Страница 1 из 4 123 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 10 из 31

Тема: Серьезно о жизни

  1. #1
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию Серьезно о жизни

    Хорьковая история

    С чего бы начать?
    Да просто все... Как-то раз принес домой хорька. Даже не хорька, а хорёнка. Мелкий такой был, на ладони помещался. В результате оказалось - деффка. Супруга в ней души не чаяла, хотя по началу восприняла в штыки. Типа "воняют, и вообще...".
    Ласковая и очень милая зверушка была наша Хорька. И не воняла вовсе, вопреки расхожему мнению. Хорьки, они вообще не пахнут особо. Могут вонюкнуть, при крайнем волнении. У них там железа особая есть, как у скунса. Но по сравнению с тем, как коты в ботинки ссут, это полная ерунда.
    Но, так уж вышло, что наша Хорька померла. Заболела какой-то своей хорячьей болезнью, приползла в нашу комнату, посидела с нами, лизнула обоих и ушла. Потом нашел мертвой в ее гнездышке любимом... Похоронил, камешек сверху побольше положил, чтобы собаки не достали. Расстроился, конечно. А уж супруга - не приведи Господь! Депрессия и все такое.
    Ну, что делать? Поехал на "птичку", датый за рулем, купил хорёнка-пацана. Жена, конечно, опять в штыки, понятное дело, но потом отвлеклась вроде, занятие нашлось. Хорь злой оказался, со зверофермы. Кусачий. А зубы у них острые и челюсти крепкие. Мне палец прокусил, жене губу, собаке нос. Но со временем прижился, стал очень домашним, ласковым. Терпением ведь всего можно добиться.

    А вот потом... Потом все и случилось.
    Я себя неважно чувствовал. Ну что-то уж совсем хреново. Давление скакало, таблетки не помогали. Ближе к вечеру вроде бы полегчало, и лег я спать. И странный какой-то сон был. Реальный очень. Моя старая квартира, я почему-то собираюсь в институт, из которого меня давным-давно отчислили "в сапоги" (я заочный заканчивал в результате). Выхожу из квартиры, закрываю дверь. Спускаюсь вниз по старой, давно не мытой лестнице, мельком читая надписи на стенах.
    Потом стою на остановке около дома, жду троллейбус. Народу немного. Бабки какие-то, да солдатики стоят. Один подошел сигарету стрельнуть, я присмотрелся, да это пацан с моего взвода. Разговорились, как да чего, а я все вспомнить не могу, как его звать. Лицо знакомое, знал я его хорошо. Вместо штатной ушанки или берета - шерстяная шапочка у него на голове, как в Чечне носили. Их еще "пидорки" называли в мое время, шапки эти. Да и форма замызганая, грязная. Не та, в которой в увольнительную или вообще в город выпускают. Рваный теплый бушлат, воротник подпаленный, берцы в глине, хотя на дворе зима и снег, морозец, грязи нет.
    - Что, - говорю. - Тоже в институт?
    Он глянул на меня искоса и говорит:
    - Да, поступать буду. Давно жду, - медленно так говорит, устало очень.

    А мне почему-то неудобно было спросить про внешний вид, почему такой непорядок. Хотя, я ж "замком" был, вроде как отчитать был обязан за неряшество. Подошел троллейбус. Битком. Хотя только с кольцевой, пустой должен быть. Бабки упихались, солдаты тоже. Боец мой влез, я за ним пытаюсь втиснуться, говорю:
    - Братишка, помоги.
    А он меня отталкивает, говорит:
    - Не надо тебе сюда, сержант, - глянул так странно, жестко. И добавил. - На следующем поедешь. Если захочешь.

    Я удивился, но не полез, стал следующий ждать. Бабка какая-то подошла, спросила:
    - Тебе зачем ехать-то?
    - Да, в институт, - говорю. А она:
    - Да рано тебе еще, не надо тебе туда ехать сегодня, - а я разозлился, думаю, решил, значит поеду! Ну, надо мне! Бабка головой покачала, отошла.

    Подошел троллейбус. Пустой, свободный. Я последним зашел. Вдруг вижу, к троллейбусу бежит какой-то зверек! Хорек! Бежит изо всех сил своих коротеньких лапок, тонет в снегу, падает, спотыкается, но бежит так, как будто от этого зависит его жизнь. Он в последний момент запрыгнул на подножку, и дверь закрылась. Ну, думаю, за мной увязался, нужно поймать пока не случилось чего, и давай его ловить. А он сам мне на руки запрыгнул. Я его за пазуху засунул, грею, и холодный он, как лед. Все лизаться лезет. И тут чувствую, что у меня ДВА хорька за пазухой!
    Один живой, теплый, другой холодный и тяжелый как камень. Теплый на шею карабкается, а холодный руки оттягивает, держать невозможно. Но надо! И тут четкая и ясная мысль в голове: нужно выйти, отнести хоря домой. Нахрен этот институт, потом съезжу. И водителю троллейбуса в кабину стучу - останови, мол. Он остановился, даже до следующей не доехал, двери открыл и я вышел. С одним хорем за пазухой, с теплым, холодный куда-то пропал...

    ***

    Очнулся я, осмотрелся. У кровати врач "скорой", к моей руке капельница присобачена, нашатырным спиртом несет. А на груди у меня хорёнок, мертвой хваткой в тельник вцепился, шипит на чужих и лицо мне лижет, лижет, лижет…
    Подруга скорую вызывала, уж очень плохо мне, видать, было. Врачи укол сделали, капельницу. Сидели, ждали. Говорят, что думали уже все, аллес. А потом, говорят, вскочил хорь мне на грудь, покусал фельдшера и врача, когда они его убрать пытались, не давал ко мне подойти и лизать мне лицо стал.
    Тут вроде и очнулся.

    А пацана, солдата из сна, я того вспомнил потом. Он под Шали погиб. В 96-м. Тезки мы с ним.
    Были.
    © awn
    Помощь, правка и консультации - DrBlack
    Автобиографично.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  2. #2
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Сенька.


    - Проходи, Кирилл, проходи… А Сенька-то уже заждался как. Обувай тапочки, а я сейчас вам чайку заварю. Вашего, фирменного… - Клавдия Петровна, ласково улыбаясь, смотрела на Кирилла и все говорила и говорила. Видно было, что она очень рада его визиту и очень его ждала.
    Кирилл переобулся и прошел в комнату. Там был Сенька, который увидев его, аж весь расцвел и бросился к нему.
    - Кир-ил, здра-ствуй. Я очень рад, что ты при-шел. Проходи. Я так ждал те-бя – слегка запинаясь, он произнес эту фразу и вопросительно посмотрел на Кирилла.
    - Здравствуй, Сенька! И я рад тебя видеть. Ты молодец – все правильно сказал – похвалил он.
    Сенька слегка зарделся и чуть отодвинулся в сторону, пропуская Кирилла в комнату.
    Вообще звали его не Сенька. Настоящее его имя было Александр. И звали его раньше то Сашкой, то Шуриком, Саньком, а чаще – Санькой. Последнее ему нравилось и обычно он так и представлялся при знакомстве – Санька.
    Раньше. Это было раньше.
    Кирилл, внутренне помрачнев от воспоминаний, прошел в комнату.
    - Ну что, Сенька, ждал, говоришь, меня? А домашнее задание выполнил? – бодрым голосом произнес он. Настолько бодрым, что его неестественность выдавала лишь его натянутая улыбка.
    - Да. – обрадованно улыбнулся Сенька. – Смотри. Вот. Я на-исал историю. Да. Про меня как я хо-дил в зоопарк с тобой.
    Сенька дал ему обычную тонкую школьную тетрадку в клетку со старательно исписанными чуть квадратными буквами листами. Видно было, что он действительно старался и сейчас гордился слегка своей работой, показывая ее Кириллу, своему лучшему другу. Своему единственному другу. И слегка переживал при этом..
    Тем временем, на кухне, Клавдия Петровна, поставила чайник и начала колдовать над заварником, смешивая в странной последовательности зеленый чай и матэ.
    - Кирилка пришел. – пояснила она соседке, с которой до этого чаевничала тут же в скромной кухоньке. – С Сенькой заниматься.
    - А-а-а. – понимающе протянула она. – Ой, молодец парень. Хорошо, не забывает. Дай Бог ему здоровья. – Она неспешно осенила себя крестным знаменем.
    - Ой, и не говори. Каждый раз когда в церковь иду, молюсь за него. Поставлю по свечке за Сенькиных родителей и молюсь. Ведь если бы не он, пропал бы Сенька. А так – гляжу уже и говорить начал понятно и веселее стал. Ведь почитай с самой аварии Кирилка с ним…
    Чайник тем временем вскипел и Клавдия Петровна отставила его в сторону. Она выждала какое-то время, чтобы кипяток стал не кипятком и залила его в глиняный заварник. После этого укутала его полотенцем, поставила на поднос вместе с большими фарфоровым кружками и понесла в комнату. Там она поставила его аккуратно на столик и тихо вышла, стараясь не шуметь и не мешать Сеньке, повторять с Кириллом очередные упражнения.
    Они обычно немного занимались по программе, которую специально для Сеньки выписала знакомая, работающая детским психологом. Потом Кирилл писал Сеньке домашнее задание, а после этого они смотрели мультфильм «Остров Сокровищ», попивая их «фирменный» чай. Любимый Сенькин мультик, любимый Сенькин чай. Так было и на этот раз.
    Только сегодня Кирилл был очень рассеян и на экран большого телевизора, который вместе с ДВД-проигрывателем он подарил Сеньке на День Рождения, почти не смотрел.
    Он просто сидел в кресле и отсутствующим взглядом и искусственной улыбкой, провожал бегающих туда-сюда героев этой замечательной экранизации замечательного романа, сделанной Бог знает когда на одной киевской киностудии. Внимательный человек заметил бы, что Кирилл не здесь и не сейчас. Что он где-то. В прошлом.
    Впрочем Сеньку нельзя было назвать невнимательным человеком. Было ему от роду 25 лет. Тех самых лет, счет которым ведется по паспорту. Разумом же Сенька был подобен 7-8 летнему мальчишке. Таким он был не всегда и таким он стал отнюдь не после смерти родителей. Родители его погибли в аварии, когда Сеньке еще не исполнилось и 10 лет, и с тех пор он рос под присмотром своей единственной бабушки, Клавдии Петровны. Таким, как он есть, Сенька стал значительно позже. Когда, будучи 20-летним студентом одного из столичных ВУЗ-ов, он, возвращаясь поздно домой, был сбит машиной, скрывшейся с места происшествия. Сенька не повторив судьбу родителей, выжил в аварии. Но с тех пор, представляясь при знакомстве, он уже не произносил: «А я Санька!». Слегка запинаясь, он говорил «Я - Сенька» и лишь улыбался так же обезоруживающе. Той улыбкой, за которую его когда-то так любили девченки.
    Был он тихим и абсолютно незлобивым. Скорее наоборот, казалось он особо остро чувствует чужую боль и так и тянется ее забрать. Сенька не выносил когда кому-то было плохо и рвался утешить и защитить как мог.
    Было время, когда он часами мог сидеть во дворе родного дома и улыбаться радостно прохожим, слушать птичек и щуриться на солнце. Так было до одного нехорошего случая. Собиралась в их дворе какая-то непонятная и малоприятная компания. В основном парни, учившиеся неподалеку в одном из профтехучилищ. Собирались, выпивали, резались в карты или просто горланили на весь двор. И вот, в один из дней, когда выпивка у них подошла к концу, а желание повеселиться набрало максимальные обороты, кто-то из их компании предложил «поиграть с идиотом».
    Клавдия Петровна выбежала на Сенькины крики с небольшим опозданием. Ему успели уже прижечь окурками руки. Руки, которыми он закрывал лицо и лишь жалобно что-то мычал. Она налетела подобно коршуну на стаю воронья, вырвала его из лап ублюдков и повела плачущего домой.
    Через час их били. Нет. Не то слово. Их избивали. Жестко. Без пощады. Это было удивительно, но казалось, что из подъезда выбежали все мужики, даже те, кто по идее еще должен был на работе. Степенные отцы семейств, рабочие, бизнесмены, даже Илья Тимофеевич, преподаватель Нархоза. Били так жестко, как не били бы, наверное, даже за собственного сына. Лишь когда никто из избиваемых не смог пошевелиться, лишь тогда они разошлись. Молча. Как будто ничего не произошло. Кто-то потом вызвал «скорую». Приезжала милиция, но ничего толком выяснить не смогла. А Сенька с тех пор на улицу почти не выходил.
    Но не озлобился. Все так же переживал чужую боль, так же был внимателен к другим. Вот и сейчас, он смотрел на Кирилку и видел, что Кирилке плохо. Больно. Что-то в прошлом Кирилке не давало сейчас ему свободно вздохнуть, что-то сдавливало его горло. Какую-то черную годовщину он сейчас отмечал.
    Сенька утешительно коснулся плеча Кирилла и улыбнулся ему:
    - Хо-чешь, я спою те-бе песню? Это моя люби-мая песня.
    Кирилл молча кивнул.
    Сенька улынулся еще раз. Потом, после недолгой паузы, он тихо запел:
    «Ты увидишь, как в Небо уходят корабли,
    Как закат торже-ственно печален,
    Там, на Земле, мы это видеть не могли,
    Мы сами себя не замечали»
    Сенька плавно и печально выводил слова старой песни. Эта песня была его любимой песней. Она была хитом в тот год, когда он под эту песню танцевал с нравившейся ему девушкой на дискотеке. На Земле. На той Земле, с которой его одним ударом выбили. Одним ударом, не сумев справиться с управлением и затормозить. Отправив в одиночку на Небо, по ошибке оставив среди людей.
    Кирилл сжал челюсти и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.
    Потом встал.
    - Сенька, спасибо тебе за песню. Ты знаешь… Мне надо бежать.
    Он быстрым шагом, не оборачиваясь на встревоженный, вопросительный Сенькин взгляд, направился к прихожей.
    - Кирилка, уже уходишь? Все хорошо? – обеспокоенно спросила Клавдия Петровна.
    - Да, все нормально. Просто дело одно сегодня, надо уйти раньше. – Кирилл старался не смотреть ей в глаза.
    - Ну, тогда конечно. Ты забегай, Кирилл. Храни тебя Господь, сыночек. Спасибо, что ты есть. Ты как ангел. Сенькин ангел. Не смог бы он без тебя. – Клавдия Петровна обняла его.
    - Не надо. – очень тихо попросил Кирилл. – Не надо. У каждого из нас есть грехи.
    Он освободился из ее объятий, быстро вышел из квартиры и почти побежал по лестнице. Бежал, пока не услышал как наверху щелкнул замок в Сенькиной квартире. После этого он просто рухнул на ступени и скрутился в беззвучных спазмах горя.
    У каждого есть грехи. Кирилл знал свой самый главный грех в жизни. Грех, который он совершил 5 лет назад. Грех, тяжесть которого он пытался уменьшить каждым днем, прожитым с той самой проклятой ночи…

    (с) Ammok
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  3. #3
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Не задолго до смерти

    Я стоял на балконе семнадцатого этажа и смотрел на суету внизу.....

    А посмотреть было на что. Там разворачивалась прямо таки драма... Кто-то окровавленный (мне правда почти не видно было крови, но я точно знал что она есть) лежал на земле и стонал (опять же - мне то не слышно было, но что может еще делать израненный человек ?). Кто-то уже и стонать не мог - слишком мало от него осталось. Вокруг них суетились люди, стараясь помочь. Иногда кто-то и добровольцев сам становился пострадавшим - сверху с некоторой периодичностью обваливались куски здания, либо из дверей и окон вырывались столбы огня.
    Толпы зевак в некотором отдалении в принципе делали то же самое, что и я сейчас - глазели, но было между нами маленькое отличие... Я стоял на балконе этого самого здания. Я умирал. Вернее в тот момент я еще был жив и большей степенью невредим. Но другого исхода не предвиделось - верхние этажи обвалились внутрь. Коридор полыхал огнем. А машины пожарные не могли подъехать из-за завалов это раз, из-за регулярно повторяющихся вспышек пламени, это два. Да если бы и подъехали - до семнадцатого этажа вряд ли бы достали...
    Зато с другой стороны, трещины в стене становились все больше и балкон грозился просто обвалиться нафиг вместе с еще несколькими этажами и жизнями.
    Слышны были крики из запертых завалами комнат. Кто-то звал на помощь, кто-то пытался выбраться сам. Но я был реалистом. Я видел что это невозможно. Я просто стоял. Мог бы и походить конечно, но что толку?

    Смотреть на панику внизу мне надоело. Чем бы еще заняться... Я достал телефон и позвонил любимой. Интересно... всегда было интересно, что чувствует человек перед смертью... например когда его ведут на эшафот... Не знаю что чувствовали они, а я - ничего. Страх прошел, лишь только я осознал неизбежность. Желание спастись - тогда же. Жить хотелось конечно же... Но так уж вышло.
    - Да? - раздалось в трубке. Я на секунду опешил. Что сказать то? "Извини родная, я сейчас умру..."??? Я ответил как обычно.
    - Привет, малыш...
    - Привет, Карлсон - засмеялась она. Сто раз эта шутка повторяется, и еще ни разу не приелась... она так смешно это говорит.. я иногда даже просил специально так сказать - мне всегда это поднимало настроение. Так и сейчас.
    - Что делаешь? - стандартный вопрос.
    - Да ничего особенно. Сейчас вот документы отправила... Представляешь.. тут ... помнишь я говорила про поставщиков из Швеции?
    - Ну да.
    - Так вот они подписали контракт и теперь я буду получать 5 процентов от суммы сделок... классно? - ее голос сорвался на детский фальцет и она засмеялась.
    - Это хорошо, солнышко. Я же говорил, что у тебя все получится.
    - Ага, ага !!! Я молодец у тебя, правда?
    - Конечно. - на меня навалилась грусть. Оно и не удивительно.
    - А еще...
    - Котенок! - я перебил ее. Но "уходить" по английски не хотелось.
    - Да?
    - Я тебя люблю... Ты самое лучшее что у меня было в жизни... - голос начинал предательски дрожать.
    - Я тебя тоже! Ты же знаешь... поему ты грустишь.. что-то случилось? - вот жешь блин. Выдал таки меня голос.
    - Нет, малыш. Просто хотел чтобы ты знала. Хотел тебе это еще раз сказать. А что, нельзя? - попытался отшутится я.
    Молчание. Не поверила... Да уж, в такой ситуации актерское мастерство как то отшиблось...
    - Слушай... тут такое дело... У меня батарея садится в телефоне. -врать не хотелось, но что делать... - А мне мать должна звонить. Если мне не дозвонится, то наверняка тебе звякнет. Передай ей, что приехать не смогу... И что я ее очень люблю...
    Мелькнула мысль, что лучше бы самому позвонить ей. Но я посмотрел на все более проседающий балкон и понял что не успею.
    - ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ????
    - Тю ! Ну просто передай !!!! Тяжело что ли?
    - Хорошо...
    - Пока, малыш... Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь...
    - Я тоже... Позвони мне позже чуть, как освободишься.
    - Если смогу...
    Я положил трубку и вытер слезинку с щеки. Никогда не плакал. Я подошел опять к перилам. Но вниз смотреть не стал. Сзади послышался треск... Я стоял и смотрел на небо. Потом на свою правую руку - на безымянном пальце кольцо... серебряное... еще серебряное. Она мне его подарила, когда подавали заявление. Через две недели должно было стать золотым...
    С жутким грохотом обвалилась стена и балкон вместе с ней. Вся эта груда камней полетела вниз, прямо на таки подъехавшую пожарную машину.
    Я смотрел на кольцо. Я всю оставшуюся жизнь смотрел на кольцо.
    Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь... И даже больше...

    (с) сетевое
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  4. #4
    Новичок
    Регистрация
    23.02.2008
    Сообщений
    9
    Вес репутации
    0

    По умолчанию

    Спасибо!Здорово.

  5. #5
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Заходи еще. Будет продолжение.
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  6. #6
    Новичок
    Регистрация
    23.02.2008
    Сообщений
    9
    Вес репутации
    0

    По умолчанию

    ОК Tks

  7. #7
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Маленькое крео..
    Жизнь – странная штука. Скованные цепями обстоятельств, одурманенные повседневностью и обессилев от перегруженности быта, мы либо смиряемся с происходящим, впадая в некое отупевшее состояние зомби, либо со странным упорством пытаемся пробиться сквозь череду неуправляемых событий, за пределы обыденности и собственных возможностей, имея целью обрести такую желанную свободу выбора и контроля над собственной жизнью.

    Одиночество – ужасная вещь. Порой оно порождает неконтролируемые желания, идя на поводу которых, мы совершаем необдуманные действия, тем самым неосознанно формируя цепочки несчастливых связей…

    Романтика и действительность. Они живут в параллельных мирах, но иногда вдруг странно пересекаются в ином измерении, находящимся вне пределов нашего осознания и неподвластном понятной нам логике, и тогда… Легкий взмах руки, пальцы опускаются на клавиатуру, и печальной музыкой души буквы соединяются в слова, а на экране старенького монитора происходит рождение маленького лирического крео о жизни и любви …

    Так случилось. Он был просто хорошим другом. И все изменилось в один день. Я ждала тебя. А пришел он. Чтобы согреть. Чтобы защитить. Чтобы любить… любить меня так, как я мечтала – будешь любить ты… И я позволила ему это. Отдала на растерзание его безумным ласкам свое, истосковавшееся по теплу ТВОИХ рук тело…

    …шепот в ночи. Свеча медленно тает, рождая игру причудливых теней в полумраке комнаты. Воск тихонько потрескивает, сгорая в ее пламени твоей безудержной нежностью и моими пробуждающимися чувствами… И эта нежность наполняет меня подобно ключевой воде, наполняющей высохший под палящим солнцем сосуд… Я полна тобой. Я уже неотделима от тебя, потому что я – это ты…

    Он совсем другой… Но он любит меня. Он отчаянно болен мной, как я была больна тобой. Он добрый, хороший и надежный. Он так хочет забрать меня себе вместе со всеми моими заморочками и сомнениями, чтобы просто сделать счастливой. И я верю в его искренность. Его глаза пытливо ищут мой взгляд, а губы приникают к моим губам, словно к живительному источнику собственной надежды. И он устремляется ко мне, подобно кораблю в океане, спешащему к долгожданной пристани, увидев почему-то именно рядом со мной спасение от своего одиночества.
    А я не люблю его. Но он влюблен и настойчив. Это не может не волновать. И почему-то я не отвергаю его… И, представляю себе, что даже смогу привыкнуть к нему. Наверное. Когда-нибудь…
    Но сейчас… Я закрываю глаза и, ощущая его губы на своей коже, вижу… тебя…

    …свет далеких звезд, несущий надежду… Они расскажут мне красивую сказку о счастливой любви, о прекрасном и безоблачном мире, где мы можем быть вместе – чудесном мире, в котором каждое утро я пробуждаюсь ото сна, ощутив твое нежное дыхание на своих сонных ресницах…

    «Почему ты плачешь?» - недоумевает он. А предательские слезы текут из моих закрытых глаз, и я тихонько умираю в его сильных и требовательных руках. Умираю от отчаяния, от безнадеги, от любви… к тебе… «Прощай…» - одно это слово бьется раненой птицей в клетке беспорядочных мыслей… А его пальцы ласкают мое тело… И тело отвечает трепетом на ласку, порождающую сумасшедшее волнение плоти…
    А что же душа? Да она просто обезумела! И потому я все ж не открою глаз, не подниму дрожащих ресниц, из-под которых катятся и катятся эти глупые слезы. Он не должен узнать их истинной причины. Ведь он ни в чем не виноват. И никто не виноват. Просто так сложилась жизнь…
    А я снова и снова буду видеть тебя…

    … шатер звездного неба над бескрайним морским простором. Мягкий шум прибоя в ночи… Я иду вдоль берега. Легкий бриз развевает мои волосы, и морская пена щекочет мне пальцы ног. Я не думаю ни о чем. Просто здесь и сейчас я стала частью этого огромного и непостижимого существа, в глубинах которого остались все мои печали и тревоги, беды и страсти, разочарования и потери… Я вдыхаю теплый запах соленых брызг и чувствую, как иллюзия абсолютной свободы кружит голову и туманит сознание…

    И теперь я уже не понимаю, зачем я сейчас с ним… «Все будет, как будет…» - сказал ты. И, наверное, был прав. И все же…

    Где искать ответ?
    Почему мы не боги?
    Зачем мы делаем несчастными тех, кто нас любит, оставаясь с ними не любя?
    Как долго можно лгать самому себе?
    И где взять силы, чтобы навсегда распрощаться с бесполезной, но не желающей уходить надеждой?
    Я – не бог, а всего лишь человек. И мне необходимо принять решение…

    … прохладный ночной ветерок чуть колышет мои занавески. На его легких крыльях я поднимусь ввысь… чтобы начать свой долгий полет в удивительный мир, где две, такие далекие друг от друга звезды, однажды, все же обязательно встретятся, чтобы вместе дарить свой трепетный и манящий свет нереальной любви и безумной надежды тем, кто так отчаянно нуждается в этом…

    Когда-нибудь в том мире, где все будет иначе…

    ©Gal4onok
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  8. #8
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Осеннее
    Никогда не понимал людей которые грустят осенью. Что грустного они видят в ней. Желтеющая листва сначала нарядит деревья, а вскоре укроет землю богатейшим ковром. Такому и персидский шах бы позавидовал. Природа умирает, скажете вы и будете правы. И ведь здорово это, когда же еще тревожно биться сердцу в предвкушении чего-то нового как ни тогда когда отходит старое, чтобы уступить дорогу новому. И ты знаешь что это новое обязательно прийдет.

    Опять бред в голову лезет, улыбаюсь я про себя, вроде бы в магазин за хлебом вышел, он тут возле моего дома, за углом, а кажется стал богаче, еще на одну осень, еще на одну надежду.

    - Здравствуйте, Наталья Петровна!

    Соседка тенью проходит мимо, не глядя на меня кивает в ответ головой. Всегда когда видел ее раньше, маленькую сморщенную старушку, чт-то кололо у меня в груди, со временем все меньше и меньше, а сейчас уже почти перестало.

    Мы дружили с ее сыном, когда то давно казалось сто лет назад, еще в школе. Мой лучший друг Лешка, все думали, что мы братья, друг за друга всегда горой. Смешно сказать, даже встречались с сестрами-близняшками. Да, горой не горой, а поссорились мы тогда сильно, чуть не подрались. Да если б я знал, я бы и разговор этот тогда не начал... Я армию косил, да и не косил то, а так, знал кому 500 баксов сунуть и косить бы не пришлось даже. Ему посоветовал, а он как взбеленился. Кричал, что если мы быки в армию идти боимся, то кто же тогда. Что армия это школа настоящих мужчин и что это наш долг перед родиной, где он этих то слов набрался ума не приложу. А я послал его подальше и сказал что никому ничего не должен. Помирились правда потом, перед тем как его провожали. Потом письма писал, гордился тем что попал в десантуру, фотку прислал после присяги в берете голубом. Я чуть сам в военкомат не побежал сдаваться. А потом похоронка пришла, из Чечни... Хоронили его всем двором, Наталья Петровна такая строгая стояла, слезинки не пролила. Только потом, когда гроб опускать стали бросилась на него, обхватила, вцепилась в крышку руками, взрослые мужики еле оттащили...
    Потом только и видели ее в черном платке, как беззвучной тенью выскальзывала она из двора, с людьми совсем перестала общаться, кивнет мимоходом сосeдям, мол здрасьте, и скользнет мимо. То в магазин, то на кладбище. Все думал, пусть время пройдет, потом поговорю с ней, поддержу как-то, а все никак. Что я мог ей сказать? Да не знаю, сказал бы что-нибудь, не думал никогда даже. Эх, Леху жаль, хороший был парень...
    Вот блин, за хлебом пойдешь, а мыслей миллион, я возвращался домой с
    кирпичиком еще горячего хлеба.

    - Дима! - меня окликнул незнакомый голос, я удивленно обернулся. Лешкина
    мать, голос которой я знал с детства, и голос которой успел забыть за эти десять лет, семенящим шагом шла ко мне. Понять, что окликнула меня именно она, она от которой не слышали ни слова последние годы, одно это заставило меня задрожать. Наталья Петровна поравнялась со мной, а я судорожно соображал, хочет она идти рядом и что-то сказать мне по дороге или лучше поговорить стоя. Столько лет хотел ей что-нибудь сказать, а тут стою и мнусь как школьник перед директором.

    - Здравствуй, Дима, - а голос то у нее совсем не поменялся за эти годы, только устала она.
    - Здравствуйте, Наталья Петровна, - я будто стал меньше ростом.
    - Дим, я давно уже хочу тебе сказать, - она посмотрела мне в глаза, я же сделал усилие чтобы не отвести взляд, - я каждый раз как тебя вижу, ты мне как сын. Смотрю бывает, ты идешь, а рядом с тобой будто мой Лешка, такой же взрослый, красивый, сильный.
    Я смотрел на нее не моргая, хотел бы ответить - не смог бы, челюсти свело.
    - Димка, ты пойми, ты ни в чем не виноват, ты молодец, - она путалась и сбивалась, - Но все эти годы я думаю, что если б вы были вместе, там, тогда, ты бы спас его, защитил, прикрыл, помог... Она хотела ещe что-то сказать, но не смогла, а просто уткнулась мне в грудь и заплакала, зарыдала быть может впервые за последние десять лет. А я стоял, стоял и не мог пошевелиться, и просто понимал что тоже плачу и именно мои слезы капают ей на косынку. Да я заплакал, я здоровый двадцатидевятилетний мужик, стоял и плакал вместе с ней. Может от жалости, но скорее от злости, злости которая бывает только у человека который понимает что не в силах что-либо поменять, что-либо исправить...

    Да, я знаю что нет моей вины в том что случилось, знаю что прошлого не вернуть, не исправить. Но почему то мне кажется что я виноват в том, что не могу упасть на колени перед всеми такими матерями, не могу расцеловать их морщинистых рук, сорвать с себя дурацкую рубашку с идиотскими лейбами какого-то итальянца и перебинтовать их израненные сердца, вытереть им слезы...

    Мы еще долго стояли среди улицы, кружила первая опавшая листва, мимо нас проходили люди, спешившие укрыться от моросящего осеннего дождя. Как это хорошо, как это правильно, опять думал я, когда наступает осень и старое уходит уступая дорогу новому, и как же это жестоко, жестоко и страшно когда плачет чья-то мать...

    © IKTORN
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  9. #9
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Непрожитая жизнь, © Арсений Семёнов

    Я стал часто просыпаться посреди ночи. Не всегда посреди, в общем, не вовремя. Раньше меня и будильник с трудом выпихивал из постели. А теперь сам просыпаюсь, причем, когда попало. Может быть дело в новой квартире. Не обвыкся ещё, вот и сон плохой. Не один я чувствовал неудобства от переезда. Дочка стала плакать во сне, практически каждую ночь. И тоже сразу же, в первую ночь после новоселья.

    Сейчас меня разбудил сон. Обычно я их не помню, а этот задержался в памяти. Не то чтобы яркий был сон. Наоборот, мутный, серый, несвязный. А ведь запомнился же.
    Тени, сгустки мглы, едва-едва обладающие очертаниями человеческих тел, водили хороводы вокруг меня, протягивали ко мне руки-плети туманные, подвывали тонким детским плачем...

    И качаясь на зыбкой грани сна-яви, понял, сон закончился, но с ним не прекратился плач. Всхлипывания доносились из Вариной комнаты. Жена тоже проснулась, хотя может даже и рефлекторно, пролепетала сонно: "Сходи, посмотри".

    "Сука" - беззлобно и лениво подумал я. Хошь-не хошь, а вставать надо, тем более, что всё равно проснулся уже. Накинул халат, пошёл в комнату дочери.
    Включил свет в коридоре, посмотрел на часы. Пять утра. Через полтора часа надо было бы вставать на работу.
    Варюшка - плоть от плоти нашей. Обладательница маленькой, но очень чуткой души. И эту душу терзали ночные кошмары, глумились над детским сном. Дочунька моя, что ж тебя мучает? Варя свернулась клубком, одеяло сбито на пол. Кулачки прижала к глазам, часто всхлипывает, болезненно, надрывно.

    Я поправил одеяло. Не стал будить, толку-то. Чувствовал, что не смогу помочь ей этим, только испорчу всё. Откуда я это знал, не понимаю. Стал легонько поглаживать дочь по голове, чуть касаясь русых волос. Мурлыкал какую-то чушь, лишь бы Варя во сне услышала мой голос, зацепилась за него, выкарабкиваясь из трясины страхов. Сам не заметил, как стал напевать из Сплина:
    В одном из домов, там, где кофе и сигарета.
    Те, кто придут, узнав, что нас нет, простят нас за это.
    В этом году такое жаркое лето.
    И тогда я снова увидел свой сон, который разбудил меня пару минут назад. Только это уже был не мой сон, это был Варин сон. Те же бесформенные тени, те же просяще протянутые щупальца тумана. Только теперь тени ещё, что-то говорили. Я не мог разобрать что, не мог расслышать. А Варя могла понять, но не могла помочь, поэтому плакала. Не столько от страха, сколько от бессилия.
    Мотнул головой, отгоняя подкравшуюся дремоту. Хорош утешитель, чуть не заснул от сострадания. Продолжил песню, почему-то показавшуюся мне донельзя уместной.
    Там наверху тихо течёт раскалённая крыша.
    Окна открыты, мышка спит.
    Будет гроза, молнии ждут сигнала контрабандиста.
    На глубине прорвётся сквозь сеть, твоя Альтависта.

    И Варя, то ли под чарами моего хрипловатого голоса, то ли сражённая гением Саши Васильева, задышала ровнее, отняла руки от глаз, положила их под голову. О недавнем кошмаре напоминало лишь лёгкое пошмыгивание распухшего носика. Ну, вот и нормально. Посидел с дочкой минут пятнадцать, убедился, что всё действительно отступило. Пошёл на кухню, там, где кофе и сигарета...

    * * *

    Курил, пил кофе, строил планы на грядущий день. В комнате забренчал мобильный. Будильник сигнализировал, что я не доспал законных полтора часа. Можно включать телевизор, только тихонько сделать звук. Время утренних новостей. Что там у нас новенького?
    - При реконструкции стадиона "Трактор" рабочими было обнаружено место массового захоронения...
    Вот интересная новость. Вся земля, - одно огромное место массового захоронения. На грамм почвы - полграмма праха.
    - С зимней Универсиады наши спортсмены привезли 10 медалей, из которых четыре...
    - Отобрали у финской сборной, уже по дороге в аэропорт - вслух закончил я за комментатором.

    Проснулась Наташа, по устоявшейся традиции, на полчаса позже меня. Хотя когда-то давно свято уверяла, что она - "жаворонок", а я не менее упорно оповещал, что являюсь, что ни на есть типичной "совой". Семь лет совместной жизни перевернули наши биологические часы с ног на голову.

    Чмокнула меня в ещё не побритую щёку, села рядом. Я налил кофе, пододвинул к ней ближе тарелку с бутербродами. Минут пять молчали, она ела, я просто молчал. Первым не выдержал я.
    - Варя опять во сне плакала.
    - Да? Я не слышала.
    - Я слышал. Просто у меня, как у старого разведчика, сон чуткий и слух острый. Не то, что у вас, чернильных душ. Бюрократы очерствевшие.
    - Щас получишь за "очерствевшую". Я чуткая и ранимая.
    - Ладно, ранимая, что с дочкой делать? Снов своих она не помнит, чего пугается не знает. Может свозишь её в психологу?
    - Это тебя надо к психиатру сводить. Ты чего её в ненормальные записываешь?! Больше внимания ребёнку уделяй и всё образуется.
    - Помолчи. Хотя объясню доступным для тебя языком. Прекрати свой ничем не обоснованный ругалкинг, а не то может получиться замечательный рукоприкладинг на давальческих условиях с последующим дефолтом и вероятным приездом менеджментОв и скораяпомощьвызывайдеров.

    Наташа рассмеялась и пошла собираться на работу. Я разбудил дочь, самая пора вставать. По Варе было видно, что ночной сон не приносит ей облегчения и отдыха. Маленькая, взъерошенная, сидела на кровати, сонно щурила глазёнки.
    - Варюха-хитрюха, что снилось сегодня?
    - Не помню, - худенькие плечики в пижаме дёрнулись вверх. - Тебя видела - вдруг сказала Варя.
    - А что я делал?
    - Ты пришёл и всех победил.
    - Кого?
    - Всех - уверенно сказала дочуня.
    - Ну, теперь всё понятно. А в школу пойдём сегодня?
    - В школу? - Варя сделала вид, что задумалась. - В школу... пойдём.
    - Тогда кыш умываться и завтракать, я уже опаздываю.

    * * *

    Денёк выдался сумасшедшим. Встретил австрийскую делегацию, вымотали до чёртиков, немчура проклятая. До дверей квартиры дополз на последнем крыле. Ещё нажимая на ручку, знал, - в квартире есть кто-то чужой. Моё ощущение подтвердилось. Из холла я услышал, что в комнате Вари незнакомый мне женский голос вещал что-то непонятное, вроде, как молитву, только мне не знакомую. И ещё я услышал плач дочери... Мне этого хватило.

    Рванул дверь, едва не вместе с косяком. Передо мной громоздилась буфетоподобная спина, какой-то тётки. Варя моя забилась с ногами на диван и плакала. Жена держала дочь за плечи.
    - Что здесь, бАбоньки, твОрится?
    - Выйди отсюда, ты мешаешь мне! - тётка обернулась, дав мне вдоволь насладиться зрелищем высветленной чёлки, падающей на свиные щёлки глаз. Кроме того, мой взгляд резанул массивный золотой крест, покоящийся в вырезе сильно декольтированного, причём зря, платья. Обернулась тётка и поняла, что напрасно. Напрасно она мне в глаза посмотрела. Ничего хорошего, по крайней мере, для себя, не увидела в них тётка.
    - Сеанс шаманизма прерван в связи с переписью населения Нижнего мира. Духам, не прошедшим регистрацию, просьба покинуть помещение, - не знаю каким образом с моего языка сыпанулась эта фраза, но всё, как будто разрядилось что ли. Не обстановка разрядилось, просто не стало этой обстановки. В комнате был я, глупая баба, ряженная под архиерея, моя перепуганная жёнушка и... абсолютно спокойная доча. Которой и принадлежали первые слова в этой немой сцене.
    - Ну вот, папка пришёл и всех победил!
    - Это точно - я выбрал один из самых тяжёлых своих взглядов и одарил им "целительницу". - Вы, свободны, но если задержитесь хотя бы на ОДНУ лишнюю секунду, то не надолго. Кстати, все свободны. А Вы, Штирлиц, останьтесь, - с этими словами я подошёл к Варе и крепко обнял. По торопливому шороху за спиной понял, что угроза была воспринята буквально.
    - Рассказывай, мученица, что тут с тобой делали.
    - Мама привела эту... - похоже, доча подбирает эпитет, не долго думая, закончила. - ...Тётку.
    - Вот именно, тётку - согласился я с Варей.
    - Она что-то шептала надо мной, свечку жгла. Потом сказала, что во мне бесы. А во мне бесов нет! - безапелляционно завершила Варя свою тираду.
    - Точно?
    - ... - уверенный кивок головой и взгляд на меня. Такой беззащитный и открытый, мол, как ты можешь сомневаться!
    - Не, ну без вариантов, - дочка наверно не догадалась, что я шучу.
    - Я ж про бесов знаю, не маленькая уже. Только если кто бесами и были, так это те чёрные вонючие, что с ней пришли.
    - Стоп! Кто с ней пришёл?
    - Ну, такие чёрные. Они к маленьким, которые серенькие, начали приставать, тянуть с собой, а они не хотели...
    - Какие маленькие, что за серенькие?! Доча, у тебя температуры нет?
    - Я теперь знаю, маленькие ко мне во сне приходят, просятся, а я им помочь не могу. Поэтому и плачу. А чёрные пришли с тёткой и стали маленьких тянуть, я испугалась, а тут ты... и всех победил!
    - Уверена, что всех?
    - Ну, конечно! Чёрных, как ветром сдуло, и маленьких, правда, тоже. Жалко их, но я всё равно помочь не могу...
    Я растерялся, как никогда в жизни. Зачем? Почему?! Но я кожей чуял, что Варя, единственный человек в этом доме, который что-то понимает.

    Жена скорбной мышкой прошмыгнула в спальню из лоджии. Закурила опять? Зря я так, наверно, сурово с ней. Она ж, как лучше, хотела, дурында. А телефончик или адрес ведьмы, к гадалке не ходи, - дело рук тёщи. Она семь с половиной лет назад едва-едва не затолкала Наташу на аборт. Хорошо хоть я во время успел. Убедил. Отговорил. Только время-то идёт, и в двадцать восемь пора уж свою голову иметь.

    * * *
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

  10. #10
    Супер-модератор Аватар для serg.2
    Регистрация
    19.02.2008
    Адрес
    МО Одинцово
    Сообщений
    3,439
    Вес репутации
    18

    По умолчанию

    Продолжение.
    Спать, так и не лёг. Пусть Наташа думает, что хочет, просто некогда мне... спать. Варя сегодня, кстати, и не плакала. Еле дождался шести утра. Набрал номер своего референта. Мог бы и не ждать, но не люблю я выглядеть тираном и деспотом.
    - Да, Николай Петрович, слушаю - сонный, а потому преувеличенно бодрый, голос секретаря зашелестел в телефоне.
    - Надеюсь, я тебя не разбудил?
    - Нет, что Вы, я готовлю завтрашний доклад, - оба знали, что это совершенная неправда, но оба остались удовлетворены.
    - Семён, у меня две новости. Одна хорошая, вторая плохая. Хорошая - меня сегодня не будет, перенеси все встречи. Плохая - отдыхать тебе не придётся.
    - Нет, ну что вы...
    - Слушай, - перебил я референта. - Не знаю, как, но тебе нужно выяснить, что находилось на месте моего дома раньше. Копай так глубоко, как можешь...

    Дал необходимые ЦеУ. Семён, парень настырный, можно даже не сомневаться, что вызнает всё.

    К тому времени, как проснулась жена, мой мозг, переработавший каскад версий, отбраковывая их одна за одной, выдал единственную. Пусть не самую правдоподобную, но зато единственную, за которую можно уцепиться. Сколько я не пытался сбежать сам от себя, но знание наплывало из детства. В те далёкие времена я давал повод усомниться в моей умственной полноценности, рассказывая, что вижу мёртвых. Потом понял, что не стоит всё рассказывать взрослым. Родители успокоились, врачи отстали. Я со временем потерял эту способность, сам себя убедив, что всё это виделось мне,а потом и вовсе забыл, что когда-то мог... . И вот опять.

    Варе перешло по наследству моё проклятие или... дар. Был бы даром, если знал, как его применить, а так беспокойство одно. Я же и сам чувствовал, что не всё хорошо с этим домом. Только Варькина чистая душа воспринимала это куда ярче моей - огрубевшей и обветренной. Значит на месте, где высится новостройка, было кладбище или могила общая, или...

    Жена проснувшись, не решилась первой заговорить. Села за стол, пьёт кофе. Я не вижу этого, я слышу звуки, я чувствую её мысли. Я чувствую её взгляд на мне. Поднимаю голову, озорно подмигиваю. Всё, напряжение снято. Наташка мягко, чуть виновато улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, притянул её к себе, ткнулся носом в волосы, пахнущие полынным утром, и сказал: "Всё будет хорошо". Отстранилась Наташка, посмотрела мне в глаза, и я понял, что она верит мне, верит безоговорочно.

    Часы показывали девять двадцать, когда позвонил Семён.
    - Николай Петрович, я всё выяснил, Вы не представляете, как...
    - Представляю Семён, представляю, это ты поймёшь по размеру своей премии. Давай по существу.
    - Ага, ну конечно, простите. До начала строительства на этом месте был старый парк. А он был разбит на месте больницы, которую разбомбили ещё во время войны.
    - Ты план больницы достал?
    - Обижаете, Николай Петрович! Я же всё что угодно...
    - Сенечка, ты истинный сын своего великого народа, - я не дал пузырям гордости за его пресловутую пронырливость, загадить поток чистой информации. - Что конкретно было на месте дома?! Морг?!!.
    - Нет, здесь был лечебный корпус. Морг - далековато по плану. Сейчас я посмотрю по чертежам - по телефону я услышал, как зашуршала бумага. - Ага, на месте Вашего дома был старый корпус, построенный ещё до революции.
    - Рожай, Сеня, рожай!
    - А так здесь гинекология и была. Вот читаю: смотровой кабинет, палата, палата, абортарий...
    - Всё, Семён, спасибо. У тебя сегодня отгул, до завтра...

    Отключил телефон. Совсем отключил. Странно, почему не выходит Варя? Я её сегодня не будил в школу. Выходной у нас. Мы будем гулять по городу, есть мороженое килограммами. Пойдём в зоопарк, смотреть на львов, орлов и быков этих, как их, зубров. Заодно я навещу риэлторов, квартиру придётся менять. В церковь зайдём, закажу панихиду...

    - Папа, ну что пойдём?
    Я вздрогнул. Настолько задумался, что даже не заметил, как ко мне подошла Варя. Она взяла меня за руку.
    - Пойдём, папа.
    - Конечно, пойдём. Сегодня гуляем. Никаких школ и работ. Объявляю праздник непослушания.
    - Идём, а то мама заждалась уже.
    Я пригляделся к дочери. Её лицо было спокойным и сосредоточенным в то же время, как будто она готовилась к какому-то важному торжеству. Она тянула меня изо всех своих детских сил к двери... к двери, из которой бил ослепительный свет.

    Я встал.

    Я сделал шаг.

    Ещё один...

    * * *

    Свет проникал даже сквозь закрытые веки. Силясь, чуть приоткрыл их. Сквозь сполохи ослепительного тумана стали проявляться какие-то тени и голоса.
    - Он приходит в себя!... Скорее за Сергеевым!... Показатели нормализуются...
    Послышался взволнованный голос Наташи, знакомый и родной.
    - Он что очнулся?! Пустите меня!
    - Женщина, успокойтесь! Вам здесь вообще не положено!...
    Хотел что-нибудь сказать ободряющее. Но язык не слушался меня, как и другие части моего тела. Я плыл на облаках стерильной ваты, ставшей для меня бетонным саркофагом...

    Прошло наверно много времени, когда ко мне пустили жену. Я уже понимал, что нахожусь в больнице. Я понимал, что почти не могу двигаться, я понимал, что был без сознания. Я одно не понимал. Как я оказался в больнице?!

    Наташа села совсем рядом со мной. Взяла меня за руку. В ответ я смог лишь чуть пошевелить пальцами. Сознание моё потихоньку очищалось от тумана, но не всё ещё было в норме. Наталья сидела передо мной такая, какой я помнил её в дни нашего знакомства и первые годы совместной жизни. Юная, едва-едва шагнувшая в молодость. Я заговорил первым, как обычно

    - Как Варя?
    - Какая Варя? - на лице жены отразилось искреннее недоумение.
    - Ты чего, жена? Дочь наша. Семи лет отроду. Блондинка, рост ниже среднего, характер нордический - говорить было тяжело, но так хотелось, как будто я молчал веками.
    - Я тебе не жена и у нас нет детей! - Наташа чуть не взвилась со стула. - Прости, я думала, что ты уже никогда.... я не хотела... прости...
    Она заплакала. По щенячьи поскуливая, навзрыд, наотмашь.
    Эти слёзы. Вид вмиг помолодевшей жены. Недоумение по поводу наличия у нас дочери стали спазмами выбивать наружу осознание.
    - Сколько тебе лет?
    - Мне? Двадцать.
    - А мне?
    - Тебе - тридцать два.
    - за что "прости"?
    - ты же..., после этой аварии... я не смогла б...
    - Что не смогла бы?!
    - Вырастить ребёнка одна...
    - Понятно...
    - Что же мы делать будем теперь?!
    - Жить.

    Где ты? Что с тобой, моя дочура? Доча, которой у меня не было... и именно тебя никогда не будет...

    * * *

    - Дикий случай. Не жилец по определению. Такой случай один на бля@ский миллион. Три недели в коме. Мозги наружу, а он не только выжил, а ещё и овощем не пророс...
    - Счастливчик.
    - Говорят, что пока он у нас отдыхал, его жена аборт сделала.
    - Так она ему не жена.
    - А-а, тогда сам Бог велел.
    Нейрохирург и анестезиолог выпили, не закусывая.

    ©Арсений Семёнов
    РЕАЛЬНОСТЬ - ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ, ПОРОЖДЁННАЯ НЕДОСТАТКОМ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ.

    Не говорите мне что делать, и я не скажу вам куда идти.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •