Страница 2 из 4 ПерваяПервая 1234 ПоследняяПоследняя
Показано с 11 по 20 из 33

Тема: Рассказы о разном

  1. #11
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    "МОЖНО ПОПРОСИТЬ НИНУ?"
    Автор: Булычев Кир
    - Можно попросить Нину? - сказал я.

    - Это я, Нина.

    - Да? Почему у тебя такой странный голос?

    - Странный голос?

    - Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?

    - Не знаю.

    - Может быть, мне не стоило звонить?

    - А кто говорит?

    - С каких пор ты перестала меня узнавать?

    - Кого узнавать?

    Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.

    - Ну ладно, - сказал я. - Послушай, я звоню тебе почти по делу.

    - Наверно, вы все-таки ошиблись номером, - сказала Нина. - Я вас не знаю.

    - Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?

    - Ну вот! - Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. - Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.

    - Простите, - сказал я и повесил трубку.

    Я не сразу набрал номер снова. Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?

    Я отыскал в столе пачку кубинских сигарет. Крепких как сигары. Их, наверное, делают из обрезков сигар. Какое у меня может быть дело к Нине? Или почти дело? Никакого. Просто хотелось узнать, дома ли она. А если ее нет дома, это ничего не меняет. Она может быть, например, у мамы. Или в театре, потому что на тысячу лет не была в театре.

    Я позвонил Нине.

    - Нина? - сказал я.

    - Нет, Вадим Николаевич, - ответила Нина. - Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?

    - 149-40-89.

    - А у меня Арбат - один - тридцать два - пять три.

    - Конечно, - сказал я. - Арбат - это четыре?

    - Арбат - это Г.

    - Ничего общего, - сказал я. - Извините, Нина.

    - Пожалуйста, - сказала Нина. - Я все равно не занята.

    - Постараюсь к вам больше не попадать, - сказал я. - Где-то заклиналось. вот и попадаю к вам. Очень плохо телефон работает.

    - Да, - согласилась Нина.

    Я повесил трубку.

    Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. "Двадцать два часа ровно", - сказала женщина по телефону "сто". Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер "сто", когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.

    Я позвонил Нине.

    - Я вас слушаю, - сказала Нина молодым голосом. - Это опять вы, Вадим Николаевич?

    - Да, - сказал я. - Видно, наши телефоны соединились намертво. Вы только не сердитесь, не думайте что я шучу. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.

    - Конечно, конечно, - быстро сказала Нина. - Я ни на минутку не подумала. А вы очень спешите, Вадим Николаевич?

    - Нет, - сказал я.

    - У вас важное дело к Нине?

    - Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.

    - Соскучились?

    - Как вам сказать...

    - Я понимаю, ревнуете, - сказала Нина.

    - Вы смешной человек, - сказал я. - Сколько вам лет, Нина?

    - Тринадцать. А вам?

    - Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.

    - И каждый кирпич - это месяц, правда?

    - Даже один день может быть кирпичом.

    - Да, - вздохнула Нина, - тогда это очень толстая стена. А о чем вы думаете сейчас?

    - Трудно ответить. В данную минуту ни о чем. Я же разговариваю с вами.

    - А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться, - сказала Нина. - Это было бы очень смешно. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?

    - Как когда.

    - И у Пушкина?

    - Не совсем. Мы как-то встречались у "России".

    - Где?

    - У кинотеатра "Россия".

    - Не знаю.

    - Ну, на Пушкинской.

    - Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.

    - Неважно, - сказал я.

    - Почему?

    - Это давно было.

    - Когда?

    Девочке не хотелось вешать трубку. почему-то она упорно продолжала разговор.

    - Вы одна дома? - спросил я.

    - Да. Мама в вечернюю смену. Она медсестра в госпитале. Она на ночь останется. Она могла бы прийти и сегодня, но забыла дома пропуск.

    - Ага, - сказал я. - Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.

    - Вы со мной заговорили как с ребенком.

    - Нет, что ты, говорю с тобой, как со взрослой.

    - Спасибо. Только сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.

    Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал. В последний раз я решил позвонить Нине уже часов в одиннадцать, целый час занимал себя пустяками. И решил, что, если опять попаду на девочку, повешу трубку сразу.

    - Я так и знала, что вы еще раз позвоните, - сказала Нина, подойдя к телефону. - Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно. И читать нечего. И спать еще рано.

    - Ладно, - сказал я. - Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?

    - Сейчас только восемь, - сказала Нина.

    - У вас часы отстают, - сказал я. - Уже двенадцатый час.

    Нина засмеялась. Смех у нее был хороший, мягкий.

    - Вам так хочется от меня отделаться, что просто ужас, - сказала она. - Сейчас октябрь, и потому стемнело. И вам кажется, что уже ночь.

    - Теперь ваша очередь шутить? - спросил я.

    - Нет, я не шучу. У вас не только часы врут, но и календарь врет.

    - Почему врет?

    - А вы сейчас мне скажете, что у вас вовсе не октябрь, а февраль.

    - Нет, декабрь, - сказал я. И почему-то, будто сам себе не поверил, посмотрел на газету, лежавшую рядом, на диване. "Двадцать третье декабря" - было написано под заголовком.

    Мы помолчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет "до свидания". Но она вдруг спросила:

    - А вы ужинали?

    - Не помню, - сказал я искренне.

    - Значит, не голодный.

    - Нет, не голодный.

    - А я голодная.

    - А что, дома есть нечего?

    - Нечего! - сказала Нина. - Хоть шаром покати. Смешно, да?

    - Даже не знаю, как вам помочь, - сказал я. - И денег нет?

    - Есть, но совсем немножко. И все уже закрыто. А потом, что купишь?

    - Да, - согласился я. - Все закрыто. Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?

    - У вас есть холодильник?

    - Старый, - сказал я. - "Север". Знаете такой?

    - Нет, - сказала Нина. - А если найдете, что потом?

    - Потом? Я схвачу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.

    - А вы далеко живете? Я - на Сивцевом Вражке. Дом 15/25.

    - А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.

    - Опять не знаю. Только это неважно. Вы хорошо придумали, и спасибо вам за это. А что у вас есть в холодильнике? Я просто так спрашиваю, не думайте.

    - Если бы я помнил, - сказал я. - Сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.

    Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.

    - Итак, - сказал я, - открываем холодильник.

    - А вы можете телефон носить за собой? Никогда не слышала о таком.

    - Конечно, могу. А ваш телефон где стоит?

    - В коридоре. Он висит на стенке. И что у вас в холодильнике?

    - Значит, так... что тут, в пакете? Это яйца, неинтересно.

    - Яйца?

    - Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Пока вы ее сварите, совсем проголодаетесь. И мама придет с работы. Лучше мы вам возьмем колбасы. Или нет, нашел марокканские сардины, шестьдесят копеек банка. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?

    - Да, - сказала Нина совсем тихо. - Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.

    - Это еще почему? В самом деле так проголодались?

    - Нет, вы же знаете.

    - Что я знаю?

    - Знаете, - сказала Нина. Потом помолчала и добавила: - Ну и пусть! Скажите, а у вас есть красная икра?

    - Нет, - сказал я. - Зато есть филе палтуса.

    - Не надо, хватит, - сказала Нина твердо. - Давайте отвлечемся. Я же все поняла.

    - Что поняла?

    - Что вы тоже голодный. А что у вас из окна видно?

    - Из окна? Дома, копировальная фабрика. Как раз сейчас, полдвенадцатого, смена кончается. И много девушек выходит из проходной. И еще виден "Мосфильм". И пожарная команда. И железная дорога. Вот по ней сейчас идет электричка.

    - И вы все видите?

    - Электричка, правда, далеко идет. Только видна цепочка огоньков, окон!

    - Вот вы и врете!

    - Нельзя так со старшими разговаривать, - сказал я. - Я не могу врать. Я могу ошибаться. Так в чем же я ошибся?

    - Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.

    - Что же она, невидимая, что ли?

    - Нет, видимая, только окна светиться не могут. Да вы вообще из окна не выглядывали.

    - Почему? Я стою перед самым окном.

    - А у вас в кухне свет горит?

    - Конечно, а так как же я в темноте в холодильник бы лазил? У меня в нем перегорела лампочка.

    - Вот, видите, я вас уже в третий раз поймала.

    - Нина, милая, объясни мне, на чем ты меня поймала.

    - Если вы смотрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет. Правильно?

    - Неправильно. Зачем же мне затемнение? Война, что ли?

    - Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?

    - Ну, я понимаю, Вьетнам, Ближний Восток... Я не об этом.

    - И я не об этом... Постойте, а вы инвалид?

    - К счастью, все у меня на месте.

    - У вас бронь?

    - Какая бронь?

    - А почему вы тогда не на фронте?

    Вот тут я в первый раз только заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.

    - На каком я должен быть фронте, Нина?

    - На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. Я серьезно говорю, я не шучу. А то вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?

    - Не вру, - сказал я. - И никакого фронта нет. Может быть, и в самом деле мне подъехать к вам?

    - Так и я в самом деле не шучу! - почти крикнула Нина. - И вы перестаньте. Мне сначала было интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Вы меня простите. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду.

    - Честное слово, девочка, я говорю правду, - сказал я.

    - Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. Только коптилка. Сегодня электричества нет. И мне одной сидеть ой как не хочется. Я все теплые вещи на себя накутала.

    И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:

    - Вы почему не на фронте?

    - На каком я могу быть фронте? - Уже и в самом деле шутки зашли куда-то не туда. - Какой может быть фронт в семьдесят втором году!

    - Вы меня разыгрываете?

    Голос опять сменял тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами - то, что было с мной, но много лет, тридцать или больше лет назад. когда мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла буржуйка. И я сижу не диване, подобрав ноги. И горит свечка, или это было керосиновая лампа? И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах, хотя я тогда не думал о курице...

    - Вы почему замолчали? - спросила Нина. - Вы лучше говорите.

    - Нина, - сказал я. - Какой сейчас год?

    - Сорок второй, - сказала Нина.

    И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра "Россия". И телефон у нее только из шести номеров. И затемнение...

    - Ты не ошибаешься? - спросил я.

    - Нет, - сказала Нина.

    Она верила в то, что говорила. Может, голос обманул меня? Может, ей не тринадцать лет? Может, она, сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?

    - Послушайте, - сказал я спокойно. Не вешать же трубку. - Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?

    - Нет, - сказала Нина.

    - Вы знаете это. Сейчас двенадцатый час... Ну как вам объяснить?

    - Ладно, - сказал Нина покорно. - Я тоже знаю, что вы не привезете мен курицу. Мне надо было догадаться, что французских куриц не бывает.

    - Почему?

    - Во Франции немцы.

    - Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.

    - Как так? Кто их пускает?

    - А почему не пускать?

    - Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы, наверно, просто вредитель или шпион?

    - Нет, я работаю в СЭВе, Совете Экономической Взаимопомощи. Занимаюсь венграми.

    - Вот и опять врете! В Венгрии фашисты.

    - Венгры давным-давно прогнали своих фашистов. Венгрия - социалистическая республика.

    - Ой, а я уж боялась, что вы и в самом деле вредитель. А вы все-таки все выдумываете. Нет, не возражайте. Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста. И извините меня, что я так с вами грубо разговаривала. Я просто не поняла.

    И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера. И еще узнать, где я потерял хлебную карточку за октябрь. И сказал:

    - Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.

    - Не может быть! Очень долго ждать.

    - Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль - "За взятие Берлина". А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут.

    Я рассказывал это не Нине. Я рассказывал это себе. И я послушно повторял факты, если Нина не верила или не понимала сразу, возвращался, когда она просила пояснить что-нибудь, и чуть было не потерял вновь ее доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине и о новом Арбате. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. И даже вспомнил, когда наши перейдут границу с Пруссией. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины; хлебную карточку он потерял, и до конца месяца им с матерью придется жить на одну ее карточку, рабочую карточку, потому что Вадик посеял карточку где-то во дворе, и только через пятнадцать лет он вдруг вспомнит, как это было, и будет снова расстраиваться потому что карточку можно было найти даже через неделю; она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол. И я сказал, уже потом, когда Нина устала слушать, то что полагала хорошей сказкой:

    - Ты знаешь Петровку?

    - Знаю, - сказала Нина. - А ее не переименуют?

    - Нет. Так вот...

    Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе, играли в футбол, и я эту карточку потерял.

    - Какой ужас! - сказала Нина. - Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.

    Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся, - мы были вне времен, ближе к ее сорок второму году.

    - Я не могу найти карточку, - сказал я. - Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт. В крайнем случае скажешь, что карточку обронила ты.

    И в этот момент нас разъединили.

    Нины не было. Что-то затрещало в трубке. Женский голос сказал:

    - Это 148-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.

    - Вы ошиблись номером, - сказал я.

    - Извините, - сказал женский голос равнодушно.

    И были короткие гудки. Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получалась в общем чепуха...

    - Да, - сказал голос Нины. Другой Нины.

    - Это вы? - спросил я.

    - А, это ты, Вадим? Что тебе не спится?

    - Извини, - сказал я. - Мне другая Нина нужна.

    - Что?

    Я повесил трубку и снова набрал номер.

    - Ты сума сошел? - спросила Нина. - Ты пил?

    - Извини, - сказал я и снова бросил трубку.

    Теперь звонить бесполезно. Звонок из Орджоникидзе все вернул на свои места. А какой у нее настоящий телефон? Арбат - три, нет, Арбат - один - тридцать два - тридцать... Нет, сорок...

    Взрослая Нина позвонила мне сама.

    - Я весь вечер сидела дома, - сказала она. - Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так себя вел. Но ты, видно, совсем сошел с ума.

    - Наверно, - согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.

    - Какая еще другая Нина? - спросила она. - Это образ? Ты хочешь заявить, что желал бы видеть меня иной?

    - Спокойной ночи, Ниночка, - сказал я. - Завтра все объясню.

    ...Самое интересное, что у этой странной истории был не менее странный конец. На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Я три года обещал это сделать, а тут приехал сам. Я знаю, что мама ничего не выкидывает. Из того, что, как ей кажется, может пригодиться. Я копался часа полтора в старых журналах, учебниках, разрозненных томах приложений к "Ниве". Книги были не пыльными, но пахли старой, теплой пылью. Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга было настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, - если бы не разговор с Ниной, так бы никогда и не вспомнил о ее существовании. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.

    Четыре первые цифры известны. Г-1-32... И еще я знал, что телефон, если никто из нас не притворялся, если надо мной не подшутили, стоял в переулке Сивцев Вражек, в доме 15/25. Никаких шансов найти тот телефон не было. Я уселся с книгой в коридоре, вытащив из ванной табуретку. Мама ничего не поняла, улыбнулась только проходя мимо, и сказала:

    - Ты всегда так. Начнешь разбирать книги, зачитаешься через десять минут. И уборке конец.

    Она не заметила, что я читаю телефонную книгу. Я нашел этот телефон. Двадцать лет назад он стоял в той же квартире, что и в сорок втором году. И записан был на Фролову К.Г.

    Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, делали бы то же самое. и я поехал на Сивцев Вражек.

    Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жила ли они здесь? Но мне повезло в домоуправлении. Старенькая бухгалтерша помнила Фроловых, с ее помощью я узнал все, что требовалось, через адресный стол.

    Уже стемнело. По новому району, среди одинаковых панельных башен гуляла поземка. В стандартном двухэтажном магазине продавали французских кур в покрытых инеем прозрачных пакетах. У меня появился соблазн купить курицу и принести ее, как обещал, хоть и с двадцатилетнем опозданием. Но я хорошо сделал, что не купил ее. В квартире никого не было. И по тому, как гулко разносился звонок, мне показалось, что здесь люди не живут. Уехали.

    Я хотел было уйти, но потом, раз уж забрался так далеко, позвонил в дверь рядом.

    - Скажите, Фролова Нина Сергеевна - ваша соседка?

    Парень в майке, с дымящимся паяльником в руке ответил равнодушно:

    - Они уехали.

    - Куда?

    - Месяц как уехали на Север. До весны не вернутся. И Нина Сергеевна, и муж ее.

    Я извинился, начал спускаться по лестнице. И думал, что в Москве, вполне вероятно, живет не одна Нина Сергеевна Фролова 1930 года рождения.

    И тут дверь сзади снова растворилась.

    - Погодите, - сказал тот же парень. - Мать что-то сказать хочет.

    Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.

    - А вы кем ей будете?

    - Так просто, - сказал я. - Знакомый.

    - Не Вадим Николаевич?

    - Вадим Николаевич.

    - Ну вот, - обрадовалась женщина, - чуть было вас не упустила. Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. И записку на дверь приколола. Только записку, наверно, ребята сорвали. Месяц уже прошел. Она сказала, что вы в декабре придете. И даже сказала, что постарается вернуться, но далеко-то как...

    Женщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открою какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви. Наверное, она и Нину пытала: кто он тебе? И Нина тоже сказала ей: "Просто знакомый".

    Женщина выдержала паузу, достала письмо из кармана халата.




    "Дорогой Вадим Николаевич!

    Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать..."
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #12
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Иллюзия

    Конец января Роман не любил. Праздники закончились, и неизвестно, когда еще начнутся. Елки лежали сломанными ежиками на помойках, люди угрюмо втягивались в привычные рабочие лямки, потратив зарплату на мандарины, подарки и шампанское. Почему именно первого января людям хотелось, чтобы щелкнул тумблер, и жизнь их сказочным образом переменилась к лучшему?
    Такого тумблера эволюция не изобрела, и жизнь стекала прокисшим кефиром в привычное русло. Все вздыхали и ждали очередного праздника…
    Сигареты закончились, но идти в магазин было лень. Роман расслабленно лежал в кресле у телевизора, на коленях пушистым апельсином свернулся персидский кот Барбос. Почесывая его за ухом, Роман меланхолично заметил: вот жаль, тебя, собаку такую, нельзя послать за сигаретами. Кот разнеженно росопел что-то в ответ: сам куришь – сам и ходи. Прелести одинокой жизни иногда оказывались и минусами.
    Одеваться решительно не хотелось, за окном мело и бросало в окно чем-то сыпучим и зябким. Закряхтев, Роман начал нашаривать ногой тапок. Тапок, подлец, находиться вероломно отказывался.
    Звонком Роману просверлило спинной мозг до самого копчика.
    – Черт возьми!- подумал он раздраженно, - Кого это несет черт на ночь глядя? Звонок давно пора было сменить на нечто нежно-свиристящее, но руки не доходили.
    Вариантов было немного:
    а) Колян из квартиры под его собственной, стреляющий сигареты либо «на пиво»,
    в) старшая по подъезду, собирающая какие-нибудь архиважные взносы и всегда в неурочное время,
    с) ошиблись квартирой.
    Впрочем, на прошлой неделе к нему ломились еще свидетели Иеговы, непременно желающие его личного царствия небесного.
    Женщин Роман давно отвадил от походов в его тихое холостяцкое логово, к сыну бывшая жена даже близко не подпускала.
    Он почесал за ухом и пошел открывать дверь.
    Лампочка в коридоре издала прощальный щелчок и потухла. Крякнув, Роман отпер свою бронированную крепость и обмер: в косом луче слабого света, проникающего из комнаты, на коврике стояла босая женщина. Он не видел толком лицо, только общий абрис фигуры и облако волос над плечами. Женщина поежилась и нарушила тишину вопросом: -
    - Можно войти?
    Роман продолжал стоять в каком-то столбняке и пялиться на незнакомку.
    В голове шалыми пульками носились разного рода мысли.
    Во-первых, откуда женщина? Квартира рядом пустовала, ее никак не мог продать наследник умершей недавно бабульки, в полуторке напротив жил одинокий пенсионер, наверху тоже молодых женщин не наблюдалось вот уж лет пять.
    Во-вторых, фигле босая?
    В-третьих, Роман был наслышан о случаях, когда симпатичные женщины в облегающем наряде стучались поздним вечером к одиноким людям в квартиры, а заходили к ним - уже здоровые молодые бугаи. Кастетом по затылку – и считай звезды, Роман Алексеевич, а твои трудовые накопления, хранившиеся в седьмом томе медицинской энциклопедии, помашут тебе ручкой вместе с этой симпатичной женщиной.
    В ухе что-то тонко дзынькнуло, как вспугнутый комар. Словно внутри в черепе кто-то играл на струне, натянутой между ушами.
    - Мы переехали неделю назад, - сказала женщина, правильно угадав мотив его сомнений.
    – Я выскочила за мужем, он забыл взять документы. Дверь захлопнуло сквозняком. Муж уехал, а я вот... Можно мне позвонить от вас?
    Выскочила босая? Хмм... Роман не любил нежданных посетителей. Неважно, что они предлагали, Гербалайф или карманные мясорубки. Или, наоборот, просили: спичку, соль, таблетку аспирина.
    Он старательно отгораживался от внешнего мира, ему хватало своего. Роман уже открыл рот, чтобы сказать стандартное «до свидания», но с удивлением услышал свой голос: - Нет проблем.
    Женщина проскользнула в квартиру и вот уже стоит в его темном коридоре, переминаясь с босой ноги на ногу.
    Телефонная трубка валялась на кухне. Последний раз ему звонили пару дней назад из сервиса, сказать, что его машина ремонту уже не подлежит. С досады Роман шваркнул трубкой об стол, и так она там, бедная, и осталась лежать. На кухне обнаружилось, что женщина далеко не девочка зеленая. За 30 однозначно. Халат, не закрывающий коленей… хмм, с ямочками. Рыжие волосы, глаза яркого зеленого цвета. На руках ни одного украшения.
    Переговоры с «мужем» заняли от силы минуты две. Роман не вслушивался в тихое журчание ее голоса. Исподтишка, как мальчишка в женской раздевалке, он разглядывал соседку. Она улыбалась, разговаривая. Влажный блеск зубов и языка, сведенные брови, наклон головы - все казалось почему-то смутно знакомым и возбуждающим…
    Нажав отбой, женщина протянула трубку Роману. Ее пальцы оказались просто ледяными.
    - Через полчаса вернется и привезет ключ, - она виновато улыбнулась. – Выгоните?
    - А давайте-ка я вас кофе напою, - снова неожиданно для себя предложил Роман.
    Идиот, мудак, эль кохито! Колени с ямочками, мля..! - ругал он себя, а руки его уже открывали шкафчик, отсыпали зерна в кофемолку, добавляли туда же корицу и ваниль. Кофе он любил и варил его отменно. Нектар богов, - так называла его шедевры бывшая жена. Впрочем, и готовил он тоже неплохо. Когда хотел. Не мужчина, а кусок шоколада для одиноких незамужних дамочек.
    Кухню заполнил тяжелый аромат кофейных зерен и апельсиновых корочек.
    Наливая густую черную жидкость в чашку, Роман встряхнул головой. Перед глазами как-то странно плыло, словно он не спал трое суток.
    Доставая чайные ложки, Роман слишком резко дернул ящик и высыпал на пол все его содержимое. С веселым лязгом на пол обрушились вилки и ножи, заодно Роман увидел штопор, который безуспешно искал вот уже месяца три.
    Женщина, ахнув, опустилась на пол и принялась собирать все это металлическое великолепие. Роман опустился рядом, тут же столкнулся с ней лбом, да так что прикусил язык. Потом наступил коленом на острие ножа и зашипел от боли.
    - Осторожно. Так можно и покалечиться, - в ее голосе Роман услышал явный смешок и вдруг разозлился. Нафига-то пустил ее домой, нафига-то варит ей кофе… Идиота кусок. Через полчаса приедет ейный муж и заберет свое сокровище.
    Произнося сию тираду в голове, Роман вдруг с удивлением обнаружил свою лапу на коленке соседки. И эта лапа, невзирая на указания мозга хозяина, продолжала подниматься все выше и выше. Чертовщина какая-то. Он вовсе не был любителем пошловатых скорострельных адюльтеров. Быстрый перетрах на кухне с незнакомой женщиной (которую к тому же вот-вот должен был забрать муж) тоже не входил в список обычных забав. Но шкодливая рука уже тянула за пояс халата, а вторая откидывала волосы на шее у женщины. Соседка молчала и улыбалась, в густой зелени глаз плясали золотые огни, она так и держала в руках собранные с пола вилки. Роман понимал всю абсурдность происходящего, трезвые мысли вялой патокой текли где-то далеко на задворках сознания, а кровь жарким соленым сиропом уже приливала к паху. Мягко забрав из женских рук всю металлическую дребедень, он бросил ее в ящик. На звон посуды прибежал любопытный Барбос. Круглыми, как шарики для пинг-понга глазами, кот наблюдал, как столп и венец мироздания, его спокойный и сдержанный хозяин собирается предаться разврату прямо на кухонном ковре.
    И вот уже пояс халата заброшен на подоконник, белая рубашка Романа, расстегнутая теплыми женскими пальцами, белой цаплей парит над кухней, зацепившись рукавом за рожок люстры, щелкает пряжка брючного ремня…
    Роман вовсе не был обделен женским вниманием. И женат был не раз, и романы крутил такие, что от страсти у обоих обносило голову, как на крутом повороте над пропастью. Однако с некоторых пор стало приедаться. Ничего нового он уже в женщинах открыть не мог. Да и не хотел.
    А что же тогда он вытворяет сейчас? Чем можно объяснить свои руки на обнаженном теле женщины, с которой он знаком от силы минут 20?
    Если это можно назвать – знаком.
    Еще через пять минут, когда язык теплой змеей заскользил по коже его живота, остатки здравых мыслей окончательно вылетели из тяжелой головы. Какой такой муж, нахрен седьмой том медицинской энциклопедии, гори, квартира, синим пламенем…
    Кофе печально стыл на столе, в гостиной бормотал забытый телевизор…

    Проснулся Роман почему-то в кресле. Печально шумел серым экраном Самсунг: программы кончились. Затекла шея, потому что на спинке кресла, свесив хозяину зад на голову, спал Барбос. Он скосил глаза себе на живот. Странно – одет. В легком недоумении Роман поднялся и прошелся по квартире. Помнится, вчера они устроили дикий беспорядок. В кухне уронили на пол вазу с цветами, в ванной свернули голову крану, когда поливали друга из душа, в спальне брошенной подушкой свалили торшер, пробкой от шампанского разбили зеркальное стекло в шкафу.
    Но в квартире он был абсолютно один.
    В кухне, ванной, спальне царили идеальная чистота и порядок. Все более недоумевая, Роман прошел в коридор к входной двери, подергал ручку – заперто. Постоял перед зеркалом, разглядывая себя в тлеющем свете восходящего солнца, просачивающегося через закрытые шторы…
    Чертовщина какая-то, - пробормотал он самому себе, шалому и встрепанному со сна.
    Что это было? Сон что ли? Но он совершенно отчетливо помнил ощущение пушистых длинных волос, щекотавших грудь, нежные женские губы, шелковистую кожу бедер, смыкающихся на его торсе, пятки, поглаживающие поясницу…
    Секундочку-секундочку... А это что??
    Роман стремительно расстегнул рубашку: плечи исполосованы, под ключицей укус. Это однозначно не шалости Барбоса!
    Голову закружило, почти как ночью. Нет, я не сошел с ума, - пробормотал он сам себе.
    Потянулся открыть форточку, откинул плотные шторы. Оба-на! На стекле чем-то красным размашисто было написано: с тобой было приятно, сосед!
    Будет нелишним добавить, что в соседних квартирах, в подъезде, во всем доме, увы, Роман не нашел женщины с длинными рыжими волосами и золотыми огнями, пляшущими в зеленых глазах.


    (с) паласатое
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #13
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Как выжить на зоне

    Надо признаться, что в моей жизни было много разнообразного экстрима. К примеру, я летал на самолете только с одним работающим двигателем, занимался сексом в кабине пилота военного транспортника (уточню, что не с пилотом, а то в наши времена за такое заявление тебя сразу объявят гомосеком), падал с третьего этажа вниз головой и даже, страшно вспомнить, как-то целый месяц не пил.
    Кроме того, однажды я посетил с визитом Мордовию, а именно поселок Ямал или что-то типа того – сейчас уж не помню.
    Это чудное место известно тем, что там находится штаб местного ГУИНА, вокруг которого раскидано 17 зон. Есть среди них и строгого режима, и женские, и даже зона для иностранцев, где отбывают срок преимущественно негры, или, говоря языком политкорректности, афро осужденные.
    Мы же поехали туда по своим важным и приватным делам в гости к генерал-майору, начальнику всего этого санатория.

    -- Ви хто – спросил нас перед шлагбаумом солдатик с АКмом на плече и носом, причудливой форме которого позавидовал бы сам де Бержерак. Солдатик был уверенным – рядом высились две вышки чуть ли не с пулеметными гнездами, всю вокруг было окутано колючей проволокой и рождалось ощущение, что в этом мире есть еще места, где все размеренно и стабильно.
    Я же по дороге выпил три бутылки старого Moët et Chandon, которые привели меня в восторженно-созерцательное состояние.
    - Ми туристы – говорю я ему через окно – из Австралии. Приехали посмотреть, как живут и размножаются в неволе русские люди.

    Солдатик страшно возбудился при этих словах, передернул затвор автомата и поставленным голосом пастуха с горных пастбищ закричал:
    - Вихади из машина, быстра вихади и клади рука на машин.
    Я как-то сразу понял, что чуть переборщил, но мой товарищ, который вел машину, а потому был лишен возможности пить по дороге, спокойно сказал
    - Мой товарищ шутит. Позвони в штаб, в приемную генерала. Мы к нему и вас должны были предупредить.
    - А, шутить. Шутить – эта харашо. Миня предупреждаль. Паизжайти.

    Генерал-майору мы были нужны, как негру наколка из хны. А потому он сразу перепоручил нас одному из своих многочисленных помощников, майору, при взгляде на лицо которого можно было твердо сказать, что этот человек не отказывает себе в радостях жизни. По крайней мере, в одной из них – в его бесноватых глазах уже появилось мечтательно-хищное выражение, а наморщенный узкий лоб говорил о дикой работе головного мозга. Главным, конечно, в работе этого несовершенного агрегата было предвкушение – майор уже представил, сколько водки выпьет за наш счет, и сколько баек из своей трудной жизни расскажет. Да еще, быть может, и денег мы ему дадим.
    Словом, ближайшие два дня рисовались перед ним в весьма увлекательном свете.

    Первым делом, дыша на нас смесью из чеснока, вчерашней водки и панибратства, он повел нас устраиваться в местную гостиницу, и всю дорогу уверял нас, что исключительно по его протекции мы моментально получим генеральский люкс.
    И не обманул – мы получили двухместный номер. Это был узкий пенал, при входе в который слева за фанеркой были две дырки в полу.
    - Это санузел – важно сообщил майор – и в душе есть теплая вода.
    -- Прекрасно – обрадовались мы и попытались пройти дальше. Но сделать это можно было только по одному – между ржавых кроватей с продавленными до пола сеток был промежуток сантиметров в сорок. Кроме двух кроватей, кстати, в номере не было ничего, за исключением разве что вмонтированного в стену репродуктора без регулировки громкости и без кнопки вкл/выкл. Это устройство начинало довольно громко вешать в шесть утра и умолкало в 11 вечера. Дополнял антураж вид из окна – прямо перед ним проходила одноколейка, а дальнейший пейзаж украшали заборы с вышками и колючей проволокой.
    От полноты ощущений я заплакал.
    - Вижу, что вам понравилось – заявил майор – нужно пятьсот рублей, чтобы отметить ваш приезд и начать решать вопросы.
    Получив деньги, майор пообещал прийти буквально через полчаса и стремительной походкой человека, у которого есть цель в жизни, скрылся.
    Мы же стали спорить, кто первым пойдет в душ. Пионером быть не хотелось никому, поэтому мы решили не мыться и уселись смотреть в окон. Минут через 15 я уже вспомнил все свои прегрешения в жизни, через 20 простил всех, кто был несправедлив ко мне, а через полчаса задумался, почему церковь так отрицательно относится к самоубийству.
    Тут появился майор с большим пакетом в руках. Он принес девять бутылок водки – по три на брата, как объяснил сей незатейливый человек. Также он добыл и закуску.
    - Чудные рыбные консервы из Дании – радостно сообщил он. Мы не стали его расстраивать и промолчали, что эти консервы в основном предназначены для кошек. И достали из сумок немного снеди, которую предусмотрительно взяли с собой.

    … -- Вопрос мы ваш решим без проблем – говорил после пятой бутылки потный и красный майор – а пока, быть может, вы хотите развлечений. Здесь рядом женская зона, и за небольшие деньги можно получить качественный секс. Я вот принес вам несколько дел – там фото есть, выбирайте.
    С одного из фото на меня смотрела красивая и юная дева с чистым взором. Я уж было даже и решил с ней познакомиться, но тут узнал, за какие шалости эта деваха оказалась на зоне. Шалости были для меня чересчур – она зарубила топориком своего сожителя за измену, а потом сожгла труп. Перед этим, правда, она его расчленила и по частям вынесла из дому.
    Топор, помню, подумал я, лучшее средство от повышенного либидо. И заснул, или, вернее, забылся в водочной дреме.

    -- Пора вставать – проорал в шесть утра мощный бас за дверью и в номер ввалился майор. И, конечно, с пакетом в руке. Я вспомнил, что вечером выдал ему некую сумму денег, которую майор по своему обыкновению вложил в то, что представлялось ему единственной ценностью в мире. То есть – в водку.
    -- Лихо начинается наш день – только и заметил товарищ, который проспал всю ночь не снимая очков и не меняя позы. – Водка в шесть утра – это признак сильной личности, с презрением взирающей на мир. Поскольку умываться здесь малореально, оросим себя изнутри – продекларировал он, сказал до свиданья и влил в себя полстаканчика.
    Я закричал – помогите – и сделал тоже самое. Майор же, как обычно, пил больше и чаще всех. Через полчаса мы выяснили, что дело наше каким-то странным образом все же оказалось решено, и мы могли бы ехать домой. Но в нас на тот момент было по бутылки водки и мы пошли гулять.

    Хотя гулять – это сильно сказано. Можно было прохаживаться вдоль зон, и еще можно было зайти в столовую, которая была единственной точкой общественного общепита на весь городок. Нам хотелось есть, принять душ и убить майора, который ходил за нами как верная собачка и твердил, что главное – не останавливаться, а то – песдетс.
    Это, кстати, был вопрос очень серьезный – быть трезвым в этих местах невозможно, а уезжать пьяным – тоже. В итоге, как всегда победил компромисс – мы решили пить до трех, а потом спать до утра, с утра убить майора и быстренько уехать.

    Проснулись мы в странном месте. Во-первых, я лежал на двухспальной кровати, из соседней комнаты доносилось бульканье и шепот: главное – не останавливаться, а то – песдетс. Выглянув в окно, я увидел, что на плацу вдалеке выстроилась шеренга примерно так человек из пятьсот. Это были зеки и мы были внутри, а не снаружи зоны.
    Думать я ни о чем не стал, а прошел в соседнюю комнату, где быстро влил в себя стакан водки, поцеловал майора в козырек фуражки и спросил – а где мы?
    -- Как где – удивился он – вы же сами вчера орали, чтобы вас впустили в зону. Вот вы и здесь. Это дом отдыха – зона то строгая, и отсюда никого на побывку не пускают. Свидания проходят только здесь. Да и то не для всех. Сейчас вот здесь свободно, потому мы тут и веселимся.
    - А как выйти отсюда – спросил я.
    - А сегодня никак – весело заявил майор – да и незачем. Водки у нас хватит, еда есть, а сегодня дежурит другая смена. У меня с ними отношения так себе. Так что сидим тихо и говорим. Вот я, помню – начал майор свои воспоминания…

    Спусти три дня, крепко обняв майора, я сел в машину и немедленно поставил песню «Coming home» группы Синдерелла.
    - Да – печально заявил мой друг – неплохо будет по приезду в Москву ответить на вопрос «где вы были» примерно так: на зоне. Пили. Пять дней.
    - Неплохо – сказал я и сфотографировал майора на память.
    Теперь, в минуты тяжелого похмелья, я всегда смотрю на это фото, и похмелье отступает.

    Айвэн
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  4. #14
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Служба.

    - Ну что, Саш? - спросил Колька Званцев, допивая пиво. Он поставил кружку на стол и открыл еще одну бутылку. - Как сейчас дальше думаешь?
    Сидящий напротив него за уличным столиком маленького ресторанчика высокий парень не ответил. Он медленно отхлебнул из бокала и щелкнул ногтем по тонкому стеклу, вслушиваясь в короткий звон.
    - Да не знаю, Коля, - помолчав, все-таки отозвался Александр Савченко. Он провел рукой по волосам и закурил. Чертами худощавого лица Саша очень напоминал артиста Ланового в фильме "Офицеры", и это сходство еще сильнее подчеркивала военная форма с дембельским аксельбантом. Покрутив в бокале темную жидкость, он посмотрел сквозь нее на свет фонаря. В вечерних сумерках летний ветерок шумел, пробегая по листве тополей.
    - Да уж... И как это тебя угораздило туда попасть? - пробормотал Званцев.
    - А что? - хмыкнул Саша. - Армия есть армия. Не всем же отсиживаться за спиной у родителей. Призвали, вот и пошел.
    Он вдруг рассмеялся
    - Помнишь, как вы со Светкой три года назад меня отговаривали? "Саня, брось! Уезжай в деревню, там не найдут!" А я решил - нет уж, хватит. И на следующий день собрал сумку, да поехал в военкомат...
    - Эй, земляк! - чья-то фигура загородила фонарь, тень упала на столик, и лицо Александра стало в этой тени неразличимым, точно сливаясь с ней. - Сигаретами не богат?
    - Не богат, - хмуро ответил Колька, сделав глоток прямо из бутылки, - извини, у нас разговор.
    - Грубишь, зёма? - притворно удивился широкоплечий детина в бушлате и заломленной на затылок бескозырке. - Груби-ишь... А сегодня, между прочим, у меня праздник. Сегодня у меня день рождения, и отказывать мне как-то даже и невежливо.
    Углядев на столе пачку сигарет, он цапнул ее, но тут же сверху на его руку упала ладонь Савченко.
    - Положи, - спокойно сказал он, и, повернув лицо, поглядел широкоплечему в глаза.
    Тот выронил пачку и отшатнулся от стола.
    - Вон как, - сказал он сорвавшимся голосом, - вон как, значит... Извините. Не хотел я.
    - Исчезни, - Саша уже не смотрел на него, - с днем рождения.

    Молчание затянулось. Колька вздохнул и закурил сигарету. Затянулся несколько раз, потом стряхнул пепел и вдруг склонил голову, пытаясь поймать зрачками взгляд приятеля.
    - Саня...
    - Не смотри, Коля, - Савченко поднял бокал, - не надо. Сам знаешь, потом мне придется тебя домой вести, как сильно пьяного. А это совсем ни к чему, я по разговорам с тобой соскучился.
    - Да как же ты мог, Сашка? - вырвалось у Званцева. - Зачем так-то?
    - Это служба, Коля. Я, когда уходил, даже и не знал, какой на меня "покупатель" окажется. Но хотел, конечно, чтобы непременно в десант или на флот... Прихожу в военкомат, с похмелья, небритый - а там уже все команды разъехались, никого не осталось, и военком злой как собака. Увидел меня - и давай орать. На полчаса завел свою шарманку, у меня в голове звенит, а он все продолжает. Я думал: ну все, Савченко, прямая дорога тебе в желдорбат, шпалы таскать. А потом военком вдруг замолчал, будто его заткнули. Увидел еще одного "покупателя", и аж передернуло его с ног до головы. Я тогда ничего понять не мог, только, помню, удивился, что кто-то еще так поздно приехал, вечер на дворе. А потом форму разглядел и еще больше удивился. думал, что только в кино такая бывает, прямо как у царских офицеров.
    - Сразу согласился? - спросил Колька.
    - Почти. Он сначала вопросы задавал долго - то да сё, как отношения в семье, как успехи в школе были? А потом спросил странно так: "Вы, товарищ призывник, какое время суток больше всего любите?" Тут я правду ответил - что ночь. Он даже повеселел, а я совсем перестал что-нибудь понимать. Ну и согласился, тем более, что за спиной еще военком шипел как змея, все спешил меня сбагрить поскорее. Как до места службы добирались, даже и не помню.
    - А там как было? - в голосе Званцева послышался жадный интерес, и Саша коротко рассмеялся.
    - Там, Коля, служба была. Все как обычно, за исключением ряда особенностей... Ну, то что ночью вся учеба и марш-броски, ты и сам понял, я думаю. Плюс эти ритуалы, обряды. Душу они вымотали мне, вот уж другого слова не подберу. Пока КМБ - курс молодого бойца не прошли, думал, что сдохну, так было тяжело привыкать. Но зато все офицеры с нами обходились хорошо, никакой там дедовщины, неуставняка... Да откуда она там возьмется, если на каждого служивого по три офицера, не считая сержантов? Нас же и было всего три десятка, со всей страны собранных.
    Савченко допил бокал до дна и поморщился.
    - Не люблю этот осадок, вечно послевкусие дает... А особенно запомнился мне наш наставник по диверсионной подготовке. Суровый такой мужик, и на лице постоянно желтую шелковую маску носил. Рассказывал, что пострадал при выполнении одного задания. Лица его я никогда не видел, но он как отец нам был. Точно говорю. Батю своего обижать не хочу, но пока я в армии служил, ближе и роднее у меня никого не было. Он меня всяким премудростям научил.
    - Заданий много было?
    - Хватало... Только я тебе, Коля, про них рассказывать не могу. Не то чтобы это был секрет, нет тут никакого секрета. А просто - не поймешь ты.
    - Что ж я, дурак что ли совсем? - обиделся Колька и насупился, глядя на пустую бутылку. Александр положил ему руку на плечо и тут же убрал ее, но Колька уже вздрогнул.
    - Не обижайся. Ты правда не поймешь, да и никто не понял бы. Короче говоря - армия как армия. Защищали Родину согласно присяге, чего тут рассказывать еще? Не учения же эти чертовы вспоминать, как на плато Ленг окопы в полный рост рыли без лопат... А там сплошные каменюги размером с голову, то-то веселья было. В увольнительные не отпускали, да и вообще - скучно, Коля.
    Он стряхнул какую-то пылинку с рукава черного мундира.
    - И вдруг однажды нас всех построили, и зачитали приказ: все, мол, уволены в запас согласно приказу Министра обороны с такого-то числа. Исполняйте дембельский аккорд, мужики - и домой. Кто сможет. Так и сказали - "кто сможет". А я опять не понял...

    Тени удлинялись, превращаясь в ночные, и Званцев уже не совсем понимал, сидит ли еще напротив него Сашка, или это только сгусток таких же черных теней. Но тут Савченко весело рассмеялся, заговорив о чем-то с официанткой, и Колька словно очнулся.
    - Короче, Коля, я решил. Вернусь обратно. Теперь уж, похоже, мне служить и служить, раз так все вышло. Ну, дома не сильно расстроятся, а невесты я завести не успел.
    - Ты когда обратно? - вздохнув, спросил Званцев, глядя на острый профиль боевого вампира.
    - А прямо сейчас, - беззаботно пожал плечами Саша, - у нас же все не как у людей.
    Он взял со стола пустой бокал, еще раз втянул ноздрями запах крови, тонкой пленкой растекающейся по хрусталю.
    - Прямо сейчас, - повторил он и встал, протягивая руку. - Бывай, Коля. Надеюсь, больше никогда не увидимся.
    Званцев стиснул твердую ледяную ладонь.
    - Как же... - начал было он, и осекся. Рядом никого не было, только несколько сложенных пополам купюр лежали на столе, под бокалом. Колька молча сунул руки в карманы джинсов и пошел прочь. Спускаясь по каменным ступенькам, он попробовал насвистеть "Не плачь, девчонка".

    Получилось как-то не очень.

    © Leit
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  5. #15
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Везунчик


    Диме доводилось встречать в жизни странных людей, но первое знакомство с Серегой оставило неизгладимое впечатление! Вместе с другом он пришел на вечеринку, и там его представили совершенно нормальному на первый взгляд парню:
    - Привет! – бодро поздоровался Сергей, но когда Дима протянул ему для пожатия руку, почему-то промахнулся по ней. Сначала Дима удивился, потом подумал, что Сергей сделал это нарочно, потом робко улыбнулся, подозревая шутку. Сергей же вовсе не был обескуражен – просто повторил попытку и на этот раз удачно.
    Затем начались чудеса, на которые, однако, никто из присутствующих не обращал ни малейшего внимания, будто Сереги ни для кого не существовало. Серега садился мимо стула; больно бился плечом об косяк, выходя за дверь; все время забывал на столе зажженную сигарету и тут же прикуривал новую. Иногда у него в руках оказывалось сразу три сигареты, но относился он к таким случаям с олимпийским спокойствием, словно так и должно было быть. Дима наблюдал за этими эволюциями с все более нарастающим изумлением, стараясь не рассмеяться в голос, ему казалось, будто Серега играет в каком-то странном, абсурдном спектакле-комедии, причем исключительно для одного зрителя – себя.
    - Слушай, а чего это с ним? Нарушение памяти и координации движений? – поинтересовался у друга Дима, когда Серега в очередной раз выкинул фортель и едва не вывалился с балкона, засмотревшись на пролетающих мимо ласточек.
    - Что? А! Ничего, бывает. Он у нас неудачник, постоянно с ним что-то случается. Классический лузер. Не обращай внимания, видишь, мы привыкли.
    Отличавшийся наблюдательностью Дима был не удовлетворен ответом, он знал, что в больших компаниях лузеров не любят, мало того, мягко говоря притесняют… Такова уж природа и психология человеческой стаи – неудачники должны страдать еще больше, будто того факта, что им в жизни не везет, мало. Всегда найдется какой-нибудь обделенный состраданием и излишками интеллекта амбал, который будет считать своим долгом пнуть неудачника, если тот окажется поблизости. В этой компании, куда Дима попал впервые, с ролью такого амбала вполне мог справиться вот тот шумный и уже достаточно пьяный парень. Крепкий и высокий, громкоголосый и хриплый, в спортивном костюме. Дима уже видел, как этот живописный персонаж пытался задираться, но среди друзей делал это скорее автоматически, чем по-настоящему серьезно.
    В шутку «пободаться» он успел уже со многими, почти со всеми, но Серегу отчего-то упорно игнорировал, мало того, при его приближении старался уйти подальше. Это Диму заинтересовало, и он решительно направился к Сереге:
    - Привет.
    Серега запнулся ногой за ногу и посмотрел на Диму. Несколько удивленно поморщившись – он явно не ожидал, что у Димы вдруг проснется желание пообщаться – он ответил:
    - Э-э-э, вроде бы здоровались уже.
    - Было дело, - улыбнулся Дима, - Просто я тут никого не знаю, поговорить не с кем. Отчего бы тогда не побеседовать с тобой?
    - А я и не против. Только давай присядем, я там рядом с диваном где-то свои сигареты посеял…
    - Так вот же у тебя сигарета в руке!
    - А, да, точно…
    - Чем занимаешься? Учишься, работаешь? – поинтересовался Дима.
    Рассеянно взмахнув рукой и едва не залепив при этом локтем девушке позади себя, Серега сказал:
    - Работаю. Программист. Точнее ведущий программист.
    - Даже так? Я тоже программист, только пока еще учусь… А как ты в таком возрасте в ведущие выбился? – удивился Дима.
    Серега хитро усмехнулся:
    - Да как обычно. Начал работать в фирме со второго курса университета, ну а дальше пошло поехало.
    - А чем увлекаешься? Ну, кроме компьютеров, конечно.
    - Математикой. Теория игр, слышал? Теория вероятностей, математическая статистика. В общем, все в этом роде.
    - Неужели это интересно??
    - Ты даже не представляешь насколько! – Убежденно ответил Сергей и совершенно серьезно добавил. - И насколько это может помочь в жизни…

    ***

    Серега оказался на удивление интересным собеседником. Общался с ним Дима теперь в основном посредством Интернета, но иногда оба находили время встретиться в каком-нибудь кабаке, чтобы пропустить парочку пива и поболтать по душам.
    - Знаешь, я могу понять многие увлечения, но математика…
    - Царица наук! – с жаром ответил Сергей и едва не скинул от избытка чувств бокал со стола.
    - Вот именно, наук! Даже ученый, если он не совсем тронулся, имеет хобби, которое, как правило, мало связано с науками, по крайней мере, с точными. Не знаю, марки там собирать, или исключительно любительская страсть к фотографии… А мы с тобой занимаемся по сути точным делом, пишем программы. И тут, вдруг, математика ко всему прочему.
    - Ты не понимаешь, - сказал Дима и в очередной раз промахнулся мимо пепельницы. Со всех сторон от пепельницы теперь громоздились кучки серого, чахлого, сигаретного пепла. – Ты представляешь науку именно как что-то требующее волевого усилия при изучении, если можно так выразиться, требующее развития. А я на самом деле, математику не изучаю, я с ней играю.
    - Это еще как? – Дима хлебнул еще пива.
    - Как? Да очень просто. Скажем, статистика – сколько раз в день ты шагаешь? Или теория вероятностей – с какой вероятностью на тысячном своем шаге ты упадешь? Или теория игр – когда именно следует сказать милиционеру, что он козел, и какие конкретно действия за этим заявлением могут последовать, и в каких обстоятельствах. Понимаешь, я занимаюсь прикладной математикой. Мои выводы не несут для науки ничего нового, я не обладаю высокой квалификацией, как математик, и не собираюсь делать открытий. Я просто наслаждаюсь красотой жизни, когда она преломляется математическими формулами.
    - И что это тебе дает? – спросил Дима.
    Сергей задумался, и высказался невпопад:
    - Трудно сказать… Просто игра.
    - Типа онлайн игр? – Дима улыбнулся.
    - Ну, если можно так сравнить. Хочешь, я тебе покажу?
    - Математику что ли?
    - Да нет. Ее применение в жизни. Тут недалеко идти.
    - Давай! – воодушевился Дима.

    Идти и в самом деле пришлось совсем недалеко. Буквально за углом, у небольшой площади находился маленький игровой клуб, набитый однорукими бандитами и покер-автоматами. Друзья зашли в клуб и сразу окунулись в душную, прокуренную атмосферу болезненного азарта – в сумраке, освещенные лишь мониторами игровых автоматов и тусклыми лампами рекламы, сидели какие-то люди и увлеченно жали на кнопки. Сергей подошел к окошку и купил всего один жетончик для игры в однорукого бандита.
    Подойдя к ближайшему автомату, он сказал:
    - Смотри, - и опустил в приемник свой одинокий жетончик. Справа от него, усмехнувшись, один из посетителей выгреб из специальной мисочки сразу пять жетонов и без колебаний скормил автомату. За рукоятку дернули одновременно.
    У посетителя с мисочкой, отчего-то Дима даже не сомневался, автомат поморгал всеми четырьмя глазками, выдал какую-то чехарду картинок и сыто замер в ожидании следующей подачки, а вот у Сереги… У Сереги автомат радостно крякнул и со звоном вывалил на лоток кучку жестяных кружочков – выигрыш.
    - Вот тебе удача-то поперла, - с легкой завистью сказал посетитель с мисочкой, уверенными, привычными движениями забрасывая жетоны, - Держись за нее, пока идет! Еще поднимешь!
    - Нет, - покачал в ответ головой Серега, - Мне уже хватит.
    - Ну и дурень, - буркнул обиженно посетитель.

    Обменяв выигрыш на деньги, друзья вышли на улицу.
    - Ну что, понял? – спросил Серега.
    - Если честно, не очень. Ты как-то рассчитал? Или просто по-особому дергал за ручку? Очень странно, с первой попытки так повезло!
    - Именно, повезло! – Серега неуклюже вставил между зубов сигарету и прикурил ее. Запахло паленым - прикурил с фильтра. На месте Сереги любой бы раздосадовано принялся бы отплевываться, но он хладнокровно выкинул испорченную сигарету и достал новую. – Ты умный парень, Дима, подумай. Все у тебя перед глазами.
    Словно давая другу немного времени, Сергей поднял с земли небольшой камень и принялся поигрывать им, подкидывая и снова хватая. Движения его, в отличие от обычных неаккуратно-рассеяных, были точными и четкими.
    Дима нахмурился, пытаясь сопоставить в голове все, что слышал и знал о своем товарище: «классический лузер», которого явно боялся местный задира, страсть к математике, очень хорошая должность, несмотря на достаточно юный возраст, неожиданный и даже невероятный выигрыш, прикуренная сразу после этого «с хвоста» сигарета. Картина странная, но имеющая какие-то закономерности. Теория вероятностей, статистика, игры… Что же в этом есть?
    Несмотря на поздний час, на улице было достаточно пешеходов, а вот машин уже стало значительно меньше. Самое время для неспешной прогулки, и друзья не спеша направились к пешеходному переходу, у которого в ожидании «зеленого» уже стояла какая-то невысокая миловидная девушка.
    Издалека засмотревшись на нее, Дима не сразу услышал нарастающий вдали надсадный рев двигателя – очередной лихач, на машине спортивного вида, несся по почти пустой дороге со скоростью около двухсот километров в час. Дима обернулся и увидел приближающиеся огни фар. Загорелся «зеленый» для пешеходов, а, значит, водитель будет просто вынужден притормозить и остановиться. Так Дима подумал, но Серега почему-то крепко схватил его за руку. Лицо друга было напряженное и какое-то необычное. Слишком серьезное.
    - Смотри! – отрывисто бросил Сергей и показал на девушку - она уже начала переходить дорогу. Рев двигателя становился все громче, похоже, машина вовсе не собиралась останавливаться.
    Девушку же сейчас собьют!
    - Стой! Назад!! – завопил Дима и побежал к переходу, сам не понимая, что и как будет потом делать, если все-таки успеет. Далеко убежать не получилось – Дима споткнулся о бордюр и со всего маху навернулся на асфальт, да так сильно, что сперло дыхание и на глаза навернулись слезы. Про разбитые колени и ушибы от падения он совсем не думал, только смотрел на девушку и с ужасом ждал, когда же оглушительное рычание автомобильного двигателя крещендо сольется с женским криком… Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого, но Дима не мог.
    Мимо него, лежащего, стрелой промчался Серега. На мгновение остановившись, он прицелился, и метнул назад, в сторону приближающейся машины камешек, который до того вертел в руках. Раздался звон, визг шин. Девушка изваянием застыла посреди дороги, округлившимися глазами глядя на приближающуюся к ней смерть – у машины после попадания камня все лобовое стекло покрылось трещинами, водитель, напуганный этим, вывернул руль, и теперь автомобиль закрутило из стороны в сторону. Но зато у Сереги появились лишние секунды, чтобы успеть.
    И он успел! Буквально из под колес он выхватил девушку, прыгнул в сторону вместе с ней и откатился к тротуару. Лихач, не справившись с управлением, вылетел в кусты у жилого дома и там едва не перевернулся, но, скорее всего, остался жив. Весь трясясь от нервного ужаса, Дима встал, достал мобильный телефон и неожиданно ровным и спокойным голосом вызвал скорую и милицию.

    ***

    Девушка оказалась глухой. Она просто не слышала приближающуюся машину. А когда увидела, то замерла на месте, будто заяц, попавший под яркий свет прожектора. Такое бывает. Совершенно нормальная реакция.
    - Как тебе удалось? Так четко и… ловко, расчетливо, – спросил обескураженный происшествием Дима.
    - Я рассчитал, что неожиданная помеха водителю даст мне возможность успеть. И я оказался прав, - ответил, улыбаясь, Серега.
    - Но КАК? Ведь ты…
    - Неуклюжий неудачник? – Сергей подмигнул.
    - Я не то хотел сказать!
    - То, то. Значит, ты так ничего и не понял?
    - Просвети меня. Почему-то у меня не получается вывести верное предположение.
    - Охохо. Ну, что же. Понимаешь ли, мое увлечение математикой носит сугубо эгоистический характер. Как-то давно я заметил, что мне страшно не везет в жизни. Все крупные дела или события оборачивались для меня, как правило, неудачей. Я был здоров, неглуп, обладал хорошей реакцией, но в драке всегда пропускал удар, на экзамене вытаскивал как раз тот билет, который знал меньше всего, простужался именно тогда, когда начинались каникулы или морозил какую-нибудь глупость в самый ответственный момент при общении с девушками. Неудачник!
    То есть я так думал, пока не занялся статистикой и теорией вероятностей. Тогда я стал наблюдать за «везунчиками», признанными счастливчиками, и обнаружил одну интересную, ошеломляющую особенность! Им везло там, где не везло мне, и не везло в тех случаях, на которые я вообще не обращал внимания. Скажем, у меня в семье все прекрасно, а вот у «везунчиков» вовсе нет. Или они не могут элементарного – приготовить себе яичницу, чтобы не горелая получилась! Я раньше был ловким, занимался паркуром. Что, не верится, глядя на меня? Я никогда не получал травм, удача помогала мне избегать опасности, но при этом в других делах я терпел поражения. Везунчики же не могли повторить то, что умел делать я. Им банально не везло в мелочах.
    Я пришел к выводу, что статистически и неудачники и счастливчики имеют одинаковый коэффициент везения, просто для одних это везение распространяется на незаметные мелочи, а для других на более крупные и значимые события. Ну что, теперь я прояснил для тебя вопрос? – Серега уже откровенно ухмылялся.
    Дима продолжил:
    - И тогда ты стал осознанным неудачником в мелочах! Ты специально спотыкаешься, роняешь вещи и опаздываешь на автобус. Только я не могу понять, как ты этому научился и что потом происходит…
    - О, это было легко! Как новая привычка, как умение кататься на велосипеде. Надо всего лишь научиться отвлекаться от повседневных дел. Когда занят чем-то требующим сосредоточения, становишься рассеянным, как старый профессор – теряешь ключи, забываешь завязать шнурки и следить за временем, чтобы не опоздать на встречу, говоришь глупости. Для меня математика еще и возможность задуматься над какой-нибудь задачей и устроить себе «курсы невезения». Я решаю какую-то задачу, постоянно думаю о ней, и становлюсь неудачником в мелочах. Постепенно такое поведение становится привычкой, а потом и натурой. Но зато потом, я будто бы использую аккумулятор, в который кропотливо собрал все свое везение. Как именно это у меня происходит, я не знаю. Точнее не до конца еще выяснил. С тех пор как я стал применять законы статистики и теории игр к своей собственной жизни, у меня словно бы обострилась интуиция. И в тот момент, когда я ЗНАЮ, что мне что-то нужно делать, я сосредотачиваюсь, и удача снова приходит ко мне. И уже именно тогда, когда мне это нужно. Например, для того, чтобы…
    - Спасти девушку… или устроиться на работу… или…
    - Познакомиться с новым другом! Вот ты и знаешь теперь все.
    - Последний вопрос, а почему тебя боится тот задира, который у вас в компании вечно на кого-нибудь быковал?
    - Раньше он и на меня пробовал. Но ведь для того, чтобы вырубить человека, нужен всего один удачный, точный удар. Он нарвался как раз на такой. Потом решил повторить, но уже с дружками, и снова нарвался. С тех пор он меня и не трогает больше.
    - Здорово! А ты не пытался рассказать кому-нибудь? Научить?
    - Пробовал. Ученые меня осмеяли, против неверия не помогает даже накопленная удача, но что ж… рано или поздно кто-нибудь еще дойдет до того же, до чего я докопался. И еще знаешь что?
    - Что?
    - Ко всему прочему, я могу не только собирать удачу, я могу еще и делиться ею. Не со всеми, только с теми, кто остро в ней нуждается. И я поделюсь своей удачей!
    - С кем?
    - Скоро узнаешь.

    А спустя полгода, спасенная Сергеем девушка, Марина, от рождения страдавшая глухотой, вдруг стала слышать. Помог новый способ лечения. Неслыханная удача, говорили врачи. Еще через два месяца Марина и Сергей поженились, и Дима был свидетелем на этой свадьбе.

    drblack


    Рассказ выставлен на конкурс Самиздата БлэкДжэк-8 (категория Вне конкурса)
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  6. #16
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Про жизнь

    Мне хочется верить, что Создатель из всех своих созданий предпочитает тех, кто стал свободным.
    Амин Малуф "Странствия Балтсара"»

    - Как это – не было? - спросила я внезапно севшим голосом, - Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!!
    - Никак нет, - пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, - У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, - Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…

    - Минуточку, - я попыталась взять себя в руки, - Посмотрите, пожалуйста, сюда.

    Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.
    - И? – спросил он после секундного молчания.
    - Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.

    - Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., - Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, - Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?

    - Давайте, - сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.
    - Нуте-с, вот она, биография мадам N, - Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, - Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, - он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, - Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, - у вас был роман в конце десятого класса!

    - Ах, какая странность, - не удержалась я, - Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!

    - А вы не иронизируйте, фрейляйн, - Ангел сделал строгое лицо, - Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, - вдруг спохватился ангел и покраснел, - а у мадмуазель NN…

    - Ну, и чего? – спросила я подозрительно, - Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…

    При слове «Библия» ангел поморщился.
    - При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?

    - Как дура себя ведет, - мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», - Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…

    - Вооот, - наставительно протянул Ангел, - А теперь внимательно – на меня смотреть! - как бы поступили вы, если бы жили?

    - Убила бы, - слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.

    - Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, - именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?

    - Штук пять, - вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.

    - И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?

    - Полтора балла, - мне захотелось плакать.

    - И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?

    - Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, - уже едва слышно прошептала я, - Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…

    - Милая моя, - ангел посмотрел на меня сочувственно, - нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!

    Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя бл****ая все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть…

    - Вот то-то, - Ангел покачал головой и перевернул страницу, - да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?

    - Ну-у-у… - озадачилась я, - Не помню уже.

    - А я вам подскажу, - Ангел нехорошо усмехнулся, - Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и задница с годами обвиснет. Так?

    - Вам виднее, - насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…

    - Мне-то виднее, конечно… Задница-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.
    Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!

    - Вспомнила. Стрелять хотела.
    - В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу.
    - В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, - плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, - Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…

    - Подтверждаю. Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности, - сказал Ангел, ткнув пальцем в талмуд, - Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!

    - Я не знала, что должна… - прошелестела я в ответ.

    - Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, - Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.

    Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.

    - Как вы все не понимаете, - в голосе Ангела слышалось отчаяние, - нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете - и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, - Ангел раздраженно откинул перо, - попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.

    Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.

    - Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, - Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, - Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума - не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?

    - Нет, - я жалобно заморгала, - Это в ад, что ли?

    - Ну, ада вы не заработали, детка, - усмехнулся ангел, - да и вакансий там…, - он безнадежно махнул рукой, - Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, - и Ангел протянул исписанный желтый бланк, - Теперь все ясно?

    - Более-менее, - я кивнула растерянно, - И куда мне теперь?

    - Момент, - сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…


    - … одну меня не отпустят, а с тобой запросто, - услышала я знакомый голос, - И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?

    ..Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение... Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…

    - А пошла ты на х**й, - сказала я неожиданно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила - Оба пошли к ебене матери.
    …Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…

    (с) karma_amrak
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  7. #17
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Альпинист и камикадзе

    Тополиный пух властвовал на территории училища. Он кучами лежал под столетними деревьями, покрыл газоны и облепил кусты, забивался в забранные сетками форточки и неосторожно открытые рты, подобно декабрьскому снегу летел и летел, гонимый легким и даже на ощупь горячим ветерком. Дождливое прохладное лето как-то сразу обернулось этаким вот зноем, с безоблачного неба жарило совершенно немилосердно, а тополя решили взять реванш за не растраченное ранее. Солдатик во взмокшем хэбэ отгребал метлой целые ворохи тополиного пуха от ворот склада, дабы избежать возгорания - пацаны из городка по своему боролись с летней напастью.
    Заниматься ежедневной гимнастикой в тридцатиградусную жару казалось совершенно излишним; воспринимаемая в молодости как способ прогнать утреннюю сонливость, по мере увеличения количества звезд на погонах, она стала суровой необходимостью в борьбе с лишним весом, а воцарившаяся уже с неделю жара вытапливала сало вместе с потом. Вот и сейчас капитан смотрел на улицу сквозь затянутое марлей окно и морщился, словно стоя у доменной печи. Есть совершенно не хотелось, и оставленные супругой макароны с сарделькой он отнес в холодильник. Там он наткнулся на бидон с остатками вчерашнего кваса. О, сладость первых обжигающе-холодных глотков кисловатой пахучей влаги! Остатки он вылил в стакан, который сразу же покрылся каплями конденсата. Этот стакан он пил медленными глотками, растягивая удовольствие. Идея возникла, когда показалось дно стакана с выпуклым клеймом стекольного завода. А поскольку день был ну совершенно выходной и причин откладывать не было никаких, то, приняв решение, капитан сразу же приступил к выполнению.
    Выйдя из подъезда, он сразу же ощутил всю силу небесного светила. Стали ощутимо нагреваться даже погоны на летней форменной рубашке. Стараясь не выходить из короткой тени от забора, капитан кружным путем прошел к КПП. Самая сложная часть маршрута была впереди - вдоль ряда чахлых от жары кленов и елок вдоль улицы до ресторана «Чайка», перейти на другую сторону и, укрывшись в тени проходных дворов, мимо общежитий, выйти к «железке». Там, на склоне, притулилось ветхое строение, крашеное облезлой синей краской с корявой фанерной вывеской «Пиво-Воды». Там бил неиссякающим ключом вожделенный источник волшебной влаги, которая, если ее охладить, поможет скоротать день до вечера, когда вернется жена. Супруга капитана отсутствовала по уважительной причине - уехала за дочкой в пионерлагерь. Смена пролетела нечувствительно быстро, только-только успели переклеить обои в квартирке, да полы подновить.
    Уфф... Платок вымок насквозь после повторного вытирания лба и фуражки. Ботинки стали явно тесны, будто ссохлись от жары... Капитан, вытираясь, присел на оградку детского садика и стал похож на иллюстрацию с импортной банки пива «Туборг», которое пивал он в период службы в ЗГВ. Уфф... Ну да вон уже меж домов видны провода над путями.
    Очередь у окошка конечно была, как же без нее, но куцая и тоже будто ссохшаяся. Дородная тетка в мокром от пота некогда белом халате колдовала с двумя кранами, наливая желающим кому пива, кому квас. Халат был маловат продавщице, и ее «прелести» проступали сквозь него чересчур отчетливо, но это отнюдь не возбуждало - и не жара тому виной. Капитан встал в очередь за неряшливо одетым парнем в стройотрядовской кепке. Продавщица работала споро, очередь продвигалась быстро, и вот уже капитан отошел в тень дерева, держа на весу наполненный бидон. Наполненный пивом. Ибо здраво рассудил, что от кваса проку и удовольствия будет гораздо меньше.
    Пиво было свежее и не слишком даже теплое. Капитан размеренно и не торопясь отпил прямо из бидона. На душе полегчало. Как давным-давно заметил товарищ Платон, человек, в сущности своей, алчет простых удовольствий для тела и сложных - для души. Или это был Конфуций? Но, несомненно, оба не отказались бы выпить в знойный день почти прохладного свежего пива с эдакой легкой горчинкой и вознесли бы хвалу Анастасу Микояну за рецептуру и всеобщую доступность сего напитка.
    Находясь в несколько даже блаженном состоянии, капитан поверх пенной шапки наблюдал за метаниями у ларька довольно прилично одетого мужичка, поочередно подходившего к людям из очереди, к сидевшим с пакетами и банками на траве в тени под деревьями, редким прохожим, даже к девушкам. У всех он спрашивал что-то, показывал содержимое сумки-авоськи и просительно заглядывал в глаза. Поймав взгляд офицера, он прямиком направился к нему.
    Капитан испытывал к людям, стрелявшим на пиво-водку-сигареты, сложный букет чувств и мысленно приготовился грубо отшить в случае такой попытки, но приблизившийся к нему мужчина обезоружил его своей почти детской улыбкой и, протягивая обеими руками раскрытую сумку, произнес:
    - Посмотрите, разве они не чудо?
    В авоське помещалась трехлитровая банка, на дне которой копошились мохнатые пестрые комочки.
    - Хомячки, - пояснил мужчина. И рассказал, что разводит их для продажи на рынке, а сегодня ввиду жары спрос был плохой, всех распродать не успел. Выкидывать оставшихся жалко, а нести в банке... в общем, тару требуется освободить. И он готов уступить их любому желающему даром.
    Не подумайте чего, отнюдь не жадность двигала офицером! И даже не чувство вины перед женой и дочкой, что не смог нынче поехать. Просто наложились друг на друга остатки того чувства умиротворенности и единения с природой, что он испытал сидя под деревом среди вдумчиво употребляющих янтарный напиток, чувство неловкости перед человеком, которому он собирался, может статься, нахамить. Да много чего наложилось и совпало! Выходной, жара, окончание ремонта. Да и дочка будет, несомненно, рада. И этот человек с глазами ребенка, уверяет, что хомячки просто чудесно уживаются в любой квартире и совершенно не приносят хлопот.
    В обмен на мятый влажный рубль, врученный с некоторым даже трудом этому милому человеку, капитан оказался владельцем целого выводка симпатичных и, несмотря на жару, очень бодрых и активных животных, похожих на разноцветных бесхвостых мышей. От мысли упаковать их в валявшийся рядом дырявый полиэтиленовый пакет пришлось отказаться, ввиду того, что пока он ловил очередного юркого зверька среди пыльной травы, его собратья в пакете либо умудрялись протиснуться наружу через не такую уж маленькую дырку, либо начинали грызть пакет, либо заворачивались в него и начинали задыхаться. Пересчитать их никак не удавалось, тем более поймать. Парень в стройотрядовской кепке, уже допивший свой пакет, помог в отлове, складывая «добычу» в ту самую кепку, но пара штук наверняка скрылась, по-пластунски передвигаясь в траве. Отловленных пришлось ссыпать в фуражку за неимением другой свободной емкости. Их было не менее десятка, и капитан с легкостью презентовал парню парочку. Оставшиеся были слишком увлечены исследованием внутренностей фуражки, чтобы заметить исчезновение сородичей. Этого занятия им хватило примерно до угла ближайшего дома. Именно там один из оставшихся, как альпинист влез на скользкий козырек, оттуда перебрался на руку офицера и, цепляясь за обильную волосяную поросль полез вверх по руке. Движение руки, которое стряхнуло «альпиниста» обратно в фуражку одновременно подбросило из нее пару других, которые упали на асфальт, полсекунды обнюхивали новую для себя среду, а затем рванули в противоположных направлениях. Пришлось поставить бидон с пивом и опять ловить шуструю парочку. Процесс отнял несколько минут, в течение которых неустойчиво поставленный бидон накренился и часть пива вылилась в дорожную пыль. Обратная дорога к дому отняла вдвое больше времени, ибо постоянно приходилось отвлекаться на копошащуюся в фуражке живность.
    Войдя в квартиру, капитан в видимым облегчением вывалил их всех в стальную кухонную раковину. Пока он переодевался-умывался хомяки отчаянно пытались покинуть свое узилище, но отвесные высокие (для хомяков) стенки были серьезным препятствием. Но пестрая ватага не растерялась и к тому моменту, когда капитан вернулся на кухню, в раковине суетились только две особи. Задние лапы третьей торчали из отверстия стока, оказавшегося достаточно проходимым для хомяков. Если бы не сифон слива, который хомяки забили своими телами, ушли бы все!
    Судорожное откручивание пластикового сифона (они ж захлебнутся!) привело к тому, что из сломанной пластикой трубы вместе с потоком сгнивших очисток и гадостной слизи вывалились семь испачканных, осклизлых от грязи грызунов. Восьмого, застрявшего в трубе, пришлось выдувать. Силы легких офицера оказалось достаточно и застрявший хомячок с отчетливым хлопком вылетел из трубы и улетел через приоткрытую дверь в комнату, где и приземлился с легким всплеском. Этот звук озадачил и насторожил хозяина. В ходе недолгого поиска хомячок был обнаружен в пластиковом ведерке с остатками обойного клея.
    Холодная вода из-под крана плохо отмывает обойный клей. Хомячок, находящийся в состоянии глубокого шока, безропотно сносил водные процедуры и только мелко дрожал. Капитан решил, что он замерз, и решил согреть его феном. Положив пациента в стоящую на столе вазу, он направил на него струю горячего воздуха. Хомячок со слипшейся от клея и лишь частично отмытой шкуркой под струей дующего ему в морду воздуха был похож на парашютиста, какими их показывают по телевизору при исполнении затяжных прыжков. Он сощурил свои глаза-бусинки, судорожно сжал лапки на краю вазы и смотрел на офицера вызывающе презрительно. Этим выражением мордочки он был похож на японского летчика-камикадзе в момент атаки. Хомякадзе, блин! Внезапно хомякадзе разжал лапы и подхваченный мощным воздушным потоком кувыркнулся в воздухе, перелетел стол и сгинул в груде обойных обрезков.
    Брошенный фен обиженно выл на столе, пока капитан рылся в ворохе обойных листов. Он перерыл его несколько раз, прежде чем обнаружил хомячка приклеившимся к одному крупному куску. Решив не испытывать судьбу еще раз, он аккуратно оторвал кусок приклеившихся к спине хомяка дефицитных рельефных обоев и вместе с ним отнес «хомякадзе» к его собратьям.
    Те, оставленные без присмотра в той же раковине, время зря не теряли и почти растеребили тряпку, которой человек заткнул сток, на отдельные нити. Рыжий «альпинист» уже предпринял попытку протиснуться в образовавшийся просвет и застрял, отчаянно свирища. Вызволение его легче было производить снизу. Когда человек извлек рыжего из отверстия слива и встал, он успел заметить, как последний из оставшихся в раковине хомяков карабкается по спине «хомякадзе» по приклеенному листу обоев, перебирается на край раковины, оттуда на край стола и исчезает за резной хлебницей.
    Ловлей хомяков капитан «развлекался» до самого приезда жены и дочери. И даже с их помощью этот процесс занял их до позднего вечера.
    Опустилась душная летняя ночь. В марлю на окне билась какая-то летучая насекомая живность. Из развороченного и кое-как наспех скрученного двумя лентами лейкопластыря стока кухонной раковины мерно капала вода в подставленный тазик. Семья офицера сидела за кухонным столом и смотрела, как в коробке из-под обуви копошится десяток пестрых глазастых зверьков, частью покрытых паутиной (найден за шкафом), испачканных в муке (найден в шкафу), краске (найден в банке с краской), с приклеенным на спине огрызком обоев... и только один рыжий «альпинист» мирно спал на ворохе измельченных газет, ибо его выловили полузахлебнувшимся из стакана с пивом.
    Про то, что утром капитан обнаружил в своей фуражке я рассказывать не буду. А коробку хомяки к утру прогрызли и их ловили уже по всему ДОСу.

    © Solist
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  8. #18
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Взлет.

    Дыма почти не было.
    Слепой пилот медленно выбрался из-под обломков "Ту-154" - словно рак-отшельник из норы, приволакивая покалеченную ногу.
    Кое-как отодвинул исковерканную дверь, чудом не зацепившую его, пошарил вокруг. Рука сомкнулась на металлической оправе.
    - Не разбились... - удивленно сказал он. Рукавом кителя вытер кровь с лица и прикрыл пустые глазницы темными очками. Потом поднялся, выпрямился во весь рост (что-то болезненно хрустнуло в пояснице), прислушался. Уже увереннее пошел, потом почти побежал быстрыми короткими шагами, кривясь от боли, услышав скрежет железа.
    Второй пилот был жив. Медленными движениями он загребал вокруг себя руками, пытаясь подняться. Если бы его кто-то увидел сейчас, этот кто-то мог бы принять второго пилота за жука-плавунца, выброшенного из воды.
    Но видеть вокруг было некому.
    Хрустя по осколкам пластика, командир экипажа подошел к коллеге и уверенно, не промахнувшись, поднял его, крепко ухватив за локоть.
    - Ты как? - спросил он. Второй пилот снял с головы то, что осталось от фуражки, кинул в сторону.
    - Нормально, - хрипло отозвался он. Потом подумал, прислушался. - Ты мне вот что скажи. Мы где?
    - Разбились, - спокойно отозвался командир. Вдалеке послышалось завывание сирен.
    - На взлете? - второй пилот, наконец, нашел во внутреннем кармане кителя очки. Одного стекла не хватало, в оправе торчал только кривой черный осколок, но он все-таки надел их, пытаясь унять дрожь в пальцах.
    - Да. Как только пошел отрыв, я чувствую - сначала тишина полная, а потом полосы нет. Просели, еще потянули пару километров - и привет. Последнее что помню - как Рекс за переборкой воет...
    - Рекс! - спохватился второй пилот. Он беспомощно пошарил по карманам, достал поводок, бросил его на землю. - Рекс! Рекс, ко мне!
    - Да не ори ты, - командир устало махнул рукой, - разбился он. Вон там лежит, сзади, рядом со стюардессой... слушай, не помню, как ее? Первый рейс, жалко девку.
    - Черт... Света, вроде.
    - Понятно.
    Помолчали. Второй раскурил мятую, крючком согнувшуюся сигарету, выдохнул дым в небо.
    - Слушай, почему они так? День до отпуска, блин...
    - Почему? - командир корабля вдруг схватил второго пилота за лацканы кителя, затряс ожесточенно. Сигарета выпала у того из губ, он не отбивался - болтался растерянно, как тряпичная кукла. - Я тебе скажу, почему!
    Он разжал пальцы, второй пилот мешком повалился на землю. Командир махнул рукой, сел рядом.
    - Женя, - сказал он, - я сколько раз тебе говорил, а? Сколько раз говорил, вспомни? Ну? Говорил ведь?
    - Говорил... - пробормотал второй. - Помню. Говорил, что в один прекрасный день пассажиры на взлете не закричат, и мы разобьемся нахрен...
    - И что? Неправду сказал? - яростно выкрикнул первый пилот. - Женя, да ты пойми - мы же слепые. Сле-пы-е! Мы без Рекса даже до кабины дойти не могли, а уж взлететь и вовсе - только на пассажиров и надежда.
    - Но ведь взлетали же сколько раз! - второй пилот схватил командира за руку. - И садились, в любую погоду садились, и всегда они кричали в нужный момент!
    - Всегда... - тоскливым эхом отозвался командир.
    Он прислушался к нарастающему звуку сирен, потом спросил:
    - Диктофон у тебя?
    - Ч-что? - растерянно дернулся второй пилот.
    - То! Инструкцию для нас начитывают, или для дяди Васи? Ты прослушать перед полетом был обязан, и мне дать! Почему не дал, Женя? Знаешь же что у меня и так выше крыши обязанностей!
    Второй пилот скользил окровавленными пальцами по пуговицам, по карманам формы. Нащупал прямоугольную коробочку, судорожно нажал кнопку.
    - Вот...
    Динамик зашипел, потом послышался голос:
    - Внимание! Всему экипажу! Сегодня, 24 апреля, особая ситуация. По маршруту Москва-Краснодар на санаторно-курортное лечение вылетает группа глухонемых - сорок шесть человек... Повторяю...
    Пилот выключил диктофон, разжал руку, уронил черную коробочку под ноги.
    - Хана... - сказал он. Заплакал, поднялся, побежал куда-то в сторону. Упал, загремело железо.

    Командир лег на песок, закинул руки за голову. Лежал молча, вслушиваясь в торопливые шаги и окрики санитаров и спасателей.
    Разжал губы только раз, сказал спокойно: - Санаторно-курортное, значит... Вот потому и не закричали.

    (с) Шарапов Вадим
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  9. #19
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Путь в пекло

    Бабье лето еще не началось, но дни уже не были такими пасмурными. Я окинул взглядом кафе. Людей немного, как впрочем и в каждом кафе любого дорогого отеля. Невольно засматриваюсь на молодую пару, сидящую за столиком у окна. Говорят по-французски. Хотя, на каком бы языке они не говорили, ясно о чем говорят и почему они улыбаются. Я ловлю себя на мысли, что рад за них. И что завидую. Мне тоже хотелось бы сидеть здесь с ней, глупо шутить, говорить ни о чем и быть просто счастливым от того, что мы вместе.

    Вспомнилась наша последняя с Ней встреча. Отсутствие какой-либо темы для разговора. Мы слишком мало знакомы, чтобы иметь общие темы. И постоянное ощущение того, что знаем друг-друга уже тысячи лет, что слова не нужны. Помню долгую дорогу, когда она поехала провожать меня. Ее нежные прикосновения к моей ладони и мой отказ поцеловать ее в губы.
    Ее вопрос: "Почему?"
    И мой неопределенный ответ: "Потому что вряд ли потом уеду."
    Потом прощание. И ее глаза. Нет, не грустные, скорее испуганные. И немая просьба в ее взгляде: "Только не предавай меня."
    Смешно, что я еще кому-то нужен. Точнее, не смешно, а грустно. Я нужен ей, которая не знает обо мне практически ничего. Интересно, что бы случилось, если бы она увидела, как я работаю в этом кафе? К счастью, вероятность того, что она появиться в Швейцарии и зайдет именно в этот отель, равна нулю.
    А работа и в самом деле паршивая. Уж никогда не подумал бы, что когда-нибудь к ней вернусь. Но тут уж, как говориться, никогда не говори никогда.

    Я перевожу взгляд на окно и любуюсь пейзажем. Высоко в горах уже выпал снег. Красиво.

    Возле отеля остановилась машина, из нее выходит мужчина лет шестидесяти. Вот за что я люблю Европу, так это за то, что здесь бизнесмены не ездят в сопровождении десятка горилл, вообразивших себя крутыми телохранителями. Здесь запросто можно сидеть и пить кофе, а за соседним столиком какой-нибудь нефтяной магнат будет ругаться по телефону со своей женой.
    Наблюдаю, как мужчина, фотография которого периодически мелькает в европейской прессе, дает указания водителю и направляется в кафе. Как раз есть время стакан протереть, я достаю из кармана салфетку. Он заходит и садится за свободный столик. Выдерживаю небольшую паузу, еще раз смотрю, не остался ли какой-нибудь отпечаток на стакане, встаю и подхожу к его столику.
    Первый выстрел в грудь отбрасывает его к стене и заставляет вздрогнуть посетителей и официантов. Контрольный в голову.
    Тишина.
    Я уверен, что посетители, все как один, лежат на полу, закрыв голову руками. Бросаю взгляд на влюбленную парочку. Простите, ребята, что нарушил вашу идиллию.
    На улице все спокойно. Быстрым шагом дохожу до угла здания. Здесь направо. Теперь надо бежать. Один квартал, второй. Поворачиваю налево, впереди ждет неприметный синий "Гольф". Сажусь в него.

    -- Поехали.

    Водитель, не глядя на меня, плавно трогается с места.

    -- Как все прошло?
    -- Тебе какое дело? - огрызаюсь в ответ.

    Водителя я не знаю. Ни за что раньше я не согласился бы работать с незнакомым мне человеком. Но времени на подготовку не было. Впрочем поэтому и сумму такую предложили.

    -- Нет, ну ты все сделал? - не унимается он.
    -- Не твое дело. Баранку крути, - еще более жестко отвечаю я и смотрю на него в упор. Замечаю как расширяются от злости его зрачки, тут же усилием воли, он заставляет себя расслабиться и попытаться смягчить обстановку.

    -- Да просто спрашиваю, - делано виноватым голосом тянет он.

    "Знает, значит, кого везет. Не рискует ссориться,"- мелькает мысль.

    Минут через двадцать мы оказываемся за городом. Здесь на пустыре меня ждет машина, которую я взял напрокат пару дней назад во Франкфурте.

    -- Ну вот и приехали, - водитель фальшиво улыбается и ставит машину на ручной тормоз.

    Крови было немного. Водитель так и не успел перестать улыбаться, когда я вогнал заточку ему в сердце. Вот теперь в самом деле приехали. В багажнике "Гольфа" нахожу пятилитровую канистру с бензином и старательно поливаю сиденья и труп. Теперь надо побыстрее выехать из Швейцарии.
    По дорогге еще раз прокручиваю в голове эпизод с водителем. То как он хотел убедиться, что работа сделана. Как нервничал, когда не получил ответа. Выражение его лица, когда я был резок с ним. В очередной раз убеждаюсь, что его задачей было убить меня. Да еще и канистра с бензином. В багажнике дизельного "Гольфа". Впрочем приблизительно такой ход я и ожидал от заказчика.


    В небольшом городке в Германии останавливаюсь в отеле. Уютный частный пансион. Как раз то, что мне сейчас нужно, чтобы выспаться как следует.
    Приняв душ, проверяю электронную почту. Одно письмо от заказчика.

    "Я в восхищении. Ты по-прежнему в отличной форме. Деньги за работу уже на твоем счете.
    Надеюсь, понимаешь, что это просто бизнес. Назови сумму компенсации."

    Отвечу ему через пару дней. Пусть понервничает немного.

    Второе письмо от Нее.

    "Тебя так долго не было на связи.
    Ты знаешь, боюсь, что с каждым днем ты становишься все меньше и меньше.
    И просто прошу тебя, не пропадай совсем.
    Я не хочу тебя терять. Я хочу, чтобы ты был."

    Ей тоже не хочу ничего отвечать. По крайней мере сегодня.
    Я просто откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза, пытаюсь расслабиться и ни о чем не думать. По телу проходит легкая дрожь, слегка подрагивают пальцы. Так всегда после работы. Откуда-то с улицы доносится хриплый голос Криса Ри.
    Песня, которая была когда-то моей любимой. Мне до сих пор нравится ее мотив, но от названия почему-то пробегают мурашки по коже.
    "The Road to Hell"

    (с) Кидзуки
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  10. #20
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Пушистый ангел

    Кирилл задумчиво рассматривал котенка, которого на днях подобрала на улице жена.
    - Ален, а давай мы ее Коноплей назовем!
    - Ну, почему Коноплей-то?!
    - Да ты посмотри, какой у нее вид… Как обкуренная, честное слово. Глаза косые.
    - Ничего ты не понимаешь, это порода такая! У сиамских кошек часто глаза косят. Все равно она – красавица!
    Красавица тем временем сделала посреди комнаты лужу и потопала в сторону компьютера.
    - Оооо, наш человек! К технике тянется, - изрек Кирилл, наблюдая за маневрами котенка.
    - Ага, смотри, как бы она в Интернет выходить не научилась, а то у нас итак каждый месяц перерасход трафика.
    - Тогда точно безлимитку подключать придется.
    Котенок тем временем добрался до проводов.
    - Хотя нет, до безлимитки дело вряд ли дойдет, кто-то тут хочет нас без компьютера оставить.
    - Подумаешь, компьютера котенку пожалел, у нас еще один есть. – Алена ползала по полу с тряпкой, убирая оставленное котенком безобразие. – С Коноплей точно не вариант. Что у нас семейство наркоманов что ли?
    - Знаешь, ты права. Кошка Конопля в семье программистов – звучит довольно странно.
    - Называть ее компьютерными терминами мы тоже не будем!
    - Ну, почему? Вот Флешка, по-моему, замечательно звучит!
    - Нет!!!
    - Ну, как-то ее надо звать!
    - Надо! Но пока не придумаем хорошего имени, пусть будет просто Кошка!

    ***

    Хорошего имени для котенка так и не нашлось, – Алена отметала все предложенные варианты. Так и звали шебутное создание Кошкой, ласково – Кошей.

    Делать лужи и грызть провода Кошка со временем перестала. Компьютер любила. Частенько спала на теплом системнике, положив голову на модем. Иногда она перебиралась на руки к Кириллу, который обычно сидел за компьютером. Алена работала на ноутбуке, постоянно меняла положение тела, и Кошка редко пристраивалась рядом – слишком часто тревожили ее покой.

    Каждое утро Кошка садилась рядом с Кириллом и терпеливо ждала, когда он проснется и покормит ее, почему-то эту почетную обязанность она решила доверить именно ему.

    - Аааа! – подпрыгнул Кирилл от ужаса, когда, проснувшись, увидел перед собой кошачью морду в первый раз. – Меня чуть Кондратий не хватил!

    - Это животное хочет свести меня с ума, - произнес он, когда на следующий день случилось то же самое.

    - Ну что, ждешь не дождешься, когда хозяин проснется? – сказал Кирилл через неделю. – Ну, пойдем, покормлю.

    Обычно Кирилл возвращался с работы раньше жены, и Кошка неделикатно вцеплялась ему в ногу и не отцеплялась, пока в ее миске не появлялась еда.

    - Ууууу! – в очередной раз заныл вечером Кирилл, - у меня вся нога расцарапана! Ну почему это животное не может спокойно дождаться, пока еду положат в миску? К чему такие издевательства?

    - Кир, Коша просто скучает весь день одна, это она так тебе радуется, - пыталась успокоить мужа Алена. – Зато она тебя по ночам не беспокоит, а на мне она постоянно спит.

    Кошка действительно любила спать с Аленой. Вернее, на Аленином животе. И никакими силами согнать ее оттуда было невозможно.

    Кошке купили домик, в котором, впрочем, она обитала редко. У нее было много игрушек, а по вечерам Кирилл или Алена устраивали для Кошки марафон – носились по квартире с веревочкой, на которой болталось что-то смутно напоминающее мышку, Кошка носилась следом. Ее кормили вкусной едой, ласкали. Кошка была счастлива.

    Супруги тоже были счастливы. Почти. Для полного счастья в их доме не хватало детского смеха. Кирилл и Алена жили вместе три года, два из них они пытались завести ребенка. Не получалось. Несколько месяцев назад Алена пошла к врачу, прогнозы были неутешительными, но супруги не теряли надежду. И от грустных мыслей их здорово отвлекала Кошка. Они любили ее, как ребенка. Почти.

    ***

    - Кир, где ты? – спросила Алена, когда муж взял трубку. В одной руке у нее был телефон, в другой – пакетик с Кошкиной едой, голодное животное мельтешило тут же, но в ноги, к счастью, не вцеплялось. Алена забеспокоилась, не обнаружив мужа дома. А она ведь итак задержалась, черт бы побрал этого заказчика, пришлось на ходу дописывать кусок программы.

    - Да на работе тут… задержался. Извини, позвонить забыл, заработался, - голос Кирилла звучал растерянно. – Я скоро приду.

    В отличие от Алены, у Кирилла был нормированный рабочий день, ровно в шесть он вставал из-за своего рабочего стола и шел домой. За три года задерживаться ему приходилось лишь пару раз.

    - Что на работе стряслось? – спросила Алена, когда муж наконец-то вернулся. – Пришла домой, тебя нет, животное чуть не слопало меня от голода.

    Кошка укоризненно посмотрела на Алену.

    - Да так, долго рассказывать… - Кирилл торопливо переодевался в домашнюю одежду. – Я вот тоже кого-нибудь бы съел от голода… Эй, ты что делаешь?!

    Кошка уселась на упавшую на пол майку и с равнодушным видом делала лужу.

    - Ты что, в младенчество впала?! – Алена подхватила животное и потащила к лотку. – Заново учить будем, где туалет?!

    Майку она бросила в стирку. Надутый Кирилл разогревал на кухне ужин.

    - Кир, это она тебе отомстила за то, что ты ее голодать заставил, - подумав, сказала Алена, - Не обижайся на нее, она больше не будет. Да ведь, Кош?

    Кошка не отреагировала. Забралась в свой домик и провела там остаток вечера.

    ***

    - Может, расскажешь, в чем дело? – спросила Алена, когда Кирилл уже в который раз задержался на работе.

    - Ничего. Просто запарка, - переодеваясь, он предусмотрительно повесил все свои вещи на вешалку и убрал в шкаф. Все, кроме носков. Делающую на них лужу Кошку он увидел в зеркало на дверце шкафа.

    - Уууубью! – кинулся он к животному.

    Кошка ловко отскочила и юркнула за диван.

    - Кир, не трогай ее. Ей просто не хватает внимания, и она не умеет показать это по-другому. Ты с ней совсем не играешь, и приходишь поздно, она скучает…

    - Избаловали ее, вот что. Возомнила себя…

    - Кир… я тоже соскучилась… Ты в последнее время как-то не такой… далекий. - Алена потянулась к нему, чтобы поцеловать, но муж отвернулся.

    - Надеюсь, хоть ты не будешь писать на мою одежду. Я устал… спать лягу.

    ***

    Алена собирала вещи. За три года совместной жизни их накопилось не так и много. Кирилл сидел к ней спиной, за компьютером, на голове наушники, на экране – компьютерная стрелялка. Палил изо всей силы по врагам из виртуального автомата, экран окрашивался в красный цвет.

    - Кошку я с собой возьму… - Алена сказала это негромко, но Кирилл услышал и мгновенно повернулся к ней:

    - Ничего подобного! Пусть тут живет, она привыкла!

    - Твоей новой подруге она может не понравиться…

    - Хватит!

    - Нет, не хватит! До сих пор в голове не укладывается, как ты мог так поступить! Я думала, ты работаешь, а ты… ты…

    Алена заплакала, в который раз за последние дни. Села на диван. Откуда-то материализовалась кошка, залезла на колени, стала тыкаться носом в мокрое лицо хозяйки. Кирилл сидел, опустив голову.

    - А Кошка чувствовала, она поэтому тебе гадости и делала… Только я, как дура, ничего не видела…

    Алена сняла Кошку с коленей, посадила на диван. Смахнула слезы и снова принялась за вещи. Кошка, нахохлившись, наблюдала за ней.

    Закончив с вещами, Алена пошла в ванную, умылась. На кухне поставила на огонь чайник. Отодвинула занавеску, прижалась лбом к холодному стеклу. Смотрела на огни вечернего города, мысли уносились куда-то прочь. О ноги терлась кошка. На плите засвистел чайник. Чай согрел ее и успокоил. Подхватив Кошку, Алена вернулась в комнату. Кирилл в той же позе сидел у компьютера, на экране светилась надпись по-английски «ты проиграл» - виртуальные противники застрелили его, пока он ругался с женой.

    Алена собиралась уезжать рано утром, подруга предложила пожить у нее, пока Алена не подыщет себе квартиру. Жить в атмосфере предательства было невыносимо, хотелось бежать.

    - Ален, знаешь… может, не будешь спешить? Я запутался, честно…

    Алена молчала. Кошка запрыгнула на стол и уселась там, наблюдая за происходящим.

    - Я подумал… я, наверное, все испортил… Мне тебя не хватало, ты всегда вся в работе, в делах. Ты Кошку любишь больше меня!

    - Это неправда!

    - Но мне так казалось… А Аня… она всегда рядом, и всегда поддерживает, и… заботится… вот даже обедом со мной делилась. А ты… когда ты в последний раз готовила обед?!

    - Да, Кирилл, ты прав – я не готовлю обед, и даже ужин не всегда готовлю. Я трачу это время на то, чтобы заработать денег, пишу программы… Я думала, мы оба стремимся к одному и тому же – быстрее выплатить кредит за квартиру. И мне казалось, что можно пройти другим путем к сердцу мужчины, не через желудок… Ошибалась. Забыла, что всегда найдется милая секретарша Анечка, которая знает, как извлечь пользу из чужого промаха.

    - Не надо так про нее говорить! Как будто она из расчета…

    - Мне все равно, какие у нее мотивы… Меня твои побуждения волновали. В общем, понятно…

    - Но я… Ален, я понял, что я ТЕБЯ люблю, и не хочу тебя терять… и… может, мы попробуем все исправить?

    Кошка спрыгнула на пол. На столе, где она только что сидела, остался лежать мобильник, на котором через несколько секунд погас экран. Кошкина лапка случайно наступила на телефон, последовал вызов. Сообразительная девушка Аня, которая слышала разговор, положила трубку и решила, что Кирилл не так уж и перспективен, как она думала… кредит напополам с женой, хм…

    И только когда Кирилл увидел, как Анечка, которая восхищалась им безмерно и клялась в вечной любви, кормит обедом молодого перспективного менеджера, он осознал, какую большую ошибку он чуть не совершил…

    ***

    - Кирилл! Кирииилл! Да проснись ты! У меня для тебя новость! – Алена стояла в ночнушке босая перед кроватью и трясла мужа. За окном занимался рассвет.

    - Сколько времени? Даже Кошка еще спит… Суббота же… Не могут новости подождать, пока я высплюсь… ммм… где-нибудь до обеда?

    - Нет! Вот спорим, что ты сейчас сам подскочишь? – засмеялась Алена.

    - Ну, это вряд ли… - Кирилл залез с головой под одеяло.

    - Кир, у меня две полоски…

    Кирилл действительно подскочил, сонливость как рукой сняло. Подхватил Алену, закружил…

    Две полоски! Далеко не каждый мужчина знает, что это значит. За два года планирования Кирилл узнал столько, что иногда ему начинало казаться, что он уже сам может консультировать по вопросам бесплодия. И чем больше он узнавал, тем чаще ему в голову приходила мысль о том, что зачатие – это слишком сложный процесс, и совершенно непонятно, как это чудо все-таки случается. А уж сколько тестов они с Аленой извели, сколько слез пролили, ожидая что в этот раз обязательно получится. Впрочем, они уже давно бросили делать тесты…

    - Ты уверена? Дай я посмотрю! А почему вторая полосочка бледная? Это точно считается? Да?

    - Да!

    - Кошка, иди сюда, мы беременны!

    - Коша знает, она уже две недели не спит у меня на животе… Я, честно говоря, поэтому и заподозрила… - Алена погладила подбежавшую Кошку, - И мне кажется, она не просто так у меня на животе спала - она меня лечила…

    ***

    - Ах ты глупое животное! Пошла вон! – Алена схватила заплакавшую Настюшу и принялась укачивать. – Напугала мою девочку. Не плачь, заечка.

    Кошка с виноватым видом поплелась в свой домик. Она не видела, что на диване лежит спящий ребенок, прыгнула и напугала малышку.

    С Кошкой больше никто не играл. Всем было некогда, заботы о маленьком ребенке занимали все свободное время. Настя родилась слабенькой, много плакала и мало спала. Кошке попадало, когда она пыталась, как раньше, шумно играть и носиться по квартире – будила ребенка, ей не разрешали залезать в детскую кроватку, а также на пеленальный столик и в коляску. Понятное дело, что играть детскими игрушками и таскать соски, тоже было под запретом. А уж как ругалась Алена, когда Кошка не только залезла в детскую кроватку, а еще и сделала там лужу! Кошка искренне не понимала, почему этому вечно кричащему созданию можно оставлять лужи везде, в том числе в кроватке, а ей нет?

    И Кошка все больше времени проводила в своем домике. Или сидела на подоконнике и смотрела на улицу…

    Хватились ее утром, когда никто не подошел к миске с едой.

    - Ален, ты когда в последний раз Кошку видела?

    - Да вроде вчера была, попало ей с утра от меня за то, что Настюшу напугала. А дальше я не помню, не до нее весь день было… Может, в дверь выскочила, когда мы гулять днем ходили? Или когда ты с работы пришел? Вернется, может?

    - Вряд ли. Думаю, Кошка решила, что она тут больше не нужна…

    ***

    - Мааам, смотри какая прикольная! Давай ее себе возьмем, а? – девушка-подросток присела на корточки перед сидящей на ступенях кошкой.

    - Олечка, кошка наверняка чья-то. И она уже взрослая, такую в туалет не приучишь ходить, начнет везде гадить, – сморщилась Олина мама. В одной руке у нее была сумка с продуктами, в другой – ключ, которым она пыталась открыть дверь в квартиру.

    Кошка фыркнула и принялась вылизывать шерстку, показывая, какая она чистоплотная.

    - Если уж тебе так хочется кошку, давай лучше возьмем котенка. Тетя Ира мне тут на днях предлагала, породистого, знаешь такие… с волнистой шерстью… как там их…, - дверь никак не открывалась.

    - Ну, маааам, я эту хочу! Она классная.

    Кошка потерлась об Олины ноги.

    - И ласковая!

    - Есть, наверное, хочет, вот и ласковая… И папа все равно не разрешит! – нашлась женщина. Дверь наконец-то открылась.

    - Папу я возьму на себя, - подмигнула кошке Оля.

    ***

    - Ксюш, он мне точно никогда не позвонит! Он меня даже не замечает! А Верка из «А» класса сама на него вешается, а она красиваяааааа, - ревела Ольга на плече у подружки. – И на дискотеке он с ней танцевал, ууууу….

    - Подумаешь, танцевал! Она пригласила, он и пошел! Вот если бы он сам ее пригласил, тогда было бы «ууууу». Так что нечего реветь! И, Оль, позвони ему сама… найди повод. Ну там, забыла, чего на дом задали…. – Ксюша, как могла, утешала расстроенную подругу. Кошка сидела тут же, на Олиных коленях.

    - Про домашку я ему уже два раза звонила, больше не буду! Подумает еще, что я совсем тупая – вечно задание записать забываю.

    Кошка спрыгнула на пол и пошла в другую комнату, забралась на диван, попав лапой прямо на Олин мобильник. Вызов.

    - Привет, Оль… хорошо, что ты позвонила… Оля? Тебя не слышно! Погоди, сейчас я сам тебе перезвоню!

    Кошка вернулась к Оле, улеглась рядом. В соседней комнате зазвенел мобильник. Девушка бросилась туда.

    - Ксюхаааа! Это он!!! Але…

    Кошка довольно замурлыкала. Да, пожалуй, стоит тут задержаться. Здесь она пока еще нужна.


    (С) Лена Максимова
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •