным автомобилем, высматриваю в его салоне магнитолу, у себя на приемнике ставлю ту же радиоволну и пытаюсь по музыке доносящейся из приемника понять настроение соседа-автолюбителя. Веселье закончилось, когда один из соседей увидел меня подпевающего его авто магнитоле и покрутил пальцем у виска. Еще бы – тридцатилетний мужик в костюме и галстуке подпевает Тане Овсиенко с таким остервенением, что ненароком увидевшая эту картину певица, вряд ли смогла еще что-нибудь спеть.

    На встречу скоро опоздаю. В очередной раз на полу звякнуло. Мне семнадцать лет было, когда я все лето отстоял приемщиком пустых бутылок, с тех пор этот звук ненавижу. Открыть дверь и поставить на асфальт – совесть не позволяет. Швырнуть через пять полос на обочину – а вдруг не докину, нехорошо получится.
    Взял бутылку, вылез из машины. Посередине бетонная полоса отбойника – широкая как проспект. Поставил на нее. Проехал еще пару километров. Поставил на отбойник вторую.

    Вот и кончилась пробка. Два часа псу под хвост. Сумбурный рабочий день – планы работ и графики поставок, отчеты и прогнозы, письма и претензии в инстанции – все по накатанной и скучно. Поздний вечер – пора домой. Снова кольцевая, тот же путь в обратном направлении – стоят родимые, и одна и вторая. Следующее утро – стоят. Вечер – стоят. Утро. Вечер. Утро. Стоят.

    Очередная пробка. Пару недель прошло, как бутылки стоят. Странно – помню ставил Holsten, а стоит Staropramen. В багажнике уже неделю как перекатывается Holsten. Забрал чужую чешского и поставил свою немецкую. Доехал до второй – тоже чешская.... прямо диверсия какая то. Своровал чужую бутылку и кинул к себе в багажник. Через пару километров злорадно скаля зубы выставил обратно. Вечером обратно еду – смотрю – нет моей бутылки! Вот сцуко! В пробку попаду, все его бутылки заберу.

    На следующий день как назло пробки нет. И на следующий. Не могу же я остановится в самом скоростном ряду, если нет пробки! Через неделю появилась бутылка – немецкая или чешская на скорости не видно. Наверняка чешская. Через день появилась еще одна. Через день еще.

    Снова пробка. Доехал до первой бутылки – чешская. В багажник! Взамен немецкую. Вторая. Чешская! Problem. Request for change? Yes! Ohhh... Скорее до третьей! О чудо – она немецкая. Что делать-то? Тоже кинул в багажник... про запас.

    Прошел месяц. Бутылки менялись, как заведенные. В багажнике телепался постоянный запас. Я начал подумывать как искусственно создавать пробки без аварий и прочих членовредительств, как мой оппонент пропал. Прошла неделя, вторая – мои бутылки стоят не шелохнувшись.

    Пропал сон и аппетит. Пиво в глотку не лезет. Куда мне пустые бутылки девать? Выкидывать? Фу! Этот так пошло.
    День бежал за днем. Бутылки не менялись.
    Через пару недель в очередной пробке, я вдруг увидел, что все бутылки стали чешскими, и в одной из них – второй по счету, нашел записку: «Извини, отозвали в срочную командировку, не смогла предупредить. Ну что! По пивку? Блондинка на Мазде»

    © Кагарыч
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  5. #5
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Как я был на свадбе. 2-я часть.

    Весело трещит мотор лёгкого спортивного самолёта. Для одних весело, для других - ненадёжно, все зависит от того, летал ли ты уже на таких. В первый раз всегда кажется, что он и взлететь то не может, рассыпется еще при попытке, и только удивляет спокойствие других пассажиров...
    - Дим, ты уверен что мы взлетим? - Сонька судорожно проверяет, все ли молнии застёгнуты на комбинезоне, взятом напрокат. Старается видa не подавать, но глупенькая улыбка на лице выдает ее с головой. Она у каждого на лице, эта улыбка перед первым прыжком, даже несмотря на то, что это прыжок в тандеме с инструктором.
    - Сонька! Не боись! - стараюсь перекричать треск мотора, мне весело от выражения ее лица, сам такой же сидел когда-то.
    - Димка, а можно с тобой в тандеме?
    - Лучше с инструктором, я с новичками еще не прыгал.
    Володька смеётся, глядя на нас. Он учил меня когда-то.
    - Десантура! - кричу ему, - будь аккуратен с дамой!
    - Сам бы с ней прыгнул, видишь, она тебе доверяет, а это важно!
    Сонька сжимает кулачки и умоляюще смотрит на меня. Блин, Володька меня в неудобное положение ставит, знает же, что я с новичками еще не прыгал.
    - Уверен что справлюсь?
    - Димон, ты хоть прыжки то свои считаешь?
    Пожимаю плечами в ответ:
    - Записываю как ты говорил, а так - не знаю, с полсотни наберётся.
    - Ну так и не прибедняйся!
    Самолёт набирал высоту, Володька помог пристегнуть ко мне Соню.
    - Ты главное помни, как только приземлимся, я собираю парашют и кросс бежим, десять километров! - несу я бред Соньке, главное ей зубы заговаривать сейчас, а то еще уцепится за что-нибудь - не оторвёшь потом.
    - Какой кросс? Ты издеваешься?!!
    - А как ты думала! "С неба на землю и в бой!" Не веришь - у Володьки спроси! - обнимаю ее, обхватив ей руки на всякий случай.
    - Владимир, какой кросс?!! - она испуганно вертит головой в шлеме. Володька молчит, только зубы свои скалит, открывает нам дверь, я приподнимаю Соню и мы вываливаемся из самолёта...
    - А-а-а-а-ааааааа!!!

    Сонька целый день не может прийти в себя от восторга. Даже под вечер скачет в номере отеля на кровати. А мне просто весело и легко.
    - Это так здорово!
    - Да? А что ты кричала после того как парашют раскрылся, кстати?
    - Я... кричала... что, - продолжает прыгать как на батуте, - мы... боги!!! Случай, а тебе тоже страшно в первый раз было?
    - Конечно.
    - Ты тоже кричал, когда тебя выбросили из самолета?
    - Все кричат, - улыбаюсь ей в ответ, - я крикнуть даже хотел "Джеронимо!"
    - А что крикнул?
    - Суки! - хохочем вместе с ней как бешенные.
    Три дня счастья, точнее уже два осталось. Как в раю, не существует никого и ничего кроме нас и неба. А больше ничего и не нужно. Одна только проблема у меня - завтра Соньку одну из самолета вытолкнуть, да не думаю, что сопротивляться будет особо. И заранее уже знаю, что за эти три дня, мы будто целую жизнь проживём здесь в отеле, а потом придётся уезжать. И даже вериться будет с трудом, что эти дни так быстро пролетели...

    ***

    Не вставая с постели, я потянулся к сумке и нашарил там сотовый. Пора "включаться". Соня смотрит на меня сонными глазами как ребенок, у которого сейчас игрушку забирать будут. Да, сегодня надо домой. Телефон моментально запел, сообщая о пропущенных звонках. Я посмотрел как Софи отыскала свой, прикусила губу и боится включить.
    - Хочешь я с ним встречусь?
    - И что ты ему скажешь?
    - Скажу как есть, не любишь ты его.
    - Дима, он мне вообще ничего плохого не сделал...
    - Вот и ты ему не делай, не порть жизнь вам обоим.
    Соня задумалась на мгновение.
    - Сама с ним встречусь и сама поговорю, - она нажала кнопку включения, подождала и набрала номер.

    ***

    Мы говорили с ней несколько раз по телефону. Точнее она звонила, здоровалась и молчала. Потом стала звонить немного реже, но и молчать перестала. Хотя какой смысл, с выпившей женщиной невозможно разговаривать по телефону. Хотела приехать "в гости" - я отказывал. Потом я сменил номер телефона, аську и электронку тоже пришлось поменять, на сайтах она давно "в игноре" у меня в личке, можно ник поменять, но куда же мне мои креативы девать? А недавно, устав наверное стучаться ко мне в личку, она оставила камент к креативу, может самому сопливому из всех мной написанных:
    "А давайте спросим у автора, зачем же он пишет нам о любви? И знает ли он что-нибудь о ней? Или может он просто, как Мальчик-крысолов, играет нам на дудочке и ведет нас, сам не зная куда? Тогда зачем? Автор, зачем ты пишешь?"
    Надо дистанцироваться, раз и навсегда. Без внимания открытый камент не оставишь - будет постоянно носом тыкать, имеет право. Просто ответить. Kак юзеру которого не знаю, как постороннему. Вдохнуть, выдохнуть и ответить.
    "Я пишу по той же причине, что и все мы - я просто не могу не писать. С уважением." Я отправил, увидел свой камент на экране монитора, стало противно и начало подташнивать. Нет! Hеправда, это не я! Строю козла в сарафане из себя, философа с фразами заезженными! Редактировать, срочно! Пока не поздно! Выделить > Delete > пальцы бешено защёлкали по потрескивающей от ударов клавиатуре.
    " Ты хочешь знать зачем я пишу? А хрен его знает и сам бы хотел это понять! Легче сказать что я чувствую когда пишу. А чувствую я всегда одно и то же. Я чувствую как кожа становиться мне тесна, как я беру ее руками у себя на груди и начинаю разрывать, показывая людям что у меня внутри, освобождаюсь от этой тесной мне кожи, стою перед вами на коленях, смотрю на вас глазами бешенного зверя и спрашиваю : Что у меня там, в груди? Нет, не говорите. Bы просто кивните, мол заметили, намекните мне, что это не пустота жжёт меня изнутри...
    А иногда мне хочется другого, иногда меня уже ничто не беспокоит. И хочется попросту поднять воротник плаща повыше, надвинуть на лоб воображаемый цилиндр, повернуться и уйти прочь. Лёгкой и уверенной походкой, постукивая резной тростью по камням булыжной мостовой. Потому что я вас и в самом деле зову, и вам это нравиться, но вы не идете..."

    П.С. Хотя, зачем мне трость? Их и не носят то уже лет сто. Наверное нужна. Уж хотя бы для того, чтобы с треском сломать ее о ближайший уличный фонарь и зашагать дальше, в темноту, спрятав руки в карманах плаща.

    © IKTORN
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  6. #6
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Ключи.
    Они решали в его жизни многое. Они открывали перед ним родные двери конторы и квартиры. Они хранили его машину под большим гаражным замком, не допуская туда ворьё и прочих придурков. Они оттягивали ему карман любимой рыжей кожаной куртки. Они давали возможность чувствовать себя не просто там кем-то странным в этом городе холодных глаз и чистых дорогих машин, а человеком, у которого есть дом, кров, есть место под серым дождливым небом. Они, эти маленькие металлические загогулины, схваченные кольцом, придавали ему весомости. Впрочем, он-то понимал, что цена этому всему - да просто тьфу! Ну, нажил он вполне посильным трудом право на относительную свободу, окольцевавшую его связкой ключей. Ну, есть у него чем гордиться перед своими ровесниками, есть! Хотя... Ну что тут такого особенного? Машина, квартира, офис, гараж - это же не подвиг, это же обычная бытовуха. Да, десять лет назад он очень хотел, чтобы у него всё это было. И теперь у него всё это было. И чего? Счастье, как выяснилось, было вовсе не в этом. Другое дело, что теперь он не понимал, в чём же тогда оно, это счастье? Не-е-ет, десять лет назад всё было пусть и примитивней, но понятней. А теперь? Ну, чего хотеть-то, а?

    Ключи звякали что-то своё, он давно перестал к ним прислушиваться. В последний раз, когда он дал себе труд таки послушать, о чём они там вещают, они всею связкой напряглись и нарисовали в его сознании образ красивого, стильного, блестящего металлическим блеском самолёта. Мол, мы в курсе, что ты в последнее время стал скуповат в желаньях, ну что ж ты, в самом деле, а? Вот чего тебе не хватает - са-мо-лё-та! И он, усмехнувшись, больше не стал слушать связку мещански настроенных ключей. Их жажда потребления во имя потребления больше не стимулировала его на новые подвиги во имя добычи материальных благ. Ему стало скучно. Ну и, как водится, потеряв цель он утратил волю.

    А ключи решали, как им быть. Гремели. Сердились. Звякали друг об дружку боками. Ключ от сейфа с изразцовым узором на бороздке пнул маленький ключик от бара, пытавшийся предложить их хозяину уйти в запой и найти истину в вине.
    - Всегда был эгоистом! - сердился сейфовый отпиратель, - Пусть, значит, хозяин хоть кони двинет, только чтобы ты, свинёныш, был при делах! А мы, стало быть, пусть все умрём от невостребованности, да?
    - А мы тогда перейдем к другому хозяину, случись чего с этим! - утирая разбитую пимпочку на металлическом кончике, рыдал ключ от бара. - У него всё застраховано! А так сиди и жди, пока он выкинет нас с психу в ближайшую канализацию!
    Вся связка от этой угрозы металлически задребезжала.
    - А какого дьявола он стал нас так часто оставлять дома и куда-то ходить пешком?! - возмутился ключ от гаражного замка, - Я что, плохо слежу за замком на гараже?! Он что, стал туго открываться?! Нет, тысячу раз нет - а он всё равно ходит один! И где?! Где - я вас спрашиваю?!
    Короче, ключи тоже переживали не самые лучшие времена, волнуясь за хозяина и всячески страдая.

    ...А их хозяин между тем влюбился. Совершенно логичный поступок для разочаровавшегося человека - найти выход в эмоциях и витье семейного очага. На окраине города был с незопамятных времён тоннель всех влюбленных. По какой-то непонятной причине создатель тоннеля сделал его своды этаким стилизованным сердечком, и когда влюблённые города хотели рассказать своей половине об обуревающих их чувствах и сделать предложение, они назначали свидание именно там, в культовом месте на протяжении уже трех десятков лет. Ну а чтоб было совсем уж счастье в любви, была такая примета: идя на встречу к любимой (или любимому) выкинуть перед тоннелем связку ключей - на удачу! Ведь, принимая решение связать себя узами брака, надо откинуть все прошлое и устремиться в будущее. А с милой рай и в шалаше, при чём тут материальное, право?

    Так сделал и их хозяин: дрогнув сердцем перед тоннелем, он сжал связку впавших в истерику ключей и со всего маху швырнул их в гулкую тоннельную темноту. Ключи были сплошь новоделом, истории и традиций не знали, потому, упав, издали общий стон отчаяния, а барный ключ начал причитать скороговоркой вечное "Ой да на кого ж ты нас поки-и-и-ну-у-ул?!"

    В тишине и пыли тоннеля лежала пара старых ржавых ключей. "Эй! - крикнула эта связка новичку, - Чего орёшь?! Он через полчаса за вами вернётся, все возвращаются, прекратите ор!"
    - Э? - удивились все связочные ключи, - Как вернётся?
    - А где будет жить молодая невеста? - улыбнулись ржавые тоннельные старожилы, - Где она станет принимать душ? Что станет пить? На чём ездить в салоны красоты? Конечно, вот-вот он за вами вернётся, женщине нужно намного больше ключей, чем мужчине!
    Несчастная связка начала успокаиваться, а карабин так и вовсе повеселел.
    - Стоп! - сказал сейфовый ключ, - А чего это вас никто не забрал, вы ж тут уже лет десять, судя по виду, тусуетесь?!

    ... Связка ржавых ключей поуютней улеглась в пыль и ответила, улыбаясь: "А нашему хозяину повезло - его девушке ничего не надо было, кроме него самого. Она уговорила его покинуть город, который разменивал его талант на очередной ключ от очередного доказательства его материальной обеспеченности. Они прямо отсюда уехали в аэропорт и живут теперь где-то далеко в Швейцарии. Нам рассказывали, он стал известным писателем. И теперь у него только два ключа - один от сердца жены, другой - от небольшого шале в Альпах. И ему больше ничего не надо. Но вы не переживайте - так почти не бывает! Ваш вернётся. Точно! О! Слышите, бежит?"

    © prosvetj
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  7. #7
    Местный Аватар для Блондинка Ксю
    Регистрация
    05.03.2008
    Сообщений
    222
    Вес репутации
    14

    По умолчанию

    serg.2 давно не радовал рассказами. Я их все распечатываю т.к. не люблю с компа читать. Прилично уже накопилось))
    Если бы тебе все время было бы все хорошо, тошнить бы начало.

  8. #8
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Специально для Блондинки Ксю

    Как не выйти замуж.
    Кто из вас счастливый обладатель родственников-южан? Вы-то меня поймете! И мой сказ не покажется вам гротескным изложением экзальтированной девицы.

    Начнём. Папа у меня русский, а мама... Ох, mamma mia! Нет, она не итальянка. Замес круче. Она - армянка, родившаяся в Баку, прожившая треть жизни в Одессе, переехавшая в Армению и, наконец, обрусевшая у русских берёзок. Я появилась на свет в Москве. Лицом - папина, темпераментом - мамина. Вам знаком неподражаемый колорит южных семей? О, это нечто среднее между скандалом в Думе и Библейскими Заветами. Мой папа, забыв о светлых волосах и курносом носе, легко произносит названия блюд кавказской кухни и обзывает баклажаны на рынке бадридж'анами, за что тут же расплывающиеся в улыбках продавцы отбирают ему лучшие экземпляры. Мама - в дискуссии жонглирует тремя языками, ввинчивая для убедительности одесские шуточки. Фрамуга для нее все та же "фортка", а лазер - "лазарь". Она говорит с неопределимым акцентом и помогает внемлющему оживленной мимикой. Если, по её мнению, мысль выражена не полно, красноречивые жесты доносят остатки сути до захваченного врасплох собеседника. Когда они с папой обсуждают грядущее меню, - кажется, что принимается поправка к Конституции. Темы, не относящиеся к еде, становятся театральными постановками на малой сцене. Папа басит "дорогая", мама, заламывая руки, носится перед ним, отстаивая свою точку зрения. Папа, технарь до мозга костей, апеллирует к логике, но мамины "ты не прав!" и слёзно блестящий взор не оставляют камня на камне от его аргументов, - практикой доказывая торжество искусства над сухими выкладками. Папины доводы всегда убедительны, но, должна признать: мамина анархия действеннее, - она выигрывает не только в споре, но и в прогнозах по развитию ситуации. После - мама не опускается до напоминаний, незаметно внушая отцу, что идея, несомненно, его. Тот не противится, прекрасно понимая, кого нужно благодарить за благополучный исход дела. Они трогательны, - и я люблю эту сладкую парочку.

    Как вы догадываетесь, не было, нет и не будет ни единого шанса избежать их проникновенного - во всех смыслах - внимания к моей жизни. С памперсов и по сегодняшний день они бдительно следят за развитием своего сокровища - дочурки, успевшей вымахать в рослую девицу с зычным голосом и крепким хуком левой. Каждый из моих ухажеров, которого все-таки удавалось заполучить, подвергался критической оценке мамы и интеллектуальной атаке папы. Надо ли говорить, что ни один из претендентов, заманенных изворотливостью моего ума, не согласился на мало-мальски романтическое продолжение ужина, унося ноги и попутно оберегая душевный покой. Согласитесь, - не подготовлены славянские натуры к южным страстям. По инерции я продолжала барахтаться в поисках спутника пусть не всей жизни, но хотя бы её части... даже микрочасти, но надежды неумолимо таяли под напором нерадужной статистики. Заметив удрученность драгоценного чада, мама вынесла вердикт:
    - На весенние праздники поедешь к тётушке. В Ереван.
    Я обомлела. Ехать в непривычные условия, к малознакомым обычаям и людям? К тётушке я, конечно, благоволю - та еще штучка. Но как подстроиться под чужие нравы и ужиться с братьями? Которых у меня, кажется, двое?.. Слабый протест, коим я рассчитывала переубедить маму, вылился в нечленораздельные звуки:
    - А-а... м-м... э-э... о-о...
    Мама, подняв длинную бровь, воззрилась на меня. Я откашлялась и попробовала снова:
    - А-а... зачем? М-может не надо? Э-это кто решил? О-одна?
    На лице мамы выразилась неисчислимая грусть:
    - Доню, ты у меня дурочка? - она шумно вздохнула и манерно подкатила глаза. - За тем, что тебе пора замуж. Надо. Решила - что за вопрос?! - я. Поедешь одна.
    И на том спасибо, что соглядатая не навязали.
    - Мам, замуж-то не рановато? Мне ж только двадцать. Может, как-нибудь сама справлюсь? - я сделала конвульсивный рывок в противоположную сторону от перспективы стирок-глажек-готовок-пеленок-свекровей.
    - Как-нибудь?! Если б я уповала на случай и теорию вероятностей, твой папа так и остался бы девственником, а ты не родилась бы даже в проекции! - она шмякнула глянцевый журнал, который до сих пор машинально пролистывала, на стол. - Разговаривать не о чем! Послезавтра едешь!
    Раунд был окончен с разгромным счетом, и я пошла в свою комнату собирать походный чемодан.

    Через день, у стойки регистрации авиакомпании, я все еще подвергалась ликбезу мамы, - она тараторила без умолку, направляя меня на путь истинной армянской девушки. Я согласно трясла патлатой головой и рвалась переступить черту транзитной зоны. Махнув на прощанье рукой, по ту сторону паспортного контроля набрала полную грудь пропахшего резиной аэропортового воздуха и пулей понеслась к бару. Кофе с коньяком привели опухший от наставлений мозг в норму, и я расслабленной походкой продефилировала на посадку. Возвращаться не имело смысла - наверняка, родители дежурили поблизости до тех пор, пока самолет не сверкнёт в небе кургузым крылом. Расположилась в удобном кресле, попросила добавочную порцию коньяка, обласкала помутневшим глазом родные промозглые сери и - полете-эла!

    Проснулась на приземлении, - шасси скреблось по бетонной полосе, раскачивая громоздкий лайнер, точно детскую люльку. Разлепив веки, осмотрелась, - солнечный пейзаж не баловал разнообразием. Подтянув высокие ботинки и нацепив куртку-косуху, вклинилась в топчущийся рядок пассажиров. От трапа до встречающих мы где-то останавливались, что-то предъявляли, двигались дальше, пока я не шлёпнулась в объятия незабвенной тетушки.
    - Ахчи, - расцеловав, она обратилась неизвестным словом, - во что ты обрядилась?
    За ее спиной возвышались здоровенные парни.
    - Привет, сестричка, - троекратно чмокнул в щёку старший. - Я Карен.
    - А я Тигран, - приложился к щёчке второй.
    - Ну, мальчики, берите багаж и - домой. Гости заждались, - тётя неторопливо поплыла к выходу.
    - Э-э... гости? - я вспоминала, о чьем дне рождения предупреждала мама.
    - Конечно, деточка. Приезд отметим, - тётушка остановилась у тёмной машины. - Только сначала надо привести тебя в порядок. Что-нибудь, кроме камуфляжа, взяла с собой? - она иронично, совсем по-маминому, подняла бровь.
    - Да есть там кое-что. Мама втиснула, - я устроилась рядом, чуть ли не уткнувшись подбородком в колени, - сиденье Карена занимало полсалона.
    - Тогда, как зайдем, шмыгни в правую комнату - переоденешься, - она насмешливо хмыкнула, однозначно оценив мой внешний вид.

    Лия. Так зовут мою тётушку. Она младше и отчаяннее мамы. Она директор показательной школы и считает педагогичным треснуть старшеклассника за негусарское поведение. Она может руководить армией так же непринужденно, как управляет своими оболтусами. Она гоняет мальчишек за курение в туалете и, в то же время, в уединении, изящно дымит стомиллимитровыми "Marlboro". Об этой прихоти знаю я и - все остальные. Тётушка среднего роста, с роскошной светлой гривой, огненными агатовыми очами, волнующим контральто, остра на язык и нескрываемо умна. Она как генератор жизненной энергии, - при ней унылое и серое перестаёт существовать. Когда она выходит танцевать, округло вскидывая красивые руки, женщины пятятся, стыдясь своей неказистости, а мужчины растекаются в пАтоке хвалебных речей. Её невозможно не любить. Поэтому любят все. А рискнувшие не любить, откровенно побаиваются. Я - люблю, следовательно, опасаться нечего. Верно?

    Я изменила мнение, когда на подступах к квартире услышала доносящийся из нее гвалт. Гости гуляли. И уверенно так гуляли. Исполнить трюк с незаметным проникновением в тётин будуар не составило труда, - собравшимся было не до меня. Выпотрошив объёмный чемодан, я обнаружила подходящий потенциальной невесте туалет: мерзопакостное платьишко в жуткий цветочек. Не утруждая себя подробной глажкой, провела пару раз утюгом вдоль да поперек и выписала к столу в девичьем обличии. Да-а... тётя постаралась. Если там были не все женихи Еревана, то добрая их половина уж точно. Как она рассадила двадцатичленную толпу в относительно небольшой комнате? При моём появлении парни дружно встали и зажурчали ласковыми словесами. Я осклабилась и, завесив лицо растрепанными прядями, примерилась к подставленному стулу. Вернее, к двум стульям. Со вторым подсуетился сосед слева. У меня всегда были проблемы с обнаружением цели, - этот раз не стал исключением. Ограниченная в поле зрения нависающими волосами, я с разбегу примостилась меж них обоих - на пол. Ненавистное платье, зацепившись взметнувшимся подолом за неведомо откуда выскочивший гвоздь, звонко треснуло по шву, выставляя на показ эфемерные трусики. Аппетит сидевших напротив подвергся серьёзному испытанию, ибо разъехавшиеся стулья позволили мне принять вольготную позу, популярную в гинекологическом кабинете. Дернув злополучный подол, и, конечно, не рассчитав, я одним движением располосовала юбку до лифа. Фасон сменился на туземный минимализм. Творилось невообразимое: в оглушающей тишине, почти не видя, я металась, ловя скользящие лоскуты, и пыталась подняться. Ноги зацепились за крестовину внизу стола и не давали свободно маневрировать. В надежде собрать уцелевшие части платья я шарила вокруг себя, нащупывая опору. Рука поймала нечто устойчивое, и я, ухватившись, попробовала рывком вскочить на ноги. Крестовина крякнула, стол качнулся, угрожая развалиться на куски, я взвыла от боли в свёрнутых конечностях, надо мной раздался нечеловеческий рёв, и моя голова, откинувшись назад, маятником уткнулась во что-то податливое и стонущее. От обилия действий волосы отлетели со лба, и, прозрев, я увидела над собой распахнутую гортань с дрожащим в её глубине розовым язычком. Именно оттуда доносился утробный звук, от которого звенела посуда. А я-то думала, крестовина переломилась! Парень орал, растопырив руки и согнувшись в приседе. Наверняка, был какой-то выраженный по-нерусски смысл в его крике! Я оглянулась на других, - они в ужасе смотрели в одну точку. Проследив направление, я поняла, что мучило парня. Его ширинка была стиснута моими побелевшими от напряжения пальцами. Я сглотнула пересохшим горлом и стала понемногу разжимать кулак, одновременно оборачиваясь на ошеломлённый голос:

    - Вай, мама дж'ан!
    Тётушка стояла на пороге комнаты с подносом и взирала на племянницу в неглиже, застывшую на коленях перед гостем и треплющую его за причинное место.
    - Деточка, а подождать ты никак не могла? - она всучила поднос ближайшему зрителю, оттолкнула потерпевшего на безопасное расстояние и, приказав всем отвернуться, поволокла меня в будуар.

    Моё позорное выступление было чревато ещё и тем, что очевидцы оказались сливками неприкосновенного запаса тётушки.
    - И с кем теперь знакомить? - она маялась желанием утренней сигареты и искала пути разрешения проблемы.
    - Тёть, - я сжалилась над её страданиями, - ты покури. Успокоишься понемногу.
    Она стушевалась, но, похоже, и впрямь приспичило, потому что, плюнув на тайность операции, полезла в дебри комода и выудила из его недр длинный мундштук и пачку сигарет.
    - Ладно, пошли на веранду - пить кофе.

    Не кофе - божественный нектар. Тётя не варила его, она священнодействовала. Сначала обжарила зерна, потом, дав остыть и перемолов в ручной мельнице, смешала в секретных пропорциях с водой и сахаром в медной джезве. Поставила её на маленький огонёк, наблюдая за пенкой, как ястреб за куропаткой. Нельзя допустить, чтобы кофе закипел, или пенка поднялась больше нормы. Тётушка ожидала стадию "бычий глаз", - когда накипь появляется тоненьким ободком вокруг проседающего в центре густого слоя. В это мгновение - ни секундой раньше или позже - она ловко подхватила турку и разлила благоухающий напиток по миниатюрным чашечкам. Затянувшись дымом дорогих сигарет, пригубив из прозрачного фарфора, мы вкусили прелести жизни. По меньшей мере, одну из них.
    - Значит так, - заявила тётушка, - завтра жду тебя в школе.
    - Зачем? - я расслабленно созерцала снующих за распахнутым окном пташек.
    - Дело есть, понадобится твоя помощь.
    Я пожала плечами, подтвердив готовность.
    - Только не надевай свои армейские ботинки, договорились?
    Я опять изобразила согласие, - майская погода располагала к покладистости.

    Постучала я в директорский кабинет около полудня. Тётушка восседала во главе массивного стола.
    - Пришла? Заходи. Я жду подругу, посиди со мной, - она перебралась на диван у противоположной стены.
    Мы болтали, обсуждая давешний конфуз, когда дверь распахнулась, и в ней показались один за другим: подруга, подругина подруга, подругиной подруги носатый муж и мОлодец приятной наружности. Тётушка неестественно засуетилась, я глянула на приятного наружностью и заржала в менее приятной манере: жених! Тётя зыркнула глазищами и я, ойкнув, притихла. Мы долго и приветливо-скучно разговаривали обо всём на свете, после чего мило расстались. Дома тётушка донесла, что я понравилась родителям и сыну, и дело на мази. А мне вот не прикипело имя Самвел, - не вязалось оно со мной и всё тут! Пока велись школьные беседы, распирало подначить: "Сам? Well-well! И на кой ляд тебе жена?" И тот момент, что парень не устрашился гогочущей девицы, не облагородил первого впечатления.
    - Тёть, да не мой это тип! Неохота мне жить с ним! - я наметила бунт.
    - Конечно! Тебе охота устраивать пошлые сцены в моём доме! - она произнесла "моём" так, словно жила не в частной квартире, а в монастыре.
    - Можно подумать! - вспомнив о восточных корнях, я добавила: - Ва-а!
    Тётушка поморщилась от фальшивых нот в переливах "а-а".
    - Не можешь, не берись. Вместо эмоциональности у тебя получается блеяние осипшего барана!
    С баранами была напряжёнка. Я не знала, как они орут в голосе и как - без оного, поэтому сравнить не могла. Пришлось поверить на слово.
    - Ну, ладно - без "ва-а". Велика беда! Хрупкая девушка растерялась, представ пред сонмом женихов, не справилась с трепетным волнением и упала. Можно сказать, в обморок.
    - Угу! Хрупкая! - тётушка перешла на быстрый армянский, а я следила за мимикой, чтобы уловить суть тирады.
    Если я правильно расшифровала коды на её подвижном лице, она выражала недовольство по поводу глупости сестры, связавшей жизнь с белым гигантом из чужого мира, наградившего её очаровательную племянницу сороковым размером обуви, медвежьей походкой и курносой физиономией.
    - Ай-яй, аствац дж'ан! - заголосила тётушка, увлекшись темой.
    Когда в армянских семьях поминают Бога всуе, время бить тревогу. И я ударила:
    - Зато он помогает маме, любит её, не гуляет по девкам, как твой, и не гонит меня замуж!
    - Ты понимаешь армянский? Неужели у сестры хватило ума научить дочь родному языку! - обрадовалась тётушка.
    - Нет, - я угрюмо посмотрела на неё, - но я догадлива. - И мстительно уколола: - Папа позаботился.
    Она примиряющим жестом потрепала мои лохмы.
    - Все наши мужчины гуляют, но это вовсе не значит, что они не любят семью. Мала еще, чтобы разбираться в тонкостях этнической этики, - завернула тётушка.
    - И этот, новоявленный который, тоже будет по девицам шастать?
    - А куда ж он денется? - она удивилась. - Будет, конечно.
    - Вы что, сами даёте установку мужьям, чтобы изменяли? - я, мягко говоря, изумилась в ответ.
    - Деточка, ты пошустри мозгами. С утра до ночи вертишься на работе, потом - по хозяйству. У меня трое мужиков. Как ты думаешь, неужели я стану ругать добрую женщину, которая возьмёт на себя часть моих обязанностей?
    Вот это да! Она еще и философ!
    - Тёть, зная твой норов, трудно поверить в альтруизм к сопернице, - я ехидно усмехнулась.
    - Да какие ж они мне соперницы? Кто они - и кто я! Не путай божий дар с яичницей! - и было столько достоинства в её спокойном тоне, что я осеклась, не посмев язвить дальше. - Завтра, дорогая, у тебя индивидуальное свидание. Без близких. Настройся как следует!
    Я обреченно кивнула, - спорить не имело смысла.

    По российско-столичным меркам девушку-вне-окружения-родственников ведут в едальное заведение, - если серьезные намерения перспективны. Если серьёзные намерения распространяются на немедленное настоящее и, при благополучном для дамы стечении обстоятельств, ближайшее будущее, - её ведут домой. Если намерений нет, её просто ведут, а там - как пойдёт.

    Мы встретились с Самвелом на голодный желудок. На мой голодный желудок. У парня - далеко идущие планы, значит, ресторация обеспечена. Кто не в курсе, могу просветить, - в армянской столице всё наоборот. Там потенциальную жену приглашают на конспиративную квартиру. Например, к сестре, которая тактично отсутствует на момент визита. Вы верно подметили, - у Самвела была такая сестра. Свидание развернулось неожиданным ракурсом: я и тридцатилетний мужик сидели, как два остолопа, в однокомнатной квартире, не зная, чем занять себя и друг друга. Я курила, пуская колечки в потолок и демонстрируя претенденту на руку и сердце "турецкий напас". Он проникся и заговорил. Я делала умное лицо, прислушиваясь к урчанию в животе. На редкость "веселое" и содержательное свидание. Есть - первый час - хотелось нестерпимо, второй - я закуривала голод длинными "More", шумно затягиваясь, чтобы заглушить протест визжащих внутренностей. На третий час мне сделалось фиолетово от сигарет и нудности, и я перебила оратора коротким, но ярким предложением:
    - Хочешь, я тебе станцую?
    Самвел умолк на полуслове в попытке обрести себя, - он столько тарахтел о высоком, что не мог вспомнить, где он, с кем и, главное, - зачем?
    - Будешь смотреть, как танцую, или нет? - напирала я.
    Он сдался:
    - Буду.
    - Тогда мне нужна музыка, - я вывалилась из кресла и стала в третью позицию.
    Это не то, что вам помстилось сейчас. Это - пятки вместе носки врозь, verstehen? Самвел пощелкал в музыкальном центре, настроил мотивчик, но он мне не понравился.
    - Нет, не пойдёт. Ламбаду знаешь?
    - Знаю.
    - Давай!
    - Да нет её у меня. Это когда было-то? - он для верности заглянул в стопку дисков.
    - Самвел, не ищи лёгких путей! Мужчина не должен быть инертным!
    - А в чём моя инертность? - он резко впал в задумчивость.
    - А если тебе придется добывать огонь и разделывать тушу мамонта?! - вернула я его на землю.
    - Какого мамонта? - он озадаченно посмотрел на меня.
    - Известно какого! Заледеневшего миллионы лет назад! Так его до разделки поймать надо!
    - Заиндевевшего мамонта?
    - Не заиндевевшего, а заледеневшего. Хотя, ты прав, иней там тоже есть! Тем более - понадобится очищать его от инея, а это непростая работа! Работа для настоящего профессионала!
    - Какого профессионала?
    - Практически для супермена!
    - Супермена-мясника, что ли? - он тупел на глазах.
    - Нет! Мужа, который его добыл! Хотя, опять же, муж может быть и мясником. Ты мясник?
    - Не-эт...
    - Вот! Что и требовалось доказать! Ты не мясник, ты не охотник, - кто ты такой?!
    - Я Самвел...
    - Это имя! А по сути - кто ты?!
    - Ну, мужчина, - он продолжал тупеть.
    - Это по половому признаку, а по внутреннему "я"? Есть у тебя кредо или как?
    - Нет, наверное. Но я его найду. Честное слово, найду! - он горячился, готовясь принести торжественный обет.
    - Клятвы оставь на потом! У алтаря каяться будешь! - войдя в раж, я несла околесицу.
    - В чем?! - простонал Самвел в апофеозе отупения.
    - В грехах и неисполненных обещаниях!
    - Но я не обманывал!
    - Значит, обманешь! - вспомнила я рассуждения тётушки.
    - Что я должен сделать, чтобы угодить тебе?!
    Клиент созрел, момент назрел, и я потребовала:
    - Пой!
    - Что?! - он странно закатил глаза.
    "А вдруг он припадочный? Тогда от меня отстанут!" - я злорадствовала.
    - Ламбаду пой! - покачиваясь в третьей позиции, подтвердила я серьезность намерений.
    Самвел, раздув по-хомячьи щёки, запел:
    - Ла-а-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-л-ла-а-а!
    - Проигрыш! Не проглатывай проигрыш! - я дирижировала, отчаянно виляя бёдрами.
    Он таращился на меня, теряя отпущенные природой способности, - даже те, которые наши предки, забив не одну сотню мамонтов, добыли в неравной борьбе с эволюцией.
    Второй акт выступления состоялся. Нежно любимая Самвелом сестричка застала нас на пике событий: я, не сбавляя взятого в первом такте темпа, швыряла бедра в произвольном направлении и подгоняла вокалиста чем-то вроде "э-ге-гей!" За полчаса беспрерывного "ла-ла" Самвел раскраснелся от натуги, от моей головы и вязаной кофточки струился пар, но мы не остановились. Мы не могли остановиться, - мы строили семью. И если жених не мясник и не охотник, дорога ему в барды, менестрели, трубадуры - в попсу, короче.
    Не стану описывать в мелочах комментарии, с которыми всучили меня назад, тётушке. Насколько мне представляется, они не были добрыми. Тётушка приняла возврат, а сватам сказала приблизительно следующее:
    - А не шли бы вы, филистеры, в лес да пригорочком, через колдобинку по забугорочкам, рытвинкой да болотцем, в трясинку да с молОдцем!
    Выставила в три шеи. И те пошли. Не было у них других вариантов. Потому что когда тётушка кого отправляет по адресу, - конкретно и наглядно.
    - Ну, чудо ты моё, что теперь? - задалась она перманентным вопросом.
    - Тё-оть, да оставьте вы меня в покое! Маме отрапортуй, что не сложилось, и дай порадоваться каникулам без смотрин, - я канючила, выпрашивая свободу на оставшееся время.
    - Что с тобой делать, будь по-твоему! - она махнула рукой, снимая с себя ответственность за расклад моей жизни.
    - Я люблю тебя! - заорала я в полную мощь обширных лёгких и рванула на улицу.

    Неделя пролетела, как... да пролетела и всё! Пора было возвращаться в Москву. Я облобызала тётушку, всплакнув, повисла на братьях, и мы отправились в аэропорт. До рейса оставался час, и, чтобы не терять его попусту, мы ходили кругами и пели заунывные песни. Они по-армянски, я - по-русски. Что-то из разряда "шумел камыш, деревья гнулись". На одном из поворотов Тигран остановился.
    - Слушай, не горлань, пожалуйста, - попросил меня.
    - А что такое? - я возмутилась.
    - К тебе пришли.
    - Хорошо, что не за мной, - сострила, оглядываясь по сторонам.
    В двух шагах стоял Самвел, сжимая огромный букет.
    - Эмма, - так окрестили меня родители, - я всё понял. Извини за глупость.
    Я хмыкнула:
    - Да я тоже хороша.
    Он улыбнулся:
    - Тебе идёт.
    Я кокетливо смолчала, ломая голову над тем, куда сунуть цветочки. Самвел прервал мои размышления:
    - Хочу попросить об одном одолжении. Только не отказывай.
    - О чём? - мне стало интересно, что может просить человек, которого так далеко послали.
    - Я буду ждать. Года тебе хватит, чтобы принять решение?
    Я мялась, не зная, как выбраться из щекотливого положения. Братья не вмешивались, игнорируя мои призывные взгляды.
    - Да, хорошо... Я подумаю...
    Чувствовала я себя препаршиво, - коктейль эмоций, которому в моем словаре не нашлось определения, бороздил просторы души. На моё счастье, объявили посадку. Я подцепила букет, поцеловала всех подряд и скрылась за стойками и контролями. Свобода снова ограничилась транзитной зоной, - и я ринулась туда, распугивая отъезжающих настойчивым окриком:
    - Мне - надо!

    ©Вольная
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  9. #9
    Местный Аватар для Блондинка Ксю
    Регистрация
    05.03.2008
    Сообщений
    222
    Вес репутации
    14

    По умолчанию

    Спасибки))) шя прочитаю))
    Если бы тебе все время было бы все хорошо, тошнить бы начало.

  10. #10
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    "МОЖНО ПОПРОСИТЬ НИНУ?"
    Автор: Булычев Кир
    - Можно попросить Нину? - сказал я.

    - Это я, Нина.

    - Да? Почему у тебя такой странный голос?

    - Странный голос?

    - Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?

    - Не знаю.

    - Может быть, мне не стоило звонить?

    - А кто говорит?

    - С каких пор ты перестала меня узнавать?

    - Кого узнавать?

    Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.

    - Ну ладно, - сказал я. - Послушай, я звоню тебе почти по делу.

    - Наверно, вы все-таки ошиблись номером, - сказала Нина. - Я вас не знаю.

    - Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?

    - Ну вот! - Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. - Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.

    - Простите, - сказал я и повесил трубку.

    Я не сразу набрал номер снова. Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?

    Я отыскал в столе пачку кубинских сигарет. Крепких как сигары. Их, наверное, делают из обрезков сигар. Какое у меня может быть дело к Нине? Или почти дело? Никакого. Просто хотелось узнать, дома ли она. А если ее нет дома, это ничего не меняет. Она может быть, например, у мамы. Или в театре, потому что на тысячу лет не была в театре.

    Я позвонил Нине.

    - Нина? - сказал я.

    - Нет, Вадим Николаевич, - ответила Нина. - Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?

    - 149-40-89.

    - А у меня Арбат - один - тридцать два - пять три.

    - Конечно, - сказал я. - Арбат - это четыре?

    - Арбат - это Г.

    - Ничего общего, - сказал я. - Извините, Нина.

    - Пожалуйста, - сказала Нина. - Я все равно не занята.

    - Постараюсь к вам больше не попадать, - сказал я. - Где-то заклиналось. вот и попадаю к вам. Очень плохо телефон работает.

    - Да, - согласилась Нина.

    Я повесил трубку.

    Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. "Двадцать два часа ровно", - сказала женщина по телефону "сто". Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер "сто", когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.

    Я позвонил Нине.

    - Я вас слушаю, - сказала Нина молодым голосом. - Это опять вы, Вадим Николаевич?

    - Да, - сказал я. - Видно, наши телефоны соединились намертво. Вы только не сердитесь, не думайте что я шучу. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.

    - Конечно, конечно, - быстро сказала Нина. - Я ни на минутку не подумала. А вы очень спешите, Вадим Николаевич?

    - Нет, - сказал я.

    - У вас важное дело к Нине?

    - Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.

    - Соскучились?

    - Как вам сказать...

    - Я понимаю, ревнуете, - сказала Нина.

    - Вы смешной человек, - сказал я. - Сколько вам лет, Нина?

    - Тринадцать. А вам?

    - Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.

    - И каждый кирпич - это месяц, правда?

    - Даже один день может быть кирпичом.

    - Да, - вздохнула Нина, - тогда это очень толстая стена. А о чем вы думаете сейчас?

    - Трудно ответить. В данную минуту ни о чем. Я же разговариваю с вами.

    - А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться, - сказала Нина. - Это было бы очень смешно. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?

    - Как когда.

    - И у Пушкина?

    - Не совсем. Мы как-то встречались у "России".

    - Где?

    - У кинотеатра "Россия".

    - Не знаю.

    - Ну, на Пушкинской.

    - Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.

    - Неважно, - сказал я.

    - Почему?

    - Это давно было.

    - Когда?

    Девочке не хотелось вешать трубку. почему-то она упорно продолжала разговор.

    - Вы одна дома? - спросил я.

    - Да. Мама в вечернюю смену. Она медсестра в госпитале. Она на ночь останется. Она могла бы прийти и сегодня, но забыла дома пропуск.

    - Ага, - сказал я. - Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.

    - Вы со мной заговорили как с ребенком.

    - Нет, что ты, говорю с тобой, как со взрослой.

    - Спасибо. Только сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.

    Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал. В последний раз я решил позвонить Нине уже часов в одиннадцать, целый час занимал себя пустяками. И решил, что, если опять попаду на девочку, повешу трубку сразу.

    - Я так и знала, что вы еще раз позвоните, - сказала Нина, подойдя к телефону. - Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно. И читать нечего. И спать еще рано.

    - Ладно, - сказал я. - Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?

    - Сейчас только восемь, - сказала Нина.

    - У вас часы отстают, - сказал я. - Уже двенадцатый час.

    Нина засмеялась. Смех у нее был хороший, мягкий.

    - Вам так хочется от меня отделаться, что просто ужас, - сказала она. - Сейчас октябрь, и потому стемнело. И вам кажется, что уже ночь.

    - Теперь ваша очередь шутить? - спросил я.

    - Нет, я не шучу. У вас не только часы врут, но и календарь врет.

    - Почему врет?

    - А вы сейчас мне скажете, что у вас вовсе не октябрь, а февраль.

    - Нет, декабрь, - сказал я. И почему-то, будто сам себе не поверил, посмотрел на газету, лежавшую рядом, на диване. "Двадцать третье декабря" - было написано под заголовком.

    Мы помолчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет "до свидания". Но она вдруг спросила:

    - А вы ужинали?

    - Не помню, - сказал я искренне.

    - Значит, не голодный.

    - Нет, не голодный.

    - А я голодная.

    - А что, дома есть нечего?

    - Нечего! - сказала Нина. - Хоть шаром покати. Смешно, да?

    - Даже не знаю, как вам помочь, - сказал я. - И денег нет?

    - Есть, но совсем немножко. И все уже закрыто. А потом, что купишь?

    - Да, - согласился я. - Все закрыто. Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?

    - У вас есть холодильник?

    - Старый, - сказал я. - "Север". Знаете такой?

    - Нет, - сказала Нина. - А если найдете, что потом?

    - Потом? Я схвачу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.

    - А вы далеко живете? Я - на Сивцевом Вражке. Дом 15/25.

    - А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.

    - Опять не знаю. Только это неважно. Вы хорошо придумали, и спасибо вам за это. А что у вас есть в холодильнике? Я просто так спрашиваю, не думайте.

    - Если бы я помнил, - сказал я. - Сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.

    Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.

    - Итак, - сказал я, - открываем холодильник.

    - А вы можете телефон носить за собой? Никогда не слышала о таком.

    - Конечно, могу. А ваш телефон где стоит?

    - В коридоре. Он висит на стенке. И что у вас в холодильнике?

    - Значит, так... что тут, в пакете? Это яйца, неинтересно.

    - Яйца?

    - Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Пока вы ее сварите, совсем проголодаетесь. И мама придет с работы. Лучше мы вам возьмем колбасы. Или нет, нашел марокканские сардины, шестьдесят копеек банка. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?

    - Да, - сказала Нина совсем тихо. - Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.

    - Это еще почему? В самом деле так проголодались?

    - Нет, вы же знаете.

    - Что я знаю?

    - Знаете, - сказала Нина. Потом помолчала и добавила: - Ну и пусть! Скажите, а у вас есть красная икра?

    - Нет, - сказал я. - Зато есть филе палтуса.

    - Не надо, хватит, - сказала Нина твердо. - Давайте отвлечемся. Я же все поняла.

    - Что поняла?

    - Что вы тоже голодный. А что у вас из окна видно?

    - Из окна? Дома, копировальная фабрика. Как раз сейчас, полдвенадцатого, смена кончается. И много девушек выходит из проходной. И еще виден "Мосфильм". И пожарная команда. И железная дорога. Вот по ней сейчас идет электричка.

    - И вы все видите?

    - Электричка, правда, далеко идет. Только видна цепочка огоньков, окон!

    - Вот вы и врете!

    - Нельзя так со старшими разговаривать, - сказал я. - Я не могу врать. Я могу ошибаться. Так в чем же я ошибся?

    - Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.

    - Что же она, невидимая, что ли?

    - Нет, видимая, только окна светиться не могут. Да вы вообще из окна не выглядывали.

    - Почему? Я стою перед самым окном.

    - А у вас в кухне свет горит?

    - Конечно, а так как же я в темноте в холодильник бы лазил? У меня в нем перегорела лампочка.

    - Вот, видите, я вас уже в третий раз поймала.

    - Нина, милая, объясни мне, на чем ты меня поймала.

    - Если вы смотрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет. Правильно?

    - Неправильно. Зачем же мне затемнение? Война, что ли?

    - Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?

    - Ну, я понимаю, Вьетнам, Ближний Восток... Я не об этом.

    - И я не об этом... Постойте, а вы инвалид?

    - К счастью, все у меня на месте.

    - У вас бронь?

    - Какая бронь?

    - А почему вы тогда не на фронте?

    Вот тут я в первый раз только заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.

    - На каком я должен быть фронте, Нина?

    - На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. Я серьезно говорю, я не шучу. А то вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?

    - Не вру, - сказал я. - И никакого фронта нет. Может быть, и в самом деле мне подъехать к вам?

    - Так и я в самом деле не шучу! - почти крикнула Нина. - И вы перестаньте. Мне сначала было интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Вы меня простите. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду.

    - Честное слово, девочка, я говорю правду, - сказал я.

    - Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. Только коптилка. Сегодня электричества нет. И мне одной сидеть ой как не хочется. Я все теплые вещи на себя накутала.

    И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:

    - Вы почему не на фронте?

    - На каком я могу быть фронте? - Уже и в самом деле шутки зашли куда-то не туда. - Какой может быть фронт в семьдесят втором году!

    - Вы меня разыгрываете?

    Голос опять сменял тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами - то, что было с мной, но много лет, тридцать или больше лет назад. когда мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла буржуйка. И я сижу не диване, подобрав ноги. И горит свечка, или это было керосиновая лампа? И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах, хотя я тогда не думал о курице...

    - Вы почему замолчали? - спросила Нина. - Вы лучше говорите.

    - Нина, - сказал я. - Какой сейчас год?

    - Сорок второй, - сказала Нина.

    И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра "Россия". И телефон у нее только из шести номеров. И затемнение...

    - Ты не ошибаешься? - спросил я.

    - Нет, - сказала Нина.

    Она верила в то, что говорила. Может, голос обманул меня? Может, ей не тринадцать лет? Может, она, сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?

    - Послушайте, - сказал я спокойно. Не вешать же трубку. - Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?

    - Нет, - сказала Нина.

    - Вы знаете это. Сейчас двенадцатый час... Ну как вам объяснить?

    - Ладно, - сказал Нина покорно. - Я тоже знаю, что вы не привезете мен курицу. Мне надо было догадаться, что французских куриц не бывает.

    - Почему?

    - Во Франции немцы.

    - Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.

    - Как так? Кто их пускает?

    - А почему не пускать?

    - Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы, наверно, просто вредитель или шпион?

    - Нет, я работаю в СЭВе, Совете Экономической Взаимопомощи. Занимаюсь венграми.

    - Вот и опять врете! В Венгрии фашисты.

    - Венгры давным-давно прогнали своих фашистов. Венгрия - социалистическая республика.

    - Ой, а я уж боялась, что вы и в самом деле вредитель. А вы все-таки все выдумываете. Нет, не возражайте. Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста. И извините меня, что я так с вами грубо разговаривала. Я просто не поняла.

    И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера. И еще узнать, где я потерял хлебную карточку за октябрь. И сказал:

    - Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.

    - Не может быть! Очень долго ждать.

    - Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль - "За взятие Берлина". А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут.

    Я рассказывал это не Нине. Я рассказывал это себе. И я послушно повторял факты, если Нина не верила или не понимала сразу, возвращался, когда она просила пояснить что-нибудь, и чуть было не потерял вновь ее доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине и о новом Арбате. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. И даже вспомнил, когда наши перейдут границу с Пруссией. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины; хлебную карточку он потерял, и до конца месяца им с матерью придется жить на одну ее карточку, рабочую карточку, потому что Вадик посеял карточку где-то во дворе, и только через пятнадцать лет он вдруг вспомнит, как это было, и будет снова расстраиваться потому что карточку можно было найти даже через неделю; она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол. И я сказал, уже потом, когда Нина устала слушать, то что полагала хорошей сказкой:

    - Ты знаешь Петровку?

    - Знаю, - сказала Нина. - А ее не переименуют?

    - Нет. Так вот...

    Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе, играли в футбол, и я эту карточку потерял.

    - Какой ужас! - сказала Нина. - Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.

    Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся, - мы были вне времен, ближе к ее сорок второму году.

    - Я не могу найти карточку, - сказал я. - Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт. В крайнем случае скажешь, что карточку обронила ты.

    И в этот момент нас разъединили.

    Нины не было. Что-то затрещало в трубке. Женский голос сказал:

    - Это 148-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.

    - Вы ошиблись номером, - сказал я.

    - Извините, - сказал женский голос равнодушно.

    И были короткие гудки. Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получалась в общем чепуха...

    - Да, - сказал голос Нины. Другой Нины.

    - Это вы? - спросил я.

    - А, это ты, Вадим? Что тебе не спится?

    - Извини, - сказал я. - Мне другая Нина нужна.

    - Что?

    Я повесил трубку и снова набрал номер.

    - Ты сума сошел? - спросила Нина. - Ты пил?

    - Извини, - сказал я и снова бросил трубку.

    Теперь звонить бесполезно. Звонок из Орджоникидзе все вернул на свои места. А какой у нее настоящий телефон? Арбат - три, нет, Арбат - один - тридцать два - тридцать... Нет, сорок...

    Взрослая Нина позвонила мне сама.

    - Я весь вечер сидела дома, - сказала она. - Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так себя вел. Но ты, видно, совсем сошел с ума.

    - Наверно, - согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.

    - Какая еще другая Нина? - спросила она. - Это образ? Ты хочешь заявить, что желал бы видеть меня иной?

    - Спокойной ночи, Ниночка, - сказал я. - Завтра все объясню.

    ...Самое интересное, что у этой странной истории был не менее странный конец. На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Я три года обещал это сделать, а тут приехал сам. Я знаю, что мама ничего не выкидывает. Из того, что, как ей кажется, может пригодиться. Я копался часа полтора в старых журналах, учебниках, разрозненных томах приложений к "Ниве". Книги были не пыльными, но пахли старой, теплой пылью. Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга было настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, - если бы не разговор с Ниной, так бы никогда и не вспомнил о ее существовании. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.

    Четыре первые цифры известны. Г-1-32... И еще я знал, что телефон, если никто из нас не притворялся, если надо мной не подшутили, стоял в переулке Сивцев Вражек, в доме 15/25. Никаких шансов найти тот телефон не было. Я уселся с книгой в коридоре, вытащив из ванной табуретку. Мама ничего не поняла, улыбнулась только проходя мимо, и сказала:

    - Ты всегда так. Начнешь разбирать книги, зачитаешься через десять минут. И уборке конец.

    Она не заметила, что я читаю телефонную книгу. Я нашел этот телефон. Двадцать лет назад он стоял в той же квартире, что и в сорок втором году. И записан был на Фролову К.Г.

    Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, делали бы то же самое. и я поехал на Сивцев Вражек.

    Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жила ли они здесь? Но мне повезло в домоуправлении. Старенькая бухгалтерша помнила Фроловых, с ее помощью я узнал все, что требовалось, через адресный стол.

    Уже стемнело. По новому району, среди одинаковых панельных башен гуляла поземка. В стандартном двухэтажном магазине продавали французских кур в покрытых инеем прозрачных пакетах. У меня появился соблазн купить курицу и принести ее, как обещал, хоть и с двадцатилетнем опозданием. Но я хорошо сделал, что не купил ее. В квартире никого не было. И по тому, как гулко разносился звонок, мне показалось, что здесь люди не живут. Уехали.

    Я хотел было уйти, но потом, раз уж забрался так далеко, позвонил в дверь рядом.

    - Скажите, Фролова Нина Сергеевна - ваша соседка?

    Парень в майке, с дымящимся паяльником в руке ответил равнодушно:

    - Они уехали.

    - Куда?

    - Месяц как уехали на Север. До весны не вернутся. И Нина Сергеевна, и муж ее.

    Я извинился, начал спускаться по лестнице. И думал, что в Москве, вполне вероятно, живет не одна Нина Сергеевна Фролова 1930 года рождения.

    И тут дверь сзади снова растворилась.

    - Погодите, - сказал тот же парень. - Мать что-то сказать хочет.

    Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.

    - А вы кем ей будете?

    - Так просто, - сказал я. - Знакомый.

    - Не Вадим Николаевич?

    - Вадим Николаевич.

    - Ну вот, - обрадовалась женщина, - чуть было вас не упустила. Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. И записку на дверь приколола. Только записку, наверно, ребята сорвали. Месяц уже прошел. Она сказала, что вы в декабре придете. И даже сказала, что постарается вернуться, но далеко-то как...

    Женщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открою какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви. Наверное, она и Нину пытала: кто он тебе? И Нина тоже сказала ей: "Просто знакомый".

    Женщина выдержала паузу, достала письмо из кармана халата.




    "Дорогой Вадим Николаевич!

    Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать..."
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •